И еще он сказал так:
— Снилось мне, Хильд — владычица
Волн побоища54 воину
На ржаное жнивье затылка55
Алый колпак надела.
Были от крови рдяны
Руки у Фрейи кружев.
Но тут меня ото сна
Нанна льна пробудила.
И сны до того теперь одолевали Гисли, что он стал бояться темноты и даже не смел оставаться один. Только лишь закроет глаза, мерещится ему все та же женщина. Однажды ночью Гисли спал особенно беспокойно. Ауд спросила, что ему привиделось.
— Снилось мне, — говорит Гисли, — что явились к нам люди. И это был Эйольв, а с ним множество других. И мы сошлись, и я знал, что была у меня с ними схватка. Вперед бросился один из них со страшным воем, и я будто разрубил его пополам. И почудилось мне, будто голова у него волчья. Тут напали на меня всем скопом. А в руках у меня будто был щит, и я долго отбивался.
Тогда Гисли сказал вису:
— Чудилось мне, сюда
Рано враги нагрянули.
Бился я храбро и рьяно,
Но были неравными силы.
Скальда красная кровь
Руки твои обагрила.
Я приготовил из трупов
На радость воронам трапезу.
И еще он сказал:
— Напрасно надеялись недруги
Сразу со мною расправиться,
Тщетно рубили мечами —
Щит был защитою воину.
Гибель мне принесли —
Числом пересилили скальда,
Но я сражался без устали.
Бесстрашно бился с врагами.
И еще он сказал:
— Ранен я был, но раньше
Сразил утешителя ворона56.
Накормлены пищею Мунина57
Были коршуны крови58
Острый клинок разрубил
Бедро у дробителя гривен59.
Наземь врага повергнув,
Славу герой упрочил.
Вот идет к концу лето, а снов у Гисли не только не меньше, но, пожалуй, и больше. Как-то раз Гисли снова метался ночью во сне, и Ауд спросила, что ему привиделось. Гисли сказал вису:
— Снова все тот же сон
Снится мне, Снотра злата60
Видел я: ран водопады61
Вкруг меня низвергались.
Я обагрил оружье,
Отражая вражьи удары.
Теперь ожидаю без страха
Скорого града дротов.
И он сказал еще вису:
— Видел я сон: владыка
Льдины луны ладьи62
Мне окровавил плечи,
О Гна огня океана63.
Скальд осужден расстаться
С жизнью и с милой женою,
Но смерть положит предел
Годам невзгод и печалей.
И еще он сказал:
— Видел я сон: властитель
Пламени влаги сечи64
Палицей ратной рубашки65
Тяжко меня изранил.
Обе руки отрублены
Напрочь у Бальдра брани,
Шлема основу66 разрезал
Меч по самые плечи.
И он сказал еще вису:
— Видел я сон: стояла
Сьёвн монет надо мною,
Были влажны ресницы.
Ньёрун камней благородной,
Раны мои обмывала
Хлин пожара приливов.
Кто сновиденья такого
Смысл понять не сумеет!
XXXIV
Гисли проводит все лето дома, и пока все спокойно. Потом наступает последняя ночь лета. Как рассказывают, Гисли не мог уснуть, и никто не спал. А погода стояла такая: было очень тихо, и выпал очень сильный иней. Гисли говорит, что ему хочется уйти из дому в свое укрытие к югу в скалах и попытаться там уснуть. Вот идут они все трое, и женщины в длинной одежде, и одежда оставляет следы на заиндевелой земле. Гисли держит палочку и режет руны, и стружки падают на землю.
Они приходят к укрытию. Гисли ложится и пробует заснуть, а женщины сторожат. Тут погружается он в сон, и снится ему, что в дом залетели какие-то птицы и исступленно бьются. Они были крупнее белых куропаток и зловеще кричали и барахтались в крови. Тогда Ауд спросила, что ему снилось.
— И на сей раз не были хорошими мои сны.
Гисли сказал вису:
— Странные слышатся звуки
От крова у крови земли, —
Снова сплетатель песен
С Нанною льна в разлуке, —
Это две куропатки
В схватке кровавой бьются.
Знаю, нагрянет скоро
Ссора костров Одина68.
И только Гисли сказал вису, слышат они голоса. Это пришел Эйольв и с ним четырнадцать человек. Они уже побывали в доме и видели следы, которые как бы указывали им путь. Завидев людей, Гисли и женщины забираются на скалу, туда, где им лучше будет обороняться. У женщин в руках по дубинке. Эйольв со своими подходят снизу. Эйольв сказал Гисли:
— Мой тебе совет, больше не убегай, чтобы не приходилось гоняться за тобою, как за трусом. Ведь ты слывешь большим храбрецом. Давно мы с тобой не встречались, и хотелось бы, чтобы эта встреча была последней.
Гисли отвечает:
— Нападай же на меня, как подобает мужу, ибо я больше не побегу, и твой долг напасть на меня первым, ведь у тебя со мною больше счетов, нежели у твоих людей.
— Мне не нужно твоего позволения, — говорит Эйольв, — чтобы самому расставить людей.
— Вернее всего, — говорит Гисли, — что ты, щенок, вовсе не посмеешь померяться со мною оружием.
Эйольв сказал тогда Хельги Ищейке:
— Ты бы стяжал великую славу, если бы первым поднялся на скалу навстречу Гисли, и долго жила бы память о таком геройстве.
— Я уже не раз подмечал, — говорит Хельги, — что как только доходит до дела, ты не прочь спрятаться за других. Но раз уж ты так меня подбиваешь, будь по-твоему. Но и ты смелее иди за мною, не отставай, если только ты не совсем баба.
Вот Хельги наступает с той стороны, где ему кажется вернее, и в руке у него большая секира. Гисли был снаряжен так: в руке — секира, у пояса — меч и сбоку — щит. Он был в сером плаще и подпоясался веревкой. Хельги устремляется вперед и взбегает на скалу, прямо на Гисли. Тот мигом поворачивается навстречу Хельги, заносит меч и рубит его наотмашь по поясу и перерубает надвое, и обе части падают со скалы.
Эйольв подбирается с другой стороны, но тут его поджидает Ауд и бьет его по руке дубинкой, так что вся рука у него обмякла и он покатился со скалы.
Тогда Гисли сказал:
— Давно я знал, что у меня хорошая жена, и все же не знал, что такая хорошая. Но ты оказала мне худшую помощь, чем думала, хоть и был твой удар на славу: я бы отправил второго следом за первым.
XXXV
Тогда двое влезли наверх и держат Ауд и Гудрид, так что работы им хватает. Теперь наступают на Гисли двенадцать. Они лезут на скалу, а он обороняется и камнями и оружием, так что эта оборона прославила его имя.
Вот бежит на него один из людей Эйольва и говорит Гисли:
— Уступи-ка мне доброе оружие, что у тебя в руках, а в придачу и жену твою Ауд!
Гисли отвечает:
— Завоюй их в честном бою! Иначе не бывать твоими ни моему оружию, ни моей жене!
Эйольв наносит Гисли удар копьем, но Гисли ответным ударом срубает у копья наконечник. И удар был так силен, что секира налетела на камень и у нее отскочило острие. Тогда он швыряет секиру и хватается за меч и бьется мечом под прикрытием щита. Они рьяно на него нападают, но он защищается хорошо и мужественно. Вот они сошлись в жестокой схватке. Гисли убил еще двоих, а всего погибло уже четверо. Эйольв побуждает людей собрать все свое мужество и наступать.
— Нам сильно достается, — говорит Эйольв, — но это все пустяки, если наши усилия окупятся.
И вдруг, когда никто этого не ждал, Гисли поворачивается, сбегает со скалы прямо на утес под названием Одинокий и начинает обороняться оттуда. Это застало их врасплох. Они видят, что дело их плохо: четверо погибли, а остальные ранены и измучены. Их натиск ослаб. Тогда Эйольв с удвоенной силой подстрекает людей к бою и сулит им золотые горы, только бы они одолели Гисли. Люди у Эйольва были все как на подбор — стойкие и неустрашимые.
XXXVI
Свейном звали человека, который первым полез на утес навстречу Гисли. Гисли сразил его мечом, и раскроил ему череп до плеч, и сбросил его с утеса. И люди недоумевают, когда же придет конец убийствам от руки этого человека. Тогда Гисли сказал Эйольву:
— Хочу я, чтобы дорого тебе достались те три сотни серебра, что ты взял за мою голову. А еще я хочу, чтобы ты был рад отдать и другие три сотни, только бы нам с тобой не встречаться. Потеря стольких людей покроет тебя позором.
Вот они советуются, как теперь быть, и ни за что на свете не хотят отступать. Они нападают на него с двух сторон, и вместе с Эйольвом впереди двое, один по имени Торир, а другой — Торд, оба родичи Эйольва. Они были удальцами из удальцов. И они наступают теперь упорно и рьяно, и им удается нанести ему копьем несколько ран. Но он отбивается с большой отвагой и мужеством. Им так доставалось от его камней и ударов мечом, что не было среди нападавших ни одного, кто бы не получил раны.
Вот кидаются в бой Эйольв и его родичи. Они видят: дело идет о чести их и достоинстве. Они разят его копьями, так что у него вываливаются внутренности, но он подхватывает их в рубашку и прикручивает к себе веревкой. Тут сказал Гисли, что им недолго осталось ждать.
— Наступает конец, которого вы хотели.
И он сказал вису:
— Скоро услышит милая
Скади колец69 о скальде:
Друг ее, твердый духом,
В смерче мечей не дрогнул.
Пусть клинков закаленных
Жало меня поражало,
Мне от отца досталось
Стойкое сердце в наследство.
Это последняя виса Гисли. И, сказав эту вису, он тут же бросается с утеса и рубит мечом голову Торда, родича Эйольва, и убивает его наповал. Но и сам Гисли падает на него бездыханный и сразу умирает. Все они, люди Эйольва, были очень изранены. И все диву давались, что у Гисли было столько тяжелых ран, когда он умер. Они рассказывали, что он ни разу не отступил, и не было заметно, чтобы последние его удары уступали по силе первым. Вот и кончилась жизнь Гисли. И все говорят, что еще не бывало такого героя, хоть и не во всем был он удачлив.
Они стаскивают его вниз и берут себе его меч. Они засыпают его камнями и спускаются к морю. Тут, у моря, умер шестой человек. Эйольв предложил Ауд ехать с ним, но она не захотела.
Эйольв со своими людьми возвратился к себе в Выдрюю Долину, и там той же ночью умер седьмой человек, а восьмой лежал в ранах двенадцать месяцев, и ему пришел конец. Остальные из тех, кто был ранен, выздоровели, но покрыли себя позором, И все говорят в один голос, что, насколько это можно знать наверняка, здесь в Исландии не бывало столь славной обороны.
XXXVII
Эйольв пускается из дому с одиннадцатью людьми на юг, к Бёрку Толстяку, и рассказывает ему, как было дело. Бёрк обрадовался и просит Тордис хорошо принять Эйольва и его людей.
— Вспомни, как сильно ты любила Торгрима, моего брата, и получше обойдись с Эйольвом.
— Я буду оплакивать моего брата Гисли, — говорит Тордис. — Не довольно ли будет с убийцы Гисли, если я угощу его кашей?
А вечером, внося еду, она уронила миску с ложками. Эйольв положил меч, — а это раньше был меч Гисли, — между столбом скамьи и своими ногами. Тордис узнает меч, и, нагнувшись за ложками, она схватила меч за рукоять и бросается на Эйольва и метит ему прямо в грудь. Но она не уследила, и рукоять повернулась кверху и задела стол. Удар пришелся ниже, чем она рассчитывала, в бедро. Рана была большая. Бёрк хватает Тордис и вырывает у нее меч. Все они вскакивают и опрокидывают столы и еду. Бёрк предложил Эйольву самому вынести решение, и тот назначил полную виру, как за убийство, и сказал, что назначил бы и больше, если бы Бёрк хуже вел себя.
Тордис называет свидетелей и объявляет о своем разводе с Бёрком и говорит, что отныне никогда не ляжет с ним в одну постель. Она сдержала свое слово. Потом она уехала и поселилась на Тордисовом Дворе на краю Косы. А Бёрк остался на Священной Горе, пока его не прогнал оттуда Снорри Годи. Тогда Бёрк переселился в Леса Стеклянной Реки. А Эйольв возвратился к себе домой и был недоволен поездкой.
XXXVIII
Сыновья Вестейна едут к своему родичу Гесту и настаивают, чтобы он помог им уехать из Исландии, им, и матери их Гуннхильд, и Ауд, жене Гисли, и Гудрид, дочери Ингьяльда, и брату ее Гейрмунду. Все они отплывают из Устья Белой Реки с Сигурдом Белым. Гест оплатил их проезд. Они недолго пробыли в море и приплыли на север Норвегии.
Вот идет Берг по улице и хочет снять им какое-нибудь жилье в городе, и с ним пошли еще двое. Им повстречались два человека, и один из них, человек молодой и рослый, был в алой одежде. Он спросил Берга, как его зовут. Тот сказал всю правду и об имени своем, и о своем роде, ибо думал, что имя его отца скорее поможет ему в дальнейших странствиях, чем повредит. Но тот, в алой одежде, выхватил меч и зарубил Берга насмерть. Это был Ари, сын Кислого, брат Гисли и Торкеля.
Сотоварищи Берга бросились к кораблю и рассказали, что случилось. Кормчий помог им уехать, а Хельги отправился в Гренландию. Он поселился там, и очень преуспевал, и прослыл достойнейшим человеком. Не раз посылали людей убить его. Но не такая смерть была ему суждена. Хельги погиб на рыбной ловле, и все почитали это за большую утрату. Ауд и Гуннхильд поехали в Данию, в Хейдабёр. Там они крестились и совершили паломничество в Рим и больше не вернулись.
Гейрмунд остался в Норвегии. Он женился и жил в достатке. Сестра его Гудрид вышла замуж и прослыла разумной женщиной, и от нее ведут род многие люди.
Ари, сын Кислого, отправился в Исландию, он пристал к Устье Белой Реки, и продал свой корабль, и купил себе землю у Утеса, и прожил там несколько зим. Он жил во многих местах на Болотах и оставил потомство.
Здесь мы кончаем сагу о Гисли, сыне Кислого.
