-79-
заказу бояр, свидетельствуют о том, что зодчий был свободным ремесленником, а упоминание имени с отчеством говорит о достаточно почетном его положении в социальной иерархии.
Причины сложения самостоятельных форм в новгородском зодчестве следует видеть главным образом в изменившихся условиях заказа. Строительство по заказам бояр и местных церковных властей должно было быть более массовым, быстрым и дешевым, чем строительство по заказам князя или митрополита. Очень существенно повлияло также применение местных строительных материалов. Кроме того, вероятно, здесь сказались и эстетические представления новгородцев, воспитанных в иной, чем в Киеве, художественной среде.
* * *
Другая русская архитектурная школа, сложившаяся в XII в., - полоцкая. В Полоцке после постройки Софийского собора, как и в Новгороде, монументальное строительство прекратилось, поскольку Софию возводили приезжие, киевские мастера, а собственных строителей еще не было. Полоцкая земля очень рано выделилась в самостоятельное княжество, и процесс феодального дробления развивался здесь интенсивнее, чем в других русских землях. Однако, несмотря на политическую самостоятельность Полоцка, условия для начала монументального строительства в нем даже в начале XII в. все еще были неблагоприятными. С Киевом полоцкие князья большей частью враждовали, и получить оттуда мастеров-строителей они не могли; другие же достаточно сильные архитектурно-строительные центры на Руси в начале XII в. только слагались и не имели возможности помочь Полоцку наладить свое строительное производство.
Обстановка существенно изменилась в 1139 г., когда киевский стол занял черниговский князь Всеволод Ольгович. Князь установил с Полоцком дружественные отношения, скрепленные династическим браком. Очевидно, именно тогда Всеволод отправил в Полоцк киевскую строительную артель. Сам он пользовался для возведения храмов услугами других строителей, пришедших вслед за ним из Чернигова, и поэтому старая киевская артель была ему не нужна. Так Полоцк получил мастеров-строителей, принесших с собой традиции зодчества Киевской Руси.
-80-
Полоцк. Планы храмов Бельчицкого монастыря.
1 - Борисоглебская церковь, 2 - Пятницкая церковь, 3 - Большой собор.
Первым кирпичным храмом, построенным в Полоцке киевскими мастерами, был, по-видимому, Большой собор Бельчицкого монастыря. Раскопками удалось изучить нижние части стен и фундаменты этого здания. Оказалось, что храм построен в типичной киевской технике - кладка из плинфы со скрытым рядом. Совпадали даже многочисленные мелкие детали строительной техники, например железные костыли, скреплявшие на перекрестьях деревянные лаги, положенные в основание фундамента. Близка к киевским памятникам не только строительная техника, но и типологическая схема храма: в плане Бельчицкого собора видно явное сходство с планом киевской церкви Спаса на Берестове - совпадают пропорции плана, форма притворов, хотя здание несколько меньше по величине (длина церкви Спаса около 26 м, а Бельчицкого собора - 23.5 м). В отличие от киевской церкви Большой собор Бельчицкого монастыря не имел, однако, лестничной башни и крещальни; вопрос о том, где размещалась лестница для подъема на хоры, остается открытым. Очень существенным новшеством в нем является размещение купола: он опирался не на восточные, а на западные
-81-
пары столбов, т. е. был сдвинут на одно членение к западу. Такое изменение композиционной схемы можно объяснить только одним - стремлением зодчего создать максимально центрированную композицию, в которой притворы должны были еще сильнее подчеркивать и выделять центральный объем, вероятно имевший большую высоту. Следовательно, динамичность композиции, характерная для киевских памятников конца XI - начала XII в., здесь была еще усилена, в то время как в черниговских памятниках начала XII в. и в киевских памятниках 40-х гг. XII в. уже восторжествовала статичная композиция.
По-видимому, вскоре после Большого собора Бельчицкого монастыря в Полоцке были построены храм-усыпальница в Евфросиньевом монастыре и церковь на Нижнем Замке. Обе церкви известны по результатам раскопок, причем в церкви на Нижнем Замке восточная часть здания сохранилась настолько плохо, что позволяет предлагать различные варианты реконструкции. Это четырехстолпные храмы, у которых с востока находилась одна апсида, а с остальных трех сторон - галереи. В церкви на Нижнем Замке от галерей уцелел только маленький кусочек фундамента, а в храме-усыпальнице их план восстанавливается полностью: с востока галереи заканчивались небольшими часовнями с апсидами, а на западных углах имели совершенно необычные расширения. В техническом отношении два этих храма мало отличаются от Бельчицкого собора: они также возведены из плинфы со скрытым рядом, т. е. продолжают старую киевскую традицию. Однако некоторые изменения в технике все же есть. Так, фундаменты здесь впервые сделаны не на растворе, а исполнены кладкой из булыжников насухо. Близость строительно-технических приемов дает основания полагать, что оба упомянутых храма созданы той же строительной организацией, которая до этого возвела Бельчицкий собор. Но особенности, не встречающиеся в киевском зодчестве, например применение одной апсиды вместо трех, свидетельствуют о том, что сюда влились и какие-то иные традиции. Наиболее вероятно, что в Полоцке появился византийский мастер, вошедший в состав местной строительной артели или даже возглавивший ее. В пользу такого предположения говорят также необычная форма галерей и широкое применение мозаики для покрытия пола в храме-усыпальнице.
Условия для развития зодчества в Полоцке коренным образом отличались от обстановки, которая сложилась в других русских землях. Получив в наследство высокие
-82-
традиции архитектуры Киевской Руси и дополнив их деятельностью византийского мастера, Полоцк в дальнейшем мог развивать зодчество с гораздо большей свободой, чем такие строительные центры, как Смоленск или Владимир-Волынский. Смоленские и волынские князья считали себя потенциально киевскими великими князьями, они всегда ориентировались как политически, так и в культурном отношении на Киев. Естественно, что и в архитектуре они требовали от зодчих не отступать от того, что считали необходимым строить в Киеве.
В противовес этому Полоцк почти всегда находился во вражде с Киевом, что нашло отражение в известной фразе летописца, который, рассказывая о столкновении киевских и полоцких князей, завершил текст словами: “И оттоле мечь взимають Рогволожи внуци противу Ярославлим внуком”. В таких условиях заказ полоцких князей зодчим не включал обязательного следования киевским образцам. Скорее наоборот! Поэтому в Полоцке сохраняли и успешно развивали те традиции, которые принесли старые киевские зодчие, и не приняли таких новшеств киево-черниговской архитектуры XII в., как равнослойная кирпичная техника, уравновешенные и статичные композиции храмов. Этими же условиями объясняется и неожиданное на первый взгляд появление в Полоцке ряда памятников, обладавших совершенно необычными формами. Так, в Бельчицком монастыре была построена маленькая бесстолпная Пятницкая церковь с прямоугольной в плане апсидой. Ныне она не существует, но, по данным обследования 1928-1929 гг., храмик, несмотря на очень небольшие размеры (приблизительно 5.7 х 5.1 м), был довольно высоким; во всяком случае стены его поднимались почти до 7 м. Аналогичная церковь была возведена вместе с комплексом усыпальниц, примыкавших к восточному фасаду Софийского собора и вскрытых раскопками. Необычен и сам комплекс этих усыпальниц - они примыкали к восточному фасаду Софии по всей его длине, являя этим совершенно уникальный пример в древнерусском зодчестве. В том же Бельчицком монастыре некогда существовал храм, который, согласно материалам случайного его раскрытия при земляных работах в конце XVIII в., был четырехстолпным, с одной апсидой и двумя полукружиями на боковых фасадах, обращенных к северу и югу. Таким образом, церковь эта имела характер храма-триконха, широко применявшегося в архитектуре Афона и Балкан, но неизвестного до сих пор на Руси. К сожалению, все названные полоцкие
-83-
памятники не имеют более или менее точной даты и могут относиться ко времени от 40-х до 70-х гг. XII в.
В 50-х гг. XII в. в Евфросиньевом монастыре была построена Спасская церковь, в которой поиски новых композиционных решений нашли яркое и законченное отражение. Из “Жития” Евфросиньи Полоцкой известно, что строителем храма был “приставник над делатели церковными Иван” (в другом варианте - Иоанн). Спасская церковь, к счастью, полностью сохранилась, хотя в сильно перестроенном виде. Исследование памятника позволило дать его графическую реконструкцию. Это сравнительно небольшой шестистолпный храм с одной апсидой. Его западное членение понижено, благодаря чему квадратная подкупольная часть здания оказывается выше остального объема. Высокий барабан главы поднят на специальном пьедестале, оформленном со стороны каждого фасада трехлопастной кривой. Поскольку такая форма не имеет конструктивного обоснования, т. е. не отвечает форме сводов, ее правильнее называть не закомарой, а кокошником. Стремление всячески подчеркнуть вертикальную устремленность столпообразной композиции видно в форме арок закомар, кокошников и даже бровок над окнами. Так, если бровки над порталами и окнами первого яруса полукруглые, то над окнами второго яруса они уже имеют стрельчатые завершения. В закомарах подвышения арок выражены еще сильнее; и наконец, особенно выразительны они в кокошниках пьедестала. Следовательно, здесь явно прослеживается нарастание остроты форм от низа к верху. Учитывая значительную нагрузку, которую дает массивный пьедестал барабана на подкупольные столбы, зодчий сделал боковые нефы храма очень узкими, рассчитывая на то, что благодаря этому давление распределится не только на столбы, но и на стены. Тщательно продуманная конструкция полностью отвечает композиционному замыслу. Неоднократно высказывавшиеся утверждения, что композиция собора отражает влияние форм деревянного зодчества, оказались ошибочными.
Конечно, Спасская церковь - памятник еще очень противоречивый. Удлиненная форма плана здания, позакомарное завершение фасадов и простая профилировка лопаток не поддерживают динамической композиции храма. И все же зодчий Иоанн в этом замечательном памятнике вплотную подошел к решению тех задач, которые стали основными во всех архитектурных школах Руси в конце XII в. Он чутко уловил наиболее прогрессивные тенденции развития русского зодчества, смело создав совершенно
-84-
