В основе общеуголовной (уличной, бытовой) преступности довольно часто лежит насилие.
Вместе с тем следует различать насилие как политику, как социальную проблему, как элемент определенной субкультуры и как эмоциональную реакцию или состояние в ответ на трудности.
На индивидуальном уровне эта проблема объясняется теорией фрустрации, согласно которой насилие есть реакция на препятствие при достижении цели.
Ортодоксальная психоаналитическая теория стремление к насилию считает перманентным состоянием, защитной реакцией.
Психологическое насилие - косвенные, скрытые формы давления на сознание, психику людей, оказываемые средствами массовой информации, массовой культурой, рэкетом, шантажом, т.е. путем манипулирования.
В качестве типичного примера психологического насилия над человеком можно привести реально существующие классовые различия, неравенство, условия, при которых люди имеют неравный доступ к таким социальным благам, как деньги, власть, престиж и культура.
Исследования проблемы убийств позволили прийти к заключению, что среди некоторых групп людей, находящихся на нижних ступеньках социальной лестницы, формируется некая «субкультура насилия» - определенная среда, в которой социальный контроль, не допускающий насилия, ослабляется, а возможность актов физической агрессии заметно возрастает. Субкультура низших классов может порождать определенные виды преступлений. Важно и то, что убийства совершаются главным образом лицами с низким социально-экономическим статусом. В то же время для лиц, занимающих высокое общественное положение, характерен высокий уровень самоубийств. Объясняется это тем, что бесправное положение низших классов, состояние внутреннего отчаяния порождают агрессию, направленную как бы вовне. Ценности, доминирующие в среднем и высшем классах, направляют подобную агрессию вовнутрь.
«Субкультура насилия» есть следствие противоречий между системами ценностей различных социальных слоев. Усвоенные в детстве нормы поведения могут в значительной мере повлиять на предрасположенность взрослого человека к насильственным действиям по отношению к другим людям. Родители-рабочие чаще принимают физическое наказание как дисциплинарную меру и следят за внешней благопристойностью поведения своих детей более ревностно, чем родители из среднего класса, которые используют в качестве меры наказания в основном угрозу лишить детей своей любви вместо того, чтобы требовать просто послушания. В результате у ребенка из среднего класса появляется чувство разочарования, вины и недовольства собой, а возникающая вследствие этого агрессивность может оказаться направленной вовнутрь. В то же время ребенок из низшего класса, скорее всего, оценит любую конфликтную ситуацию просто как стычку и набросится на предполагаемого противника.
У некоторых слоев общества существуют культурные нормы, превращающие насилие в приемлемую реакцию на самые различные обстоятельства. Добиться успеха путем насилия могут даже те кому решительно закрыт всякий доступ к другим способам его достижения.
Ряд авторов называет XX век веком беспокойства и насилия [13].
К психологическому насилию можно отнести манипулирование.
Манипуляция - это вид психологического воздействия, искусное исполнение которого ведет к скрытому возбуждению у другого человека настроений, не совпадающих с его актуально существующими желаниями. С помощью манипулирования совершаются мошенничество на «доверии», гадания, картежное шулерство и т. п.
Манипулирование является важной чертой тюремной жизни и характерно для тех ситуаций, в которых людям не удается законными способами получить то, что они желают*.
* При написании данной части параграфа использован материал М. С. Босенко.
В основе современной общеуголовной преступности лежит групповая криминальная деятельность. Но если проблема малых групп вообще является одной из традиционных и разработанных в социальной психологии (имеются в виду понятие, структура, динамика и классификация групп), то по поводу преступных групп сказать то же самое вряд ли можно, хотя на этот счет и существует немало публикаций.
Есть уголовно-правовой подход к понятию преступных групп, в основе которого лежит такой признак, как соучастие. Есть социально-психологический, с точки зрения которого преступные группы отличаются от других рядом параметров: целями, структурой, спецификой феноменологических процессов.
Что касается классификации преступных групп, то здесь также отсутствует единство. Согласно уголовно-правовой теории и практике выделяют организованные преступные группы, банды и т.д. Социальные психологи предпринимают попытки, связанные с построением классификации преступных групп. Однако на сегодняшний день нет общепринятой, непротиворечивой классификации преступных групп. Более того, в литературе встречаются такие понятия как «преступная группа», «преступная группировка», «преступное сообщество» и пр.
Характеристиками преступной группы являются количественный состав, причины возникновения, статусно-ролевая структура (каждый член группы выполняет определенную роль и занимает тот или иной статус); система внутригрупповых связей (каналов, средств мест и времени «сходок» (встреч), способов маскировки целей и действий), характер норм и «санкций» в случае отклонения от этих норм, положение данной группы среди других.
Структура преступного сообщества включает: «элитарную группу», «мозговой центр», «систему связей», «службы безопасности», «разведки», «контрразведки», «боевиков». Во всяком случае, большинство изобличенных преступных групп функционировало по этой схеме.
Признаками организованных преступных групп являются:
1) организация групп для занятия преступлениями как профессией в течение более или менее длительного времени;
2) централизация власти в руках одного или нескольких членов группы;
3) создание денежных фондов для нужд организации;
4) коррумпирование, которое выражается в создании системы связей с судьями, полицейскими, политическими деятелями, а также администрацией;
5) жесткая дисциплина;
6) тщательное планирование с минимальным риском проведения и последствий преступных операций.
Организованные преступные группы в основном занимаются преступным бизнесом в форме рэкета, проституции, контрабанды наркотиков, азартных игр.
Организованные преступные группы проникают в сферу государственной службы, экономики и приобретают международный характер.
Преступные группы имеют материальную базу, коллегиальный орган руководства, устав в виде перечня неформальных норм, традиций и законов, а также санкций, информационную базу - систему связи, разведки и контрразведки [4].
Есть еще один аспект проблемы, связанный с раскрытием массового преступного поведения, имеются в виду массовые беспорядки, неповиновения и т. п. Природа данных социально-психологических явлений раскрыта в ряде публикаций [10].
Литература
1. Беликов В.В., Куменъ Е.С. Деятельность преступных сообществ как угроза безопасности России//Безопасность. - 1996. -№7-12(35).
2. Будилова Е.А. Социально-психологические проблемы в русской науке. - М., 1983.
3. Гайдар Е. Т. Государство и эволюция. - М., 1995.
4. Гуров А.И. Профессиональная преступность. Прошлое и современность. - М., 1990.
5. Иванов З.А. Понятие транснациональной преступности и международно-правовое регулирование борьбы с ней // Преступность и законодательство. - М., 1997.
6. Иванов Р.Ф. Мафия в США. - М., 1996.
7. Криминальная ситуация в России и ее изменения / Под ред. А.И. Долговой. - М., 1966.
8. Лужев В.В. Организованная преступность в России: осознание, истоки, и тенденции // Государство и право. - 1996. - № 4.
9. Монахов В.И. Группировки воров-рецидивистов и некоторые вопросы борьбы с ними. - М., 1957.
10. Основы социально-психологической теории / Под ред. А.А. Бодалева, А.Н. Сухова. - Рязань, 1995.
11. Сухов А.Н. Гулаговская психология: ее сущность и формы проявления // Наказание, законность, справедливость, гуманизм. - Рязань, 1995.
12. Тощева А.И., Зеленская С.Ю. Насилие в алкогольной семье // Психологический вестник. - Ростов н/Д, 1996. - Вып. 1. - Ч. П.
13. Шаболин В.А. Организованная преступность в России: взгляд из Америки // Государство и право. - 1996. - № 1.
14. Шайдер Г. Криминология. - М., 1994.
15. Юридическая конфликтология / Под ред. В.Н. Кудрявцева. - М., 1995.
