Одной из причин прекращения концертов был своего рода диагноз:
те, кто понимают язык европейской классической музыки, оказываются в своеобразном социальном карантине, и их положение похоже на положение индийских святых отшельников или йогов: они тоже могут десять лет стоять на одной ноге. Некоторые из них начинают сочинять что-то для инвестиционных фондов или страховых компаний, другие опускаются вниз и волшебным образом превращают методы сочинения музыки в методы выживания, совершая путешествия во времени и открывая свои собственные пути в другой мир, мир желанной свободы и выживания.
На сегодняшний момент можно сказать, и это правда для любого рода искусств, что занятия ими напоминают копание в ящике, полном обмоченного песка, что является приятным и важным только для его создателя.
Кроме того, фундаментально поменялось восприятие музыки молодежью. Так называемое интеллектуальное удовольствие от традиционных занятий музыкой сменилось наркотиками, и современная музыка просто предоставляет акустическую стимуляцию для этого. По сути, мы даже не можем говорить об этом, как о музыке: теперь важна не структура, а представление на уровне энергии, акустическое воздействие, которое немедленно пробуждает коллективный, но на сегодняшний день - только на сознательном уровне, революцию во время обволакивающих теплом гаражных вечеринок, где каждый участник двигается по направлению к темным внутренним пространствам индивидуальности, и где есть только хитиновый панцирь размазанного эго, жаждущего быть освобожденным.
Их и наш мозг уже был разрушен новыми главами в культуре массовой информации и культуре потребления. Для этого нового поколения становится естественным уходить из этого мира иногда при помощи таблеток, иногда при помощи громкого звука, а иногда при помощи реинкарнированной философии. В плане социального присутствия это примерно одно и то же. Из предоставленных альтернатив эти дети выберут по совершенно объективным причинам единственно возможную, потому что никакие политические, социальные, физические или художественные силы не могут побороть власть, методы извлечения прибыли и мультинациональные механизмы. Убежищем молодежи, ищущей разумную и пригодную для проживания среду, становится вечеринка с кислотой, ангар, где они могут найти кратковременное человеческое тепло и древнее сообщество, даже если они не хотят прикасаться к тому, кто извивается рядом с ними. Они усиливают это общее ощущение при помощи таблеток для того, чтобы как можно проще слиться с этой большой общей и экстатичной теплотой. Потому что по какой-то причине именно присутствие других людей помогает поддерживать приемлемую температуру человеческой жизни. Это же является причиной того, что мы нуждаемся в своеобразном социальном экстазе, который преодолевает повседневную реальность, и это является секретом современной молодежной культуры. Что ж, это наш остаточный разговорный язык, радикальный способ отрицания, поскольку в реальном мире невозможно сомневаться ни на секунду, и даже в голову не приходит, что что-то может быть улучшено или сделано по-другому. Даже если пару часов мы будем действовать как человеческие существа, и мы почувствуем, что наши силы, убывающие днем, будут восстанавливаться ночью, и как же это символично, фактически - это безумно пустое растрачивание человеческих жизней.
Наркотики, по сути, вместо того, чтобы давать людям доступ к этому метаязыку, наоборот, связывают его. Если мы можем произвести интеллектуальное наблюдение и нам доступна благость сатори, то мы поймем, что в этом мире все верно с точностью до наоборот.
Возобновление GUO произошло благодаря ощущению того, что в начале глобализации историческая реальность стала раскалываться, а случается это не так часто, и мы получили историческую возможность сравнить и понять при помощи изменившегося мышления и современных технологий существующие и существовавшие музыкальные языки мира. Эта возможность относилась не только к музыке. Еще до укрепления постсовременной, я бы сказал, апокалиптической потребительской кастовой системы, прежде чем вымерли традиционные культуры, считающиеся радужными отражениями прошлого, и сформировалось ставшее кастовым деформированное западное общество: последним психоделическим толчком 60-ых стал период, когда могла бы зародиться достойная европейской музыкальной культуры большая теория сравнительного музыкального синтеза, сравнимая с поиском Универсальной теории в физике. Для этого было выделено 25-30 лет. И никак не больше. До этого существовал самоопределяющийся и непроницаемый мир традиционных феодальных культур и ограниченной европоцентрической концепцией мира, созданной буржуазным обществом, а после их распада возник такой же непроницаемый однородный ограниченно-конформистский мир новой глобальной мультикультуры. В этот переломный исторический момент появилась первая, и в то же время последняя возможность для такого синтеза, который в другое время противоречил бы реальности и был бы справедлив только теоретически. Но никто этого даже не заметил.
