Оспаривая идеи божественного происхождения государства и права, Александр Радищев (1749-1802) считал, что государство возникает не как результат некого божественного провидения, а как следствие молчаливого договора членов общества в целях совместной защиты слабых и угнетенных. Государство, по его мнению, “есть великая махина, цель которой есть блаженство граждан”.
Джон Локк (1632 - 1704) исходил из того, что всякое мирное образование государств имело в своей основе согласие народа. Оговариваясь в известной работе “Два трактата о правлении” по поводу того, что “с государствами происходит одно и то же, что и с отдельными людьми: они обычно не имеют никакого представления о своем рождении и младенчестве”, Локк вместе с тем обстоятельно развивал идеи относительно того, что “объединение в единое политическое общество” может и должно происходить не иначе, как посредством “одного лишь согласия”. А это, по мнению автора, и есть “весь тот договор, который существует или должен существовать между личностями, вступающими в государство или его создающими”.
Вопрос о том, что собой представляет Общественный договор, каковым должно быть его содержание и назначение, равно как и многие аналогичные им вопросы получили наиболее яркое и основательное освещение в ряде трактатов Жан-Жака Руссо (1712 - 1778) и особенно в его знаменитом труде “Об Общественном договоре”.
Основная задача, которую призван решать Общественный договор, состоит по мнению Руссо, в том, чтобы!” найти такую форму ассоциации, которая защищает и ограждает всею общею силою личность и имущество каждого из членов ассоциации, и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, подчиняется, однако, только самому себе и остается столь же свободным, как и прежде”.
Рассматривая государство как продукт Общественного договора, порождение разумной воли народа, а точнее - человеческим учреждением или даже изобретением, Руссо исходил из того, что каждый человек передает в общее достояние и ставит под высшее руководство общей воли свою личность и все силы. В результате “для нас всех вместе каждый член превращается в нераздельную часть целого”. Это коллективное целое, по мнению Руссо, есть не что иное, как юридическое лицо. Раньше оно именовалось “гражданской общиной”. Позднее - “Республикой или Политическим организмом”. Члены этого политического организма называют его “Государством, когда он пассивен, Суверенитетом, когда он активен, Державою - при сопоставлении его с ему подобными”.
Государство рассматривается Руссо как “условная личность”, жизнь которой заключается в союзе ее членов. Главной его заботой, наряду с самосохранением, является забота об общем благе, о благе всего общества, народа. Огромную роль при этом играют издаваемые законы, право.
Руссо выдвигает и развивает идею прямого народного правления ибо, согласно Общественному договору, “только общая воля может управлять силами государства в соответствии с целью его установления, каковая есть общее благо”.
Народ, рассуждает мыслитель, не может лишить самого себя неотчуждаемого права издавать законы, даже если бы он этого и захотел. Законы всегда являются актами общей воли. И никто, даже государь, не может быть выше их. Законами являются лишь такие акты, которые непосредственно принимаются или утверждаются путем проведения референдума самим народом.
Наряду с исключительным правом на принятие законов у народа имеется также неотчуждаемое право на сопротивление тиранам. Короли, писал по этому поводу Руссо, всегда “хотят быть неограниченными”. Хотя им издавна твердили, что “самое лучшее средство стать таковыми - это снискать любовь своих поданных”, однако это правило при дворах всегда вызывало и будет вызывать только насмешки”.
Власть, возникающая из любви поданных, несомненно, наибольшая, но она непрочна и условна. Поэтому “никогда не удовлетворяются ею государи”. Личный интерес любых повелителей состоит прежде всего в том, “чтобы народ был слаб, бедствовал и никогда не мог им сопротивляться”. Конечно, замечает мыслитель, если предположить, что поданные всегда будут оставаться совершенно покорными, что государь был бы заинтересован в том, чтобы народ был могуществен, “дабы это могущество, будучи его собственным, сделало государя грозным для соседей”. Но так как интерес народа имеет “лишь второстепенное и подчиненное значение” и так как оба предположения несовместимы, то естественно, что “государи всегда предпочитают следовать тому правилу, которое для них непосредственно выгодно”.
Таким образом, у любого правителя всегда сохраняется свой собственный, отличающийся от народного, интерес и соблазн сосредоточения в своих руках как можно больше государственной власти. Последнее же приводит не только к тому, что “расстояние между государем и народом становится слишком велико и государству начинает недоставать внутренней связи”, но и к тому, что в политическом режиме устанавливаются признаки открытого игнорирования прав и свобод народных масс, признаки деспотизма. В этих условиях, как следует из Общественного договора по Руссо, народ может реализовать свое естественное право на сопротивление. При этом, заключает он, восстание, которое “приводит к убийству или свержение с престола какого-нибудь султана, это акт столь же закономерный”, как и те акты, посредством которых он только что распоряжался жизнью и имуществом своих подданных. “Одной только силой он держался, одна только сила его и низвергает”.
Из всего сказанного о естественно-правовой теории происхождения государства и права следует, что ее сторонники исходят из того, что народ обладает естественным, неотчуждаемым правом не только на сознание государства на основе Общественного договора, но и на его защиту.
Теория общественного договора подвергается критике по различным причинам. Так, Коркунов полагал, что договорные начала в образовании общества и государства приводят крайне индивидуалистическому пониманию общественной жизни. При этом личность “признавалась над всеми господствующей и все определяющей. Не личность считалась обусловленной общественной средой, а наоборот, общественный порядок являлся всецело определяемым произволом отдельных личностей”. Шершеневич писал, что сторонники механического представления редко становились на точку зрения исторической действительности, постольку общественный договор для них только методологический приём. “Для них не важно, было ли так в истории или нет, для важно доказать, какой вид должно принять общество, если предположить, что в основании его лежит общественный договор, обусловленный согласием всех, без чего никто не может считать себя связанным общественными узами”.
Примерно с таких же позиций оценивает договорную теорию Трубецкой. Он утверждает, что “не общество есть продукт свободного творчества человека, а наоборот, человек есть продукт исторически сложившихся общественных условий, определенной исторической среды, часть социального организма, подчиненная законам целого”.
А. И. Денисов, будучи сторонником материалистической теории происхождения государства, писал, что “договорная теория антиисторична, ибо в основу общественной жизни кладет индивида, человека. Вместе с тем эта теория односторонняя: подчеркивая, что историческое развитие должно определятся природой человека, она не замечает того, что человек воздействует на природу и создает себе новые условия существования”.
Сторонники других концепций происхождения общества и государства, как правило, относятся к ней критически, находят в ней существенные изъяны. И это вполне естественно, так как любая существовавшая и существующая теория происхождения государства представляет собой лишь субъективный взгляд человеческой мысли на процессы объективного порядка. Познать закономерности общественного развития, возникновения и функционирования государства - задача, как подтверждает история, чрезвычайно сложная. Ее решение возможно на основе одновременной интеграции и дифференциации научных усилий различных школ и направлений, занимающихся вопросами происхождения государства и права.
Несмотря на то, что научность договорной теории оценивалась достаточно неоднозначно и противоречиво, вплоть до полного отрицания ее исторической самостоятельности, тем не менее некоторые аспекты данной концепции нашли свое реальное воплощение в практике государственного строительства. Примером этого могут служить Соединенные Штаты Америки, которые в своей конституции юридически закрепили договор между народами, входящими в их состав, и определили цели этого договора: утверждение правосудия, охрана внутреннего спокойствия, организация совместной обороны, содействие общему благосостоянию.
Сторонники договорной теории различают два вида права. Одно- естественное, предшествующее обществу и государству. Второе- позитивное право- является порождением государства. Естественное право включает в себя такие неотъемлемые права человека, как право на жизнь, свободное развитие, участие в делах общества и государства. Позитивное же право основывается на требованиях естественного.
