У эпилептоида в основе своей телосложение правильное, остальное зависит от еды, от спортивности, от образа жизни. Но чаще это атлетическое телосложение, хотя к пятидесяти уже появляется неизменное брюшко, которое, впрочем, не мешает ему нравиться женщинам.
Лицо у эпилептоида овальное, с правильными чертами, без резкой асимметрии, нет диспропорций, не полное, но и не слишком худощавое. Брови нередко сдвинуты к переносице.
Речь
Говорит эпилептоид связно, членораздельно, внятно, чеканя слова и фразы. Обычно у него хорошая дикция, без картавости, без каши во рту. Говорит понятно, последовательно: первое, второе, третье. Голос не тихий, но и не громовой, отчетливо слышный. Интонации — «в пределах нормы». То есть модуляции есть, но не слишком резкие. Перебить себя не дает, но и сам редко перебивает, не то что паранойяльный или гипертим и истероид. У эпилептоида и здесь довлеет самодисциплина.
Движения
У эпилептоида они четкие, размеренные, в меру резкие, но и достаточно пластичные. Сложные действия как бы раскладываются на ряд более простых; это не слитная мелодия, как у ис-тероидок, видны иногда стыки, но в то же время это и не вычурно смешные движения шизоида, который неловко пытается дотянуться до далекого предмета и падает. Эпилептоид просто обойдет препятствие и спокойно возьмет нужный предмет, а вот истероидка, дотягиваясь рукой, изящно вытянет в качестве противовеса ножку и, балансируя на другой ножке, дотянется и двумя пальцами возьмет рюмку и так же изящно поставит ее на стол.
С особенностями эпилептоидной двигательной пластики связаны понятным образом и отношение к танцам. Изначально не отличаясь изяществом, эпилептоиды не тянутся к танцам, они не могли бы стать «раздватрисами» из «Трех толстяков». Но, в меру пластичные, они при необходимости научатся танцевать, особенно если того требует придворный этикет или желание добиться успеха у женщин.
Одежде
Постарев, эпилептоиды носят костюмы времен своей молодости и зрелости. Они привыкают к моде, как привыкают к форме. Новую вещь эпилептоид покупает наподобие прежней. Поэтому они отстают от моды. Даже молодые эпилептоиды отстают года на четыре, одеваются в духе близкого ретро. Авангардизм в одежде — не для них. Но для того, чтобы не чувствовать и особенной ущербности, они предпочитают строгий классический стиль, который всегда в моде. Темный костюм, галстук, светлая рубашка, все чистое, отглаженное, ремень затянут, пуговицы застегнуты — типично чиновничий вариант. Эпилептоид слегка, таким образом, старомоден, но не вычурно старомоден, как шизоид, который может «позволить себе» надеть неистлевшую рубашку, бывшую модной 15 лет назад.
Эпилептоидам свойственно постоянство в одежде (как в идеологии, как в дружбе). Они привыкают к вещам. Они не могут понять, как это можно выбросить вещь, если она еще не износилась, а только вышла из моды. Они донашивают одежду до ее реального, а не морального износа. Даже если приходится перестать носить какую-то вещь, они ее не выбрасывают, а убирают в шкаф — вдруг пригодится. Но если шизоид носит пиджак, пока тот не развалится от ветхости, то эпилептоид изношенную вещь перелицует, перешьет, подремонтирует.
Женщины-эпилептоидки в одежде несколько мужеподобны, но не до трансвестизма, не до гомосексуальных переодеваний в явно мужскую одежду; они не наденут и выпендрежные штанишки истероидок. Это, как правило, строгий однотонный костюм: жакет и юбка, в наше время и брючный костюм, но ни в коем случае не кокетливый, или же закрытое без «финтифлюшек» и не слишком облегающее фигуру платье.
