Встреча с учителем — это всегда своего рода смерть... смерть всего, чем ты был, смерть твоего эго, смерть твоей личности.
Но это не только смерть, но и воскрешение: рождение нового, рождение свежего и невинного — новый рассвет на горизонте, новое цветение твоего существа. Но, естественно, сперва ты должен встретиться со смертью, ты должен пройти, через нее.
Только после этого может быть воскрешение.
Смерть — это плата за твое воскрешение; так что твой вопрос важен.
Ты боишься приблизиться ко мне. Это не ново. Это не имеет никакого отношения к тебе или ко мне. Это старо, как мир.
Самыми древними писаниями в мире являются Веды. Они описывают учителя как смерть, — но такую смерть, которая случается только с блаженными.
Это не обычная смерть, это не смерть твоего тела; это смерть, которая трансформирует тебя.
Все остается прежним — тело, мир — и вместе с тем ничто не остается прежним, ибо твое видение, твоя перспектива, твой взгляд на вещи претерпевает такую глубокую мутацию, что, хотя внешне все остается прежним, в глубине все меняется.
Ты входишь в новое измерение жизни — в измерение вечности, измерение экстаза, измерение вне времени и пространства.
Но необходимо определенное мужество.
Тебе надо будет приблизиться к учителю, тебе надо будет пройти через этот огонь, который сжигает в тебе только фальшивое. Из него ты выйдешь как золото высочайшей пробы.
Назначение мистической школы в том, чтобы придать тебе мужества: «Не волнуйся. Мы прошли через это испытание; этот огонь холодный, а смерть — благословение».
Но если у тебя недостаточно мужества, тогда, наверное, время твое еще не пришло; может быть, эта смерть случится в какой-то другой жизни рядом с каким-то другим учителем.
Но зачем откладывать?
То, что возможно прямо сейчас, не следует откладывать на завтра.
Зачем оставаться в несчастье даже еще на один день, даже еще на одну минуту, даже еще на одну секунду?
Смерть эго — смерть твоей личности, смерть всего, чем, как ты думал, ты был, сразу же открывает дверь.
В твоем сердце начинают распускаться новые цветы, начинают возникать новые песни, новые танцы.
Ты больше не ходишь, а просто танцуешь, летаешь.
И это такой экстаз, такое блаженство... надо только немножко мужества.
Возлюбленный Бхагаван,
Вы всегда говорили нам, что мы должны радоваться тому, что мы живы, но глубоко в себе я обнаружил очень сильное стремление к смерти — не то, чтоб мне хотелось совершить самоубийство, просто я хочу умереть естественной смертью.
Каким-то образом я знаю, что, умерев, я могу обрести то, чем я действительно наслаждаюсь, — безмолвие. Я могу сказать, что я сыт по горло этим отвратительным миром, он мне смертельно надоел. Кроме того, чтобы быть с Вами, нет ничего, к чему бы меня тянуло.
