Я тебя тоже люблю, — шепнула я.
Наступил рассвет, и я почувствовала смерть Жан-Клода. Мое чудо, мой возлюбленный покинул меня. Я услышала звук упавшего наземь тела — Реквием рухнул грудой черного плаща. Кто-то из охранников успел подхватить Лондона и опускал его на землю несколько бережнее. Вампиры умерли на день — все умерли. У нас остались часы дневного света — найти арлекинов и всех их перебить. Не знаю, этого ли хотели бы Жан-Клод и все другие вампиры, но они до наступления темноты отключились. Был день, и главными стали люди. А я, благодаря Жан-Клоду, была среди них главной в этом городе. Из-за отвращения Ричарда к самому себе охрана будет слушаться меня, а не его. Ну, конечно, кроме волков. Волки верны ему, но это меня устраивает — мне нужны профессионалы, а не талантливые любители. Мне нужен Эдуард и кто там еще с ним. В данный момент меня устраивал любой сотрудник Эдуарда, который может справиться с этой работой.
На самом деле — не любой сотрудник. Одного из них я хотела отослать обратно к мамочке. Другому — всадить пулю в лоб или в сердце. Он — человек, так что и туда годится, и туда.
Наконец-то я оделась для боя — никогда в голом виде у меня не получалось хорошо драться. И перед Эдуардом мне уж очень было бы неудобно ходить голой, тем более при его «сотруднике».
Ты, блин, каким местом думал? — заорала я на Эдуарда. Ага, совершенно базарная ссора.
Эдуард посмотрел на меня с непроницаемым, пустым и безмятежным лицом. С таким лицом он убивал тех, чье убийство не приносило ему радости.
Олаф — отличный солдат для этого задания, Анита. Обладает всеми нужными навыками: разведчик-нелегал, владеет любым оружием, какое ты только можешь назвать, мастер рукопашной — а со взрывчаткой работает лучше меня.
А еще он серийный убийца, предпочитающий миниатюрных брюнеток. — Я хлопнула себя ладонью по груди. — Среди твоих знакомых такие есть?
Он выдохнул воздух. Будь это кто другой, я бы сказала — вздохнул.
Он отлично для этой работы подходит, Анита, ручаюсь. Но это не был мой выбор, строго говоря.
Я перестала расхаживать из угла в угол и остановилась перед ним. До того я выгнала из палаты всех, кроме Мики, который принес мне собранный для меня чемоданчик. Мужчина, который может мне собрать в чемоданчик одежду и оружие, меня восхищает. А когда я вышла в холл и увидела там Олафа и Питера, я вернулась в палату, выгнала Мику и попросила Эдуарда зайти.
Что значит — не твой выбор, строго говоря? Ты только что сказал, что его квалификация как раз подходит для этой работы.
Подходит, но неужто ты думаешь, что я бы привез его хотя бы на сотню миль к тебе, Анита? Олафу ты нравишься, как никогда я не видел, чтобы ему нравилась женщина. У него есть шлюхи и есть жертвы, но то, что он к тебе чувствует — это другое.
Ты хочешь сказать, что он меня любит?
Олаф не любит никого. Но что-то он к тебе чувствует.
Эдуард, он хочет вместе со мной играть в серийного убийцу.
Эдуард кивнул:
В прошлый раз, когда вы виделись, вы убили вместе вампира. Ты его обезглавила, а он вырезал сердце.
Откуда ты это знаешь? Ты тогда лежал в больнице, стараясь не умереть.
Узнал потом от местных копов. Их дрожь пробирала от того, как вы изрубили этого вампира. И они сказали, что вы оба очень здорово умеете разделывать тело.
Я — законный ликвидатор вампиров, Эдуард. Это моя работа.
Он снова кивнул:
А Олаф — почти всю свою взрослую жизнь ликвидатор в спецоперациях.
Его работа у меня не вызывает возражений, Эдуард. Мне не нравится его хобби.
Хобби? То, что он серийный убийца, ты называешь «хобби»?
Я пожала плечами:
Я думаю, он сам так считает.
Эдуард улыбнулся:
Вполне возможно, что ты права.
Нечего лыбиться. Ты мне намекаешь, что не хотел его на эту работу брать. Так за каким хреном ты его взял?
Лицо его стало серьезным:
Он хотел сам поехать в Сент-Луис тебя увидеть. — Эдуард четко взял голосом слово «увидеть» в кавычки. — Я ему сказал: если он к тебе близко подойдет, я его убью. Он поверил, но сказал, что если когда-нибудь ты позовешь меня на помощь снова, я беру его с собой. А если нет — он поедет сам, а после посмотрит, убью я его или нет.
После? Это после чего?
