достопочтеннейший отец Игумен!
Приношу Вам искреннейшую признательность за поздравление меня, грешного, с Новым Годом, с которым равномерно и Вас поздравляю, желая Вам и вверенной Вам обители всех истинных благ. Я был весьма утешен Вашим дружеским письмом!
Для меня очень приятно, что Вы обозрели обители, находящиеся в Ладожском уезде [1132]. И оне мало-помалу поправляются, по милости Божией, при тщании настоятелей. Новый дом в Николаевском монастыре [1133] очень удался; внутренное его расположение, сделанное по моему убогому предначертанию, служит ясным доказательством, как важно в каждом здании внутренное расположение и какие оно доставляет удобства, что не всякий может понять при составлении плана, даже из архитекторов. Идея внутреннего расположения Николаевского дома похожа во многом на идею расположения Валаамской гостиницы [1134]. Благодарю Вас за замечание о перегородках! [1135] Уже не в первый раз сбивают о. Аполлоса [1136] при этом строении. Оно воздвигнуто не без скорбей.
Весьма приятно было мне видеть о. Германа [1137]. Мы побеседовали с ним, хотя весьма кратко, но о весьма важных предметах и удовлетворительно. Надо, чтоб и прочие иноки Валаамские, при посвящении во Иеродиаконы и Иеромонахи, посещали меня. А то по делу, недавно поднятому Протоиереем Левашевым [1138], упоминался Ионафан [1139]; а я совершенно Ионафана не знаю, и потому ничего не мог сказать в его защиту.
Беседовал я 26 декабря о Вас с Обер-прокурором [1140] и весьма порадовался его расположению к Вам. Вся наша жизнь так исперещена: то скорбь, то радость. Недаром прозорливый старец Иаков облек сына своего, долженствовавшего предуспеть в духовной жизни, пестрою одеждою.
Поручая себя Вашим святым молитвам с чувствами искреннейшего уважения и преданности имею честь быть Вашего Высокопреподобия покорнейшим слугою
Арх<имандрит> Игнатий. 1857 года, 12 января.
<примечания>
№31
Получено 23 февраля 1857 года.
Ваше Высокопреподобие,
честнейший отец Игумен!
Вверенной мне обители послушник Платон Яновский [1141], из придворных певчих, имеющий диплом регента, имел несчастие подвергнутся пьянственной страсти. Дело сделалось вот как: сначала он поступил к нам в обитель из капеллы, потом придворные уговорили его поступить в регенты к Князю Барятинскому на Кавказ [1142], где он и научился пить. Возвратившись к нам в монастырь, он не может поправиться, хотя и имеет желание, по причине множества соблазнов, коими окружена наша обитель. Я советовал ему для решительного исправления испытать себя в Валаамской обители [1143]. Обдумав сей совет мой, Яновский подал мне письмо, при сем прилагаемое. Из этого письма Вы можете увидеть, что Платон человек умненький и имеющий монашеское направление. Когда он не пьян, тогда бывает весьма кроток и благопокорлив. Не отриньте этой души, ищущей исцеления от своей греховной язвы в Вашей святой обители.
Если Вы согласны его принять, то я пришлю его к Вам с полугодичным паспортом; в таком случае потрудитесь меня уведомить.
Поручающий себя Вашим святым молитвам Ваш покорнейший слуга
Архимандрит Игнатий. 1857 года, 15 февраля.
№ 32
Получено 30 мая 1857 года.
Ваше Высокопреподобие,
Высокопреподобнейший отец Игумен!
Почтеннейшие письма Ваши я имел честь получить, но останавливался некоторое время отвечать на них, ожидая, какие будут последствия той значительной переписки, которая возбуждена подначальными Вашими [1144]. Теперь эти последствия обнаружились [1145]. Плодом их должно быть успокоение Валаамской обители и устранение присылки в оную подначальных. Желаю Вам воспользоваться даруемою Божиим Промыслом тишиною для нравственнаго преуспеяния вверенного братства Вашему наставлению и блюдению. Валаамский монастырь есть один из первейших монастырей не только в России, но и во всем мире, по удобствам своим к иноческой жизни. По служебным отношениям моим к сей обители я считал моею священною обязанностию охранять сие иноческое святилище. Таковые чувства мои к Валаамской обители и понятия мои о ней сообщаю всем, кому должно и полезно иметь о ней правильное понятие.
Поручая себя Вашим святым молитвам, с чувствами искреннейшего уважения и преданности имею честь быть Вашего Высокопреподобия покорнейшим слугою
Архимандрит Игнатий. 1857 года, 24 мая.
P. S. Приложенное письмецо благоволите отдать по адресу.
№ 33
Получено 13 июля 1857 года.
Ваше Высокопреподобие, честнейший отец Игумен Дамаскин!
Как Вы изволите видеть из приложенного при сем отношения, его Высокопреосвященству [1146] благоугодно было приказать мне, чтоб я вызвал Валаамского иеромонаха Германа для личных объяснений. Дело заключается в том, что Владыка намерен поручить о. Герману немаловажное послушание, в котором он может быть особенно полезным и для Вас и для Валаамской Обители и для себя, пребыв в духовном сношении с Вами. Благословите ему беспрекословно покориться воли Владыки: ибо чрез Архипастыря Сам Господь устрояет к общему благу.
Испрашивающий Ваших святых молитв
Ваш покорнейший слуга
Архимандрит Игнатий.
1857 года 8 июля. Сергиева Пустыня.
№ 34
Получено 12 октября 1857 года.
Ваше Высокопреподобие,
Высокопреподобнейший отец Игумен Дамаскин!
Г[оспо]жа Екатерина Михайловна Зеленая [1147] просит моего ходатайства пред Вашим Высокопреподобием, дабы Вы благоволили принять в число указных послушников отпущенного ею на волю ее крепостного человека Илариона [1148], так как сей Иларион, по случаю наступающей ревизии [1149], если не будет причислен по духовному званию, должен приписаться в мещане, на что нужны деньги, которых Иларион не имеет.
Прося Вас исполнить просьбу Г[оспо]жи Зеленой, если такое исполнение не нарушает благочиния и благосостояния Обители, также прошу почтить меня ответом на сие письмо мое.
Поручающий себя Вашим святым молитвам
недостойный Архимандрит Игнатий.
1857 года, 28 сентября.
№ 35
Получено 24 ноября 1857 года.
Ваше Высокопреподобие,
честнейший отец Игумен Дамаскин!
Приношу Вам искреннейшую признательность за поздравительное письмо Ваше и за благие желания Ваши мне, недостойному [1150].
Милосердый Господь Бог да сохранит Вас и вверенное Вам братство в благочестии и добродетели.
Прошу Ваших и всего братства Вашего молитв, да служение мое Святой Церкви будет благоприятно Господу.
Вашего Высокопреподобия
покорнейший послушник
Игнатий
Епископ Кавказский и Черноморский.
1857 года, ноября 16 дня.
№ 36
Получено 20 августа 1858 года.
Ваше Высокопреподобие,
честнейший отец Игумен Дамаскин!
Благодарю Вас за воспоминание о мне, грешном, и уведомление о посещении Святой обители Валаамской Государем с Государынею [1151] и Великими Князьями, также о посещении оной Преосвященным Митрополитом Григорием [1152]. Вы справедливо заметили, что этот Архипастырь очень смиренного и простосердечного залога. К нему есть милость Божия, что видно из его книги к раскольникам: такой книги не написать без содействия благодати Божией. Уж очень основательна, проста и любовна [1153]. Конечно, Вы её имеете; а если не имеете, то купите, и прочтите. И для братии Валаамской она будет очень полезна.
О себе скажу Вам, что поживаю по милости Божией довольно благополучно. Епархия новая [1154]. Ничего еще нет. И Архиерей, и Консистория, и Семинария странствуют по квартирам.
Домик себе строю деревянный, весьма небольшой и весьма удобный, при церкви; из комнат в церковь ход; пред церковию комната, именуемая моленною с окошечком в церковь; можно Архиерею слушать все службы в моленной, отворив окошечко. Спасение к самым дверям моим пришло, как некогда пришло оно в лице Лазаря ко вратам богача [1155]. Церковь с домиком моим находится посреди большого сада, в коем множество фруктовых дерев, вдали от шума и весьма напоминает Оптин Скит [1156]. Здесь нет обычая у жителей посещать Архиерея иначе, как в великие праздники утром для поздравления: почему я пользуюсь таким уединением, какового никогда не имел в Сергиевой Пустыне. 24 года без двух месяцев я прожил в Пустыне, но никак не мог к ней привыкнуть! Не могу нарадоваться, что из нее вышел. Поберегите Вашего нового благочинного [1157]; с ним лучше будет нежели со всеми другими: придирок от него не может быть, и монашество довольно понимает. Пред отъездом моим я советовал другое, и на мой совет соглашались; но по отъезде моем, послышу, вышло иначе. Что делать! Случившееся случилось не без мановения или попущения Божия. В наш век, как я заметил, редко когда удается какое монашеское или чисто христианское намерение. Отовсюду возникают препятствия! — Напротив того: театрам и другим подобным заведениям — сильнейший ход; также обиде или какому другому злому делу — отвсюду поспешество. Видно: попускается людям то, чего они желают, яко одаренным свободною волею, по учению Апостола (2 Сол. 2. 10–12). И здесь жатва обширная, но жнецы от жатвы удаляются, и серпы у них отнимаются [1158]: по этой причине весьма мало магометан, коих здесь множество, обращается в христианство, весьма мало раскольников присоединяется к Церкви. Видно, Господу угодно, чтоб мы сами научались терпению, смирению, покорности воле Божией, и внимали бы более своему собственному спасению. Это я говорю относительно моего положения.
В настоящее время нахожусь в Кисловодске, где принимаю ванны из минеральной воды, именуемой нардзан. Вода в этом обильнейшем ключе кипит как бы от содового порошка. Воды в сутки ключ дает 1 200 000 ведр. В 40 верстах от Кисловодска находится город Пятигорск, где имеют до 36° Реомюра [1159]. В Исинтукской Станице находятся щелочные воды (в 18 верстах от Пятигорска); несколько в сторону, на 20 верст, в Железноводске находятся обильные теплые и холодные железистые воды. В другую сторону, верстах в 18, находится Лысая гора, из которой бьет ключ горько-соленой воды, имеющей свойство превосходного слабительного. Иные из гор несколько похожи на Валаамские, но гораздо выше [1160].
Ивана Григориевича [1161] постриг в монашество, нарек Иустином, и посвятил во иеромонаха. И прочим делаю, что могу: нажили монахи своего Архиерея. Впрочем, монашеское мудрование весьма помогает и к действию благому на белое духовенство, уничтожая между членами его дух сутяжничества и сварливости, водворяя мир и единение.
Здоровье мое несколько поправилось от употребления сперва серных теплых, потом щелочных умеренных и наконец прохладных и холодных ванн из нардзана. Но по свидетельству здешних опытных людей, невозможно получить полного исцеления в одно лето от закоренелой долговременной простуды, какова моя, сопряженной с сильным расслаблением, от нее происшедшим. Буди воля Божия! Один климат здешний уже служит врачеванием.
Затем позвольте пожелать Вам, честнейший отец Игумен, благоденствия и долгоденствия и прочих всех благ, временных и вечных. Передайте мой усерднейший поклон всей о Господе братии Вашей. Прошу у Вас и у братии святых молитв в подкрепление моих немощей душевных и телесных; если кого оскорбил, у того прошу прощения, и всем заочно земно кланяюсь.
Недостойный Епископ Игнатий.
21 июля 1858 года.
<примечания>
№ 37
Получено 30 августа 1859 года.
Ваше Высокопреподобие,
Высокопреподобнейший о. Игумен!
Приношу Вам искреннейшую благодарность за воспоминанье о мне, грешном, за присланные книжки и эстампы [1162]. Прошу передать всей братии мой усерднейший поклон и прошение их святых молитв.
Прошлого лета я лечился на минеральных водах, а ныне купанием в море [1163]. Лечение, правду сказать, болезни разворочало и много из внутренности выгнало в наружу, так что и теперь покрыт сыпью, но особенного исцеления и укрепления еще не чувствую. Когда Богу угодно попустить какое-либо искушение, то от такого искушения ничем оборониться невозможно, кроме терпения. Рассматривая свою немощь, часто рассуждаю: не Епархиею бы мне управлять, а где-нибудь в скромном уголке грехи свои оплакивать. Весьма бы рад к Вам на Валаам, но телесная немощь не понесет тамошнего климата. А место! — единственное. Мне Кавказ меньше нравится, несмотря на то, что горы несравненно выше, и иные из них необыкновенно красивы. Воды нет: это лишает полного изящества здешние ландшафты; да и камень в горах, известняк и песчанник, а не гранит.
Искренно желаю Вам и святой обители, чтоб скорби, попущаемые Богом, по Его же милости проносились мимо яко мимоходящие тучи; а без скорбей, как видится, не обойтись до самого гроба. Они Архиереев и Царей досягают. Кому попустятся, того везде найдут; в самые высокие хоромы проникнут; никакие замки, никакая стража их не удержат. Один Господь — наше прибежище и наш щит от скорбей.
Снова поручая себя Вашим святым молитвам и любви о Господе, имею честь быть навсегда
Ваш покорнейший слуга
Игнатий, Епископ Кавказский и Черноморский.
26 июля 1859 года.
№ 38
Получено 28 сентября 1859 года.
Ваше Высокопреподобие,
Высокопреподобнейший отец Игумен Дамаскин!
Искреннейше благодарю Вас за письмо Ваше от 30 августа [1164], за слово о святой обители Вашей и о прочих обителях, в благосостоянии которых принимаю живейшее участие, чем могу; сердцем: ибо в святых обителях жительствуют слуги и други Господа моего, ихже недостоин весь мир.
Сколько могу понимать из собственного опыта и из поведания искусных иноков, — не может человек, желающий благоугодить Богу, подвизаться тем подвигом, которым захотел бы человек тот подвизаться по собственному своему избранию: он должен подвизаться тем подвигом, который предоставит ему Бог, един видящий непогрешительно способности человека. Сам же человек смотрит на себя почти всегда ошибочно. Опять: во прохождении того самого служения, которое нам назначил Бог, встречаются с нами не те обстоятельства, которые мы предполагали и которым бы следовало быть по логическому порядку, а обстоятельства вовсе неожиданные, непредвиденные, вне порядка, нарушающие порядок. Из всего этого с очевидностью явствует, что Господь ищет от нас не тех добродетелей и благоугождений, о которых мы благоволим и которые совершаем с приятностию, но таких, которые соединены с распятием себя, с отсечением своей воли и разума, хотя б наша воля и разум были самые святые и преподобные. Апостол Павел желал обратить весь мир к вере во Христа. Преизобильнейшая благодать, в Апостоле обитавшая, представляла такое намерение вполне возможным, а само намерение было преисполнено любви к ближнему и Богу, следовательно, было самое благое. Но Бог попустил, чтоб на поприще проповеди, которое предоставлено было Апостолу Самим Богом, повстречали Апостола бесчисленные препятствия и лютейшие скорби. Это должно и нас утешать, яко многими скорбми подобает нам внити в Царствие Божие [1165].
О себе скажу Вам, что моя главная скорбь происходит от моей болезненности, не допускающей исполнять моих обязанностей, как бы следовало; чувствую, однако, себя получше.
Призывая на Вас и на вверенное Вам братство благословение Божие и поручая себя Вашим святым молитвам, с чувствами искреннейшей преданности и уважения имею честь быть
Вашего Высокопреподобия
покорнейшим слугой
Игнатий, Епископ Кавказский и Черноморский.
13 сентября 1859 года [1166].
№ 39
Получено 28 января 1861 года.
Ваше Высокопреподобие,
честнейший отец Игумен!
Спаси Вас Господи за воспоминание Ваше о мне и [за] поздравление [1167]. По милости Божией я Вас не забыл, но постоянно с любовию и благожеланием воспоминаю, чему служат доказательством постоянные мои ответы на все письма Ваши. И на будущее время не останавливайтесь уведомлять меня о себе, о врученном Вам братстве, паче же о лицах из него мне знакомых, равным образом о обители. Какие постройки Вы воздвигли после моего отбытия и какие намерены воздвигнуть? [1168]
О себе скажу Вам, что поживаю благополучно под сению милости Божией. Случаются приятные обстоятельства, случаются и неприятные, весьма неприятные. Так как те и другие посылаются Промыслом Божиим, и в тех и других является к человеку неизреченная милость Божия: то понуждаюсь в тех и других мирствовать и благодарить Бога. Заметил я над собою, что при благоприятных обстоятельствах более бывает отрада по телу, и для тщеславия и самомнения открывается некоторый, почти незаметный ход; а при неприятных бывает более духовное утешение, и человек с отвержением самомнения начинает прибегать к Богу и деятельно познавать Бога, яко многомилостив есть и всемогущ, и скор на помощь призывающим Его. Как и что Вы заметили в себе? — напишите.
Прекрасно сказал блаженный Иоанн Карпафийский [1169] в своем Постническом слове о скорбях, посылаемых инокам, что они — суть величайшая благодать Божия.
Здесь я живу весьма уединенно, почти как затворник; но слух носится, имеющий значительную достоверность, что куда-то вскоре переведут в видах предоставить мое нынешнее место лицу более способному и достойному. Уповаю на милость Божию, что, по Его всесильному повелению и духовному рассуждению, даруется мне место удобное ко спасению и сообразное крайней моей немощи. Тело мое истощено продолжительными болезнями, кои во мне укоренились. Воды начали их гнать, от чего открылось сильное отделение гнилых золотушных мокрот. Такое положение весьма затруднительно.
Затем: поручая себя Вашим святым молитвам, с чувствами совершенного почтения и искреннейшей преданности имею честь быть Вашего Высокопреподобия покорнейшим слугою
Игнатий, Епископ Кавказский и Черноморский.
12 января 1861 года.
№40
Получено 5 августа 1861 года.
Ваше Высокопреподобие,
достопочтеннейший отец Игумен Дамаскин!
Искреннейше благодарю Вас за любвеобильное письмо Ваше от 15 июня и фотографическую съемку местностей Валаама [1170], из которых многие очень знакомы мне. Часто помышляя о том, сколько душеполезно окончить жизнь в уединении, вдали от почестей, в покаянии и плаче, переношусь мыслию к Валааму, и ощущаю в душе стремление к его величественным пустыням; но в состоянии моего здоровья вижу непреодолимое препятствие к исполнению моего желания. Вы спрашиваете о моем здравии? только ныне летом начал чувствовать некоторое облегчение от болезни, так сильно было мое расстройство во всем организме. До сих пор принимаемыя лекарства и обильно употребленные воды минеральные производили только расслабление и гнали золотушную и ревматическую мокроту, которой из меня вышло много вёдр. Нет надежды, чтоб я получил полное выздоровление по преклонности лет моих; но и облегчение уже должен признавать великою милостию Божиею.
С особенною приятностию читал я преуспеяние святой обители в материальном отношении [1171]. Конечно, она при наружном развитии устрояется и духовно, несмотря на слабость сил душевных и телесных современного поколения. Не без причины Промысл Божий попускал Вам много опытов, из коих иные были очень горьки. Полагаю, что Вы сами теперь замечаете, что образ правления Вашего много изменился и усовершенствовался: почему и духовное воспитание и окормление братства должно приносить более существенных плодов.
Потрудитесь передать мое благословение и усерднейший поклон всему братству Вашему, а равно и Василию Михайловичу Никитину [1172]. Весьма радуюсь его расположению к Валаамской обители.
Мой Архиерейский дом очень похож на скит; кругом в садах и розах [1173]. Вид из моего кабинета несколько напоминает вид на гору за губою из окон тех келлий Валаамского монастыря, в которых я останавливался [1174]. Живу уединенно, и должен благодарить Милосердого Господа за бесчисленные милости, на меня излиянные.
Призывая на Вас благоволение Божие и паки благодаря Вас за письмо Ваше, с чувствами совершенного почтения и преданности имею честь быть
Вашего Высокопреподобия
покорнейшим слугою
Игнатий, Епископ Кавказский и Черноморский.
1861 года, 19 июля.
№41
Получено 16 декабря 1861 года.
Ваше Высокопреподобие,
возлюбленнейший о Господе отец Игумен Дамаскин!
Всеблагий Бог, по неизреченной милости Своей, даровал мне то, чего я давно желал и о чем всегда помышлял. Общежительный монастырь Святителя Николая, именуемый Бабаевским [1175], послужит мне тихою пристанию после продолжительного и опасного обуревания в житейском море. Обитель эта очень уединенна, на в весьма здоровом, сухом месте, с превосходными водами. Братство — простое и с настроением монашеским. Вот причины, по которым я, соображаясь с своею немощию, просил себе сего монастыря для окончания в нем моего земного странствования. Мне предоставлены по отношению к Обители права Епархиальнаго Архиерея, то есть главное управление его; но она сохранила своего настоятеля, который управляет ею на правах настоятеля по докладам Епископу, подобно тому как бы наместник в Лавре. Таковым распоряжением я весьма успокоен.
Устав монастыря схож на Валаамский [1176]: ибо порядок здесь введен настоятелем, воспитанником Саровской Пустыни [1177]. По времени этот порядок несколько изменился, даже слишком изменен другими настоятелями. Мне хочется в некоторой степени, наиболее в духовном отношении, восстановить Саровский Устав. По сей причине утруждаю Вас покорнейшею просьбою: прикажите переписать для меня Валаамский Устав, не славянскими буквами, но скорописью, лишь бы переписано было верно, без ошибок и пропусков. Также потрудитесь прислать при отношении, адресуя в Ярославль, чертежи гостиницы Вашей [1178]. Здесь все братские келлии пришли в ветхость и необходимо требуют перестройки: желаю, чтоб постройки здешния были сделаны прочно, с должною иноческою скромностию и удобством. По миновании надобности потщусь возвратить с благодарностию. Когда же откроется навигация, не откажитесь прислать низменную камилавку и клобук [1179]; какие Вы сами носите: мне они весьма нравятся, а нынешние модные, высокие, очень не нравятся.
Потрудитесь передать всем отцам и братиям Святой обители Вашей мое благословение и усерднейший поклон. Единственный сын моего родного брата, Ставропольского губернатора, поступил в монастырь [1180]. Сперва он жил на Угреше [1181], а в проезд мой чрез Москву присоединился ко мне и теперь живет при мне, исправляя послушание письмоводителя. Настоятельское место здесь занял игумен Иустин [1182], бывший на Кавказе экономом Архиерейского дома, а в Сергиевой келейником моим: ибо прежний настоятель [1183], из вдовых священников, еще до приезда моего испросил себе другое настоятельское место. Повторяю Вам, что я должен непрестанно славословить неизреченное милосердие Божие ко мне. Временное, каково бы оно ни было, всё — временное, а кому Бог дарует время и способ к покаянию, тому дарует залог вечного, неотъемлемого, аще и сами не пренебрежем Божиим даром.
Поручающий себя Вашим святым молитвам
Ваш покорнейший слуга
Епископ Игнатий. 16 ноября 1861 года.
<примечания>
№ 42
Получено 13 января 1862 года.
Ваше Высокопреподобие,
честнейший и возлюбленнейший о Господе
отец Игумен Дамаскин!
Приношу Вам искреннейшую благодарность за поздравление Ваше, за благожелание и любовь Ваши ко мне, грешному. Господь да вознаградит Вас в сем и будущем веке.
О себе уведомляю Вас, что я в высшей степени доволен моим настоящим положением, устроившимся для меня не иначе как по мановению и милости Бога. После тяжких трудов и многих скорбей посреди современного человеческого общества сладок покой в тишине уединения. По высказанному мною удобству (т. е. по уединению) Обитель Бабаевская подходит к Валаамской, даже, извините, превосходит ее. Зимою никого не бывает по отдаленности городов и трудности проезда; я прибыл сюда 14 октября, и с сего числа по 1 января 1862 года у меня было только пять посетителей — господ на самое короткое время. Летом пристает пароход, и не один, на 15 минут, в течение коих богомольцы едва успеют отслужить молебен, и должны спешить обратно на пароход. Братство благомыслящее, с строгим общежительным направлением; общежитие заведено было, как и на Валааме, воспитанником Саровской Пустыни [1184]. Вам бы, о. Игумен, летом побывать у нас! При нынешних средствах сообщение это не отнимет у Вас ни много времени, ни много денег. Вы можете преподать нам много полезных советов, а мы постараемся по ним исправить здешний чин, который несколько уклонился от введеннаго первоначально. Причиною тому были настоятели иного направления.
Прошу передать мой усерднейший привет и убогое благословение всему ввереному Вам братству. Поручая себя Вашим святым молитвам и о Господе любви, с чувствами искреннейшей преданности и уважения имею честь быть
Вашего Высокопреподобия
покорнейшим слугою.
Епископ Игнатий. 1 января 1862 года.
P.S. Вероятно, Вы получили мое письмо, писанное уже отсюда [1185]. Я надеюсь, что изложенные в нем просьбы Вы не откажетесь исполнить. Мой адрес: в Ярославль.
№43
Получено 24 марта 1862 года.
Ваше Высокопреподобие,
достопочтеннейший отец Игумен.
Приношу Вам искреннейшую благодарность за письмо Ваше от 17 января и за присланный проект гостиницы [1186], которым я еще не мог воспользоваться, ибо за монастырь еще не выходил, и своей (Бабаевской) гостиницы не видал. По болезненности сижу безвыходно в келлии; в церкви мог быть только четыре раза во всю зиму. Говорят, что гостиница большая, двухэтажная, каменная, а так бестолкова, что для пристанища имеет покоев очень немного. Спаси Господи за приглашение на Валаам! Нет, родной мой: видно, я простился навсегда с Валаамом, — так сужу по болезненности моей. Надо собираться в путешествие иное: уже не по водам, а по воздуху. На все свое время, и за все слава Богу.
О камилавке и клобуке. Прикажите их сделать по мерке Вашей благословенной главы: такие клобук и камилавка будут стоять здесь в рухольной для образца и памяти. Велите одну камилавку сделать такую, какие носятся под клобуком, а другую такую, какая носится в служении [1187]. Здесь вводим многое по Валаамскому и Саровскому образцу. Столбовое пение заведено; откровение помыслов старцам заводим, особливо для новоначальных; старожилов же не принуждаем. Местом я очень доволен, а паче тем, что меня никто не беспокоит. Это крайне нужно мне.
Благословение Божие да почиет над Вами и над Святою обителию. Поручая себя Вашим святым молитвам, с чувством искреннейшей преданности и уважения имею честь быть
Вашего Высокопреподобия
покорнейшим слугою
Епископ Игнатий. 27 февраля 1862 года.
№44
Получено 27 июня 1862 года.
Ваше Высокопреподобие,
достопочтеннейший отец Игумен!
Литографированные изображения святителя Тихона [1188] мною получены, и за доставление их приношу Вашему Высокопреподобию мою совершенную признательность. Спасет Вас Бог за труд, который Вы приняли о напечатании их. Также получена мною и другая посылка: камилавка и клобук, за что также много благодарен. — Здоровье мое, отец Игумен, очень плохо. Настала благоприятнейшая погода, здешнее место — прездоровое, воды — отличные, рыба — всегда свежая; но всё это мало помогает.
Прося Ваших святых молитв и призывая на Вас и на вверенную Вам Обитель обильное благословение Божие, имею честь быть
Вашего Высокопреподобия
покорнейшим слугою
Епископ Игнатий. 13 июня 1862 года.
№45
Получено 9 июля 1862 года.
Возлюбленнейший о Господе,
отец Игумен Дамаскин!
Приношу Вашему Высокопреподобию мою искреннейшую признательность за воспоминание Ваше о мне, грешном, и за письмо Ваше от 24 мая [1189]. Сердечно радуюсь преуспеянию святой обители Валаамской, для которой нужно, по её обширности и многочисленному братству, по особенному удобству ее к иноческой жизни, усиление способов к устроению и содержанию, да всякое вещественное довольство имуще, возможет преизобиловать она духовным благорастворением. Извините моей забывчивости, этому признаку старости и изнеможения, я полагал, что извещал Вас о получении копии с монастырского Устава и благодарил за доставление ее. Исправляю ныне мою погрешность принесением Вам искреннейшей моей благодарности. Проекты гостиницы мною обращены к Вам при посредстве десятника Вашего Павла [1190].
О себе уведомляю, что чувствую себя весьма слабым по здоровью; положением же моим весьма доволен. Ожидаю Вашего посещения, что Вам весьма удобно будет сделать при поездках Ваших в Москву, каковые поездки, вероятно, окажутся необходимыми по случаю устроения часовни Вашей в Москве [1191].
Призывая обильное благословение Божие, достопочтеннейший отец Игумен, на Вас и на вверенное Вам братство испрашивая Ваших святых молитв, с чувствами искреннейшей преданности и уважения имею честь быть
Вашего Высокопреподобия
покорнейшим слугою
Епископ Игнатий. 5 июля 1862 года.
№ 46
Получено 5 декабря 1862 года.
Ваше Высокопреподобие,
