Эту и следующую главы я попросил написать мою жену, поскольку ее практика историка и адвоката, а также опыт написания книги о положении женщин и детей значительно бы обогатили и расширили содержание этих глав. Все, что здесь написано, основано на материалах упомянутых ранее исследований. Но конечно, присутствует и наша субъективная родительская точка зрения.
Являясь адвокатом по гражданским делам, я могу со всей ответственностью заявить, что мы живем в такое время, которое крайне неблагоприятно сказывается на нравственном становлении наших детей. Беда не только в распространении наркотиков и безумной жестокости, захлестнувшей телеэкраны. Весь образ жизни современной семьи претерпел необратимые изменения. Неполные семьи, работающие матери — уже вполне обыденное явление. Поэтому использование традиционных способов семейного воспитания представляется ныне проблематичным. А что можно предложить взамен? Влияние общественной морали и церкви, всегда поддерживавших семью, сегодня становится все более слабым. Современных родителей мучают многие вопросы, а ответов на них почти нет.
Когда я узнала, что мой сын Том, которому тогда было 13 лет, втайне собрал друзей в наше отсутствие, моей первой реакцией был гнев. Когда я немного успокоилась, это чувство сменилось озабоченностью, а затем и ощущением вины. Я боялась, не был ли его поступок первым шагом по скользкой дорожке, которая ведет к куда более серьезным последствиям. Ведь и в школе за ним уже замечались признаки неблагополучия: постоянные отговорки из-за невыполненных заданий, пропуски уроков по каким-то вымышленным причинам. Ни один из этих случаев сам по себе не представлял опасности, но нездоровая тенденция уже наметилась.
Потом, когда озабоченность сменилась чувством вины, я стала анализировать свое поведение как матери. Том был сыном работавшей женщины, немало времени проводившей вне дома. Поэтому в раннем детстве он посещал детский сад. В возрасте 4 лет он болезненно пережил развод родителей, и, пока я не встретила Пола и мы не поженились, Том делил со мной все горести одинокой жизни. Короче говоря, Том был ребенком, испытавшим на себе жесткие условия современной жизни, незнакомые предыдущим поколениям детей, но сегодня ставшие, к сожалению, типичными. Не столкнулась ли я с последствиями современного воспитания? (Ниже я попытаюсь особо остановиться на проблеме взаимосвязи детской лжи и развода родителей. Я намерена также рассмотреть влияние дошкольных учреждений на нравственное развитие ребенка.)
Я стала анализировать опыт нравственного воспитания Тома. Наша семья не религиозна, но мы, безусловно, учим детей быть честными. Много часов мы провели, обсуждая, какие последствия может иметь ложь. Я вспомнила пару случаев, когда он лгал в раннем детстве (сейчас они кажутся мне совсем невинными). Тогда мы заставили его много раз переписать фразу: «Я не буду больше обманывать родителей».
Потом я задумалась о нашей повседневной жизни. Придерживались ли мы сами тех принципов, которые внушали детям? Целую неделю после разоблачения Тома я анализировала собственное поведение-
Я поймала себя на том, что за это время солгала 8 раз, из них 2 раза своим детям. Это была незначительная ложь; многие, пожалуй, ее и ложью не сочли бы. Например, коммивояжеру, предлагавшему купить пылесос, я с порога ответила, что совсем недавно купила новый. Своей матери я по телефону сказала, что я очень довольна блузкой, присланной ею в подарок, хотя мне она не нравилась совершенно. Ложь, сказанная мною детям, была, по-моему, невинна. Я шутки ради сказала своей шестилетней дочери, будто я на 10 лет моложе, чем на самом деле, хотя и не имею привычки занижать свой возраст. Сыну я сказала, что, когда я была в его возрасте, мне велели возвращаться домой не позднее пол-одиннадцатого, хотя и не помнила, так ли это было.
Все эти случаи обмана были продиктованы соображениями собственного удобства. Произнеся ложь, я не выиграла ничего или почти ничего. Да и правду я легко могла бы сказать, и это не повлекло бы никаких неприятных последствий. Необходимости в моей лжи не было никакой. Более того, я даже не задумывалась, что говорю неправду, пока не подвергла свое поведение тщательному анализу.
