Приблизительно в 1952 или 1953 году, когда я спасался от зимы в теплых странах, я написал статью под названием "Представление о полноценно функционирующем человеке". Это была попытка обрисовать такого человека, который появился бы в результате максимально успешной психотерапии. Я был до некоторой степени напуган той текучей, относительно индивидуалистической личностью, которая, казалось, появилась как логический результат процесса психотерапии. Передо мной стояло два вопроса: была ли моя логика верной? И если да, то представлял ли для меня ценность такой человек? Чтобы дать себе возможность поразмышлять над этими вопросами, я размножил статью и потом распространил сотни ее копий среди интересующихся. Когда я стал более уверенным в содержащихся в ней мыслях, то предложил ее на рассмотрение в один из главных психологических журналов. Редактор обещал ее опубликовать, но посчитал, что ее нужно представить с позиции более традиционной психологической теории. Он предложил внести много существенных изменений. Это заставило меня почувствовать, что, вероятно, в той форме, в какой она была написана, статья неприемлема для психологов, и я оставил мысль о публикации. С тех пор статья продолжала быть в центре внимания многих людей. Так например, д-р Хайакава написал статью, посвященную этому же понятию в журнале семантики "Etc". В результате эта статья стала одной из первых, о которых я вспомнил, обдумывая настоящую книгу.
Однако когда я снова перечитал ее, то обнаружил, что многие из ее главных тем и мыслей уже были отражены и, возможно, лучше высказаны в других работах, которые я включил в эту книгу. Поэтому с некоторой неохотой я опять отложил ее и представил здесь другую работу, которая выражает мою точку зрения на хорошую жизнь. Эта работа основывалась на статье о полноценно функционирующем человеке и, по моему мнению, излагала в более краткой и удобочитаемой форме основные аспекты предыдущей работы. Моя единственная уступка прошлому состоит в том, что я вставил подзаголовок в название этой главы.
* * *
В основном мои взгляды на значение понятия "хорошая жизнь" основаны на опыте работы с людьми в очень близких, доверительных отношениях, называемых психотерапией. Таким образом, мои взгляды основаны на опыте или чувствах, в противоположность, например, научному или философскому обоснованию. Наблюдая за людьми с расстройствами и проблемами, жаждущими добиться хорошей жизни, я составил себе представление о том, чту они под этим подразумевают.
Мне следовало бы с самого начала пояснить, что мой опыт получен благодаря выгодной позиции определенного направления в психотерапии, которое развивалось в течение многих лет. Вполне возможно, что все виды психотерапии в чем-то основном схожи между собой, но поскольку сейчас я уверен в этом менее, чем раньше, я хотел бы, чтобы вам было ясно, что мой психотерапевтический опыт развивался в русле направления, которое мне кажется наиболее эффективным. Это – психотерапия, "центрированная на клиенте".
Разрешите мне попытаться кратко описать, как выглядела бы эта психотерапия, если бы она была оптимальной во всех отношениях. Я чувствую, что больше всего узнал о хорошей жизни из опыта психотерапии, в процессе которой происходило много изменений. Если бы психотерапия была во всех отношениях оптимальной (как интенсивная, так и экстенсивная), терапевт был бы способен войти в интенсивные субъективные личностные отношения с клиентом, относясь к нему не как ученый к объекту изучения, не как врач к пациенту, а как человек к человеку. Тогда терапевт почувствовал бы, что его клиент – безусловно, человек с различными достоинствами, обладающий высокой ценностью независимо от его положения, поведения или чувств. Это также значило бы, что терапевт искренен, не прячется за фасадом защит и встречает клиента, выказывая чувства, которые он испытывает на органическом уровне. Это значило бы, что терапевт может разрешить себе понять клиента; что никакие внутренние барьеры не мешают ему чувствовать то, что чувствует клиент в каждый момент их отношений; и что он может выразить клиенту какую-то часть своего со-чувственного понимания. Это значит, что терапевту было бы удобно полностью войти в эти отношения, не зная когнитивно, куда они ведут; и что он доволен, что создал атмосферу, которая дает возможность клиенту с наибольшей свободой стать самим собой.
Для клиента оптимальная психотерапия значила бы исследование все более незнакомых, странных и опасных чувств в себе; исследование, которое только потому и возможно, что клиент начинает постепенно понимать, что его принимают без всяких условий. Поэтому он знакомится с такими элементами своего опыта, осознание которых в прошлом отрицалось, так как они были слишком угрожающими и разрушительными для структуры его представлений о "себе". В этих отношениях он обнаруживает, что переживает во всей полноте, до конца эти чувства так, что в данный момент он и есть своим страхом или гневом, нежностью или силой. И когда он живет этими различными по интенсивности и разнообразными чувствами, он обнаруживает, что не теряет ощущения "себя", что он и есть всеми этими чувствами. Он видит, что его поведение конструктивно изменяется в соответствии с его новым прочувствованным ощущением "себя". Он подходит к осознанию, что ему больше не нужно бояться того, что может содержаться в его переживаниях, что он может свободно приветствовать любые переживания как часть своего изменяющегося и развивающегося "Я".
Это маленький набросок того, к чему близко подходит центрированная на клиенте психотерапия, если она оптимальна. Я представляю ее здесь просто в качестве контекста, в котором сформировались мои представления о хорошей жизни.
