СЗ может помочь психотерапевтам выяснить, что происходит в подсознании пациента.
Фрейд полагал, и многие согласны с ним, что грезы – «королевская дорога в бессознательное». Он считал, что грезы раскрывают мотивацию, которая определяет наши побуждения и действие которой дезавуировано бессознательным умом, когда мы бодрствуем.
Я считаю, что СЗ также дает ключ к содержанию бессознательного разума. Так как наблюдаемые в зеркале образы созданы по большей части умом смотрящего, они составляют то, что можно назвать «тестом проекции», который в некотором смысле аналогичен знаменитым картам Роша или тесту чернильных клякс. Такой тест был бы весьма полезен при оценке состояния ума пациента.
Занимаясь СЗ с подопытными, мне удавалось диагностировать многие расстройства, включая депрессии, супружеские проблемы, специфические беспокойства.
Для этого я просил подопытных выполнить определенную процедуру, как, должно быть, делали и жрецы Древней Греции при инкубации грез. За день до СЗ я просил подопытных «сформировать мысли». Например, если кого-то заботили отношения с матерью, я просил думать о матери в разные периоды времени в течение дня. Приступая собственно к СЗ с такой подготовкой, воображение подопытного, как правило, кружится вокруг предмета мыслей. Как и при инкубации грез, возникающие образы «живее живых реалий» и более символичны, нежели обычные мысли.
Не в пример грезам, о которых психотерапевту рассказывают часами и днями, причем пациент может и не помнить их как следует по прошествии времени, зеркальные видения, во всяком случае потенциально, у пациента могут быть в назначенное время и открывать доступ к бессознательному материалу, с которым можно работать немедленно.
ОСТРОВНОЙ ЧЕЛОВЕК
Примером использования СЗ в качестве терапевтического средства является случай с одним студентом. Молодой человек заявил, что натура у него.не слишком тонкая и что родители у него такие же.
Когда мы проводили сессию СЗ, он все еще жил с родителями и рассказывал об этом равнодушно бесцветным голосом. Но в конце сессии он признал, что проблемы дома есть. Вот его рассказ: «Я видел группу людей на пляже. Они что-то готовили на костре, наверное, рыбу. Я не столько интересовался пищей, сколько людьми и местом.
Мы были на острове, не очень большом. Подняв голову, я увидел холмы на острове позади нас. У меня было чувство, что я могу обойти островок за короткое время.
Мы были в очень яркой цветной одежде, сделанной из похожего на бумагу материала. Когда люди ходили вокруг, их юбки шуршали, как полоски бумаги. Одежда контрастировала с сочной зеленью деревьев и ярко-красными цветами.
В следующей сценке я с некоторыми из этих людей бегал по мелководьям, мы собирали рыбу, попавшую в ловушки при отливе. Мы были счастливы. На острове было множество вкусных и сытных фруктов.
Среди людей царил племенной дух. Не было ощущения, что кто-либо мои отец или мать, мы все были единое целое. Поразительно то, что я не мог сказать: мужчина я или женщина. Я был просто молодым.
Был человек, с которым я имел близкие отношения. Это был старик, добрый, с большим животом и черными курчавыми волосами. Он был пристанью в моей жизни. Я помню, как мы сидели и толковали с ним на пляже, и было очень уютно, но не помню, о чем мы говорили».
Меня заинтересовало то, что в видении студент жил на острове и не взрослел. Это представлялось определенным отражением его жизни, в которой его родителей беспокоило, что их сын бывает «вне гнезда» и занимается непонятными им делами. Он изложил их позицию так: «Они всегда стараются затащить меня назад, в болото», что на его языке означало попытки родителей удержать его дома, как малого ребенка.
Старик в племени, с которым студент был близок, не являлся его отцом:
студент не слишком уважал отца. Это не мог быть и дед, так как оба деда умерли до его рождения. Молодой человек заключил, что старик на пляже был добрым полицейским общины, к которой принадлежала его семья. Полицейский был другом его детства.
Единственная сессия помогла этому пациенту осознать проблемы своей жизни. -ерез СЗ мы вместе с ним добрались до сути дилеммы.
Он несколько раз беседовал со мной о значении символического видения и решился оставить отчий дом и жить самостоятельно.
