В Сан-Диего я делал много вещей, не свойственных Финну Робертсу: высыпался, смотрел телевизор, покупал кофе в Старбаксе и не работал привычные 15 часов в день. Но сейчас – когда я уезжаю, глядя на закат над океаном – это первое знакомое чувство за это долгое время.
Пока я собирал вещи, домой пришел Оливер и с опаской наблюдал за мной из-за двери.
– Хочешь немного кофе в дорогу? – спросил он.
– Да, было бы неплохо.
Между нами ощущалось напряжение, и я знал, что у него накопилась сотня вопросов, и он их задаст, если дать ему такую возможность. В свою очередь он понимал, что у меня найдется сотня причин не отвечать на них, поэтому, как только я застегнул чемодан, мы прошли на кухню и встали возле кофеварки, наблюдая, как капали последние капли в кружку.
– Ты не можешь взять эту кружку, – сказал он, отворачиваясь, чтобы положить столько сахара, сколько ни одному нормальному человеку не стоит съедать за один раз.
– Конечно, не хочу, это же твоя кружка с Аква-мэном, думаешь, я хочу лишиться глаза?
Он посмотрел на меня и немного улыбнулся.
– Нет, не поэтому. Доставая твою кружку, у меня будет пара минут, чтобы мы поговорили до твоего отъезда.
– А-а.
– Я знаю, у тебя что-то происходит, – он не закончил предложение, и оно повисло в воздухе, пока он подошел к холодильнику, доставая упаковку сливок.
Я почувствовал вспышку паники и забеспокоился, что Харлоу после всего произошедшего разозлилась и все ему рассказала. Но она этого не сделала, это я знал точно, даже еще не слыша, о чем он скажет дальше. Харлоу может быть во все вмешивающейся, наивной и импульсивной, но предательство не в ее духе.
Оливер вернулся к столу и открыл упаковку, проверяя срок годности, перед тем как налить. Казалось, что мы просто ведем ежедневную беседу после работы, и словно он еще раз дает мне шанс все ему рассказать. Которым я, конечно же, не воспользовался.
– Просто знай, что ты всегда можешь со мной поговорить.
– Я знаю, – ответил я, благодарный Оливеру, что он никогда не настаивал. – Спасибо.
Вот и все. Он вручил мне кофе, обнял меня покрепче, да так, что это смутило бы и Анселя, и я уехал.
Я проехал мимо его соседей и направился прямо к трассе I-5, ни разу не обернувшись назад.
***
Тридцать три часа дороги и одну ужасную бессонную ночь в отеле спустя я на месте. Я сворачиваю на подъездную дорожку – шум гравия под колесами звучит, как колыбельная – и впервые за последние несколько недель я вижу свой дом. Было странно вернуться домой и увидеть, что все знакомое выглядит таким маленьким и чужеродным, после того как я, казалось, провел целую вечность в большом мире.
Именно в этот момент я понимаю, насколько мой мир отличается от мира Харлоу. Насколько он тише. Вместо огромных небоскребов я вижу открытые поля, кристально голубую воду и небо с цветными полосами облаков, уходящих за горизонт. Я почти полностью окружен лесом, а воздух за домом наполнен острым ароматом гниющих деревьев и осенней листвы. Здесь нет пробок, шума, и, гуляя целые сутки, ты вряд ли встретишь хотя бы одного человека.
Воздух ощущается влажным – все вокруг влажно – и мои ботинки исчезают в траве, по которой хорошо бы пройтись газонокосилкой. После нескольких недель под калифорнийским солнцем эта погода застает меня врасплох. В следующем месяце должен начаться сезон штормов, за мое отсутствие начали опадать листья, и земля покрылась оранжевым, красным и бордовым. Я поднимаюсь на крыльцо и достаю ключи, смахивая листву в кучу. С легкостью открывшись, дверь широко распахивается, после чего со скрипом закрывается за моей спиной.
Мой дом небольшой, на две спальни, но чистый и удобный, и всего в паре шагов от воды. Я купил его в один удачный год и благодарен Благоразумному Финну, что все продумал заранее и купил дом, а не как придурок Колтон, который купил неэкономичный Мустанг и квартиру по пути в Викторию.
В доме был немного спертый воздух, поэтому я отставляю чемодан и открываю везде окна, чтобы проветрить. Становится прохладно, и почти мгновенно дом заполняется запахами соли и сосны. Сквозь заднюю стеклянную дверь видны бескрайние краски голубого и зеленого, а в некоторых местах зелень была такой густой, что доходила до самого берега.
Я оставляю дверь открытой и иду на кухню перекусить, но вскоре понимаю свою ошибку – надо было купить что-нибудь по дороге. Мой холодильник практически пустой, поэтому я разогреваю немного супа из банки и беру консервированные персики, которые нашел в кладовке, а уже завтра пойду в магазин.
Часы в дороге, полная голова мыслей и недостаток сна берут свое, и я сразу же направляюсь в свою комнату. Не закрывая окон, я раздеваюсь, скидываю покрывало и, впервые за долгое время проживания здесь, я с удовольствием ложусь в собственную кровать.
***
Когда я проснулся, в доме было холодно. Но это и хорошо, моя жизнь – здесь, и прохладный резкий ветер – это именно то, что мне нужно, перед тем как вернуться на лодку и провести там остаток дня.
Полноценная ночь сна позволила моему мозгу отдохнуть после всех этих дорожных раздумий. Я встаю с постели и одеваюсь, ощущая уверенность, что я точно смогу наладить наш бизнес. Чувствую облегчение от принятого решения, несмотря на нервные спазмы в животе. Я верю в себя и в братьев достаточно, чтобы быть спокойным: мы сможем снова встать на ноги, не смотря ни на что.
Я только надеюсь, что этим мы не загубим свои жизни.
Еще нет и пяти утра, а я уже на пристани. Соленый воздух наполняет легкие, и я двигаюсь на автопилоте, тело прекрасно помнит, что и как нужно делать.
Парни уже заняты. Там, где была заменена проводка, лежит новый настил, а рулевое управление в машинном отделении работает, как надо. Оборудование настроено, сети отремонтированы, и я чувствую гордость за братьев.
– Финн? – слышу я, оборачиваюсь и вижу моего младшего брата, Леви, поднимающегося на борт.
– Я здесь, – откликаюсь я.
Он идет на мой голос и входит внутрь, неся в обеих руках дымящуюся кружку с кофе. На нем теплая клетчатая куртка и шапочка, натянутая на вьющиеся волосы.
– Вот черт, – поставив кружку и широко раскрывая объятия, говорит он. – Рад, что ты вернулся, путешественник.
Похоже, в Сан-Диего я стал настоящей тряпкой, потому что когда он отстраняется, я тяну его назад, обнимая еще крепче.
– Спасибо, – отвечая я. – Спасибо, что позаботились о лодках. Вы, парни, неплохо справились, – я отстраняюсь, но прежде стаскиваю с него шапочку, взъерошив блондинистые волосы.
Его характерная улыбка на месте. Леви всегда был самый улыбчивым из нас и настоящим шутником, тут он меня не разочаровал.
– За мной идет Колт, но мы можем улизнуть и покрасить друг другу ноготочки, если тебе сильно хочется.
– Пошел на хуй, – говорю я и, смеясь, бросаю в него его шапочку.
С огромным бумажным пакетом с обедом в одной руке и яблоком в другой появляется Колтон.
– Вы только посмотрите, кто вернулся, – говорит он. Он обнимает меня с такой же силой, что и Леви, и все сейчас встает на свои места: братья Робертс на лодке, готовые начать новый день. Кроме того, что этот день начинается по-другому.
– Послушайте, – начинаю я, сняв бейсболку и почесав лоб. – Думаю, сегодня нам стоит остаться на пристани.
Колтон изучает меня с секунду.
– Почему?
Я осматриваю пристань и все еще не вижу, чтобы отец поднимался на борт.
– Папа остался дома?
– Наверное, придет позднее, – отвечает Колтон. – Тем более, когда он в курсе, что ты вернулся.
– В чем дело, Финн? – интересуется Леви. – Мы сегодня не будем расставлять сети?
Я решаю, что надо сразу им все рассказать, в присутствии отца или нет. Я надеваю бейсболку и смотрю на каждого брата по очереди.
– Думаю, я принял решение.
Леви подходит чуть ближе.
– И в чем оно заключается?
– Думаю, мы должны согласиться, – я смотрю на Леви и смеюсь над его умоляющим лицом. – На шоу.
Братья вопят от восторга и бросаются меня обнимать.
– Блять, да, – кричит Колтон и его голос эхом отражается от воды. – Ох, Финн, да это же здорово. Хвала небесам.
– Ты хоть представляешь, что скажут люди? – спрашивает Леви, но при этом улыбается так, что сразу видно – это его беспокоит меньше всего. – Они же нам проходу не дадут.
– Да пусть говорят все, что хотят, – отвечаю я. – Можешь им помахать из открытого моря, ведь наши двигатели на ходу.
– Ага, я им буду рассылать воздушные поцелуи, прикрывшись одной только выпиской со счета, как фиговым листком, – добавляет Колтон.
Леви ржет:
– Уж ты-то точно будешь.
Я стою и смотрю на них, не понимая, куда делись Леви и Колтон, которых я оставил, перед тем как уехать к Оливеру. Дела были хуже некуда, и, может быть, до сегодняшнего дня я этого не осознавал, наблюдая сейчас эту разницу. Они оба улыбаются, такие молодые и счастливые. И впервые за целый год смотрят на меня с надеждой. Счастье нельзя купить за деньги, но, согласитесь, намного проще его найти без беспокойства, когда ты поешь в следующий раз.
– Давайте-ка, – говорю я им, снимаю большой блокнот с крючка возле двери, большим пальцем листая ежедневные дела. – Хочу все еще раз проверить и сообщить им, что нам надо починить.
Леви направляется за мной в рубку.
– Ну а теперь расскажи про Калифорнию.
– Что означает рассказ о кисках, – перебивает Колтон.
– Следи за языком, Колт, – тихо упрекаю я.
Колтон смотрит на меня с самым комичным невинным лицом, какое я только видел.
– Все прошло хорошо. Было здорово встретиться с Анселем и Оливером. Посмотреть на магазин, – я помечаю пару напоминаний в блокноте, добавляю сегодняшнюю дату и начинаю писать список дел в порядки важности. – Я видел Харлоу, – добавляю, сразу же об этом жалея.
– Харлоу, – повторяет Леви с явным интересом в голосе. – Харлоу, которая в плащике?
Ну конечно, разве Леви мог о таком забыть. Карма – та еще сука, и Леви посчастливилось приехать ко мне домой как раз в тот момент, когда Харлоу садилась в такси. Он определенно был счастлив поделиться этой информацией со всеми членами нашей семьи.
Я смотрю на него поверх блокнота.
– Да, та самая Харлоу.
– Ах ты, сукин сын, теперь понятно, почему ты не отвечал на звонки.
– Да, на счет этого… – начал было я, но Леви уже качает головой.
– Мы большие мальчики, Финн, и сами справились. А вот ты заслужил отдых, мужик.
– Точно, – вторит Колтон.
– Ладно тогда, – немного растерянно отвечаю я, не зная, что на это ответить. – У нас есть двигатель, который мы должны перебрать, прежде чем сделаем контрольный звонок, так что за работу.
***
Как будто и не уезжал. Я работал от рассвета до заката – прерываясь только на обед, чтобы мы с братьями и отцом позвонили продюсерам сообщить, что мы все-таки согласны – и было так чертовски приятно работать до полной усталости, когда даже нет сил стоять, и ты слишком измочален, чтобы думать или беспокоиться.
Я проснулся посреди ночи, когда вся ясность ума отдыхала в сторонке. Мне приснился очень реалистичный сон. Снилась Харлоу, она сидела на мне и смеялась над моими словами. Ее обнаженное тело было еле различимо в лунном свете, а когда я проснулся и ничего этого не увидел, по всему нутру прошла боль.
Было куда проще лежать и смотреть в потолок, чем отважиться снова заснуть и снова увидеть ее во сне. Я не уверен, ускорила ли Харлоу невозможность наших отношений своим разговором с Сальваторе Марин за моей спиной, или это я разрушил их, согласившись на участие в этом шоу, но как бы то ни было, я должен признать: для нас нет никакого будущего.
Несмотря на все это, сейчас я понимаю, что никогда до сих пор не любил, и не представляю, как все это пережить. Мне и страшно, и интересно, всегда ли будет ощущение этой пустоты под ребрами, словно в Калифорнии я оставил что-то жизненно важное.
***
Прошло четыре дня, с тех пор как я видел ее последний раз, и всех, кто утверждает, что со временем станет легче, хочется послать нахуй. Я практически не сплю, не ем и работаю на износ.
Я привел дела в порядок с Сальваторе и выставил на продажу нашу самую маленькую лодку, чтобы сконцентрироваться на двух больших. Организаторы шоу в течение недели пришлют механиков отремонтировать «Линду», поэтому у меня еще есть время попробовать что-то сделать самостоятельно. Я прихожу в доки первым и ухожу последним. К среде мы полностью перебрали двигатель и наконец-то поняли, что причина серьезнее, и самостоятельно нам не справиться.
Колтон полдня провисел на телефоне с продюсерами, обсуждая все поломки, пока я с Леви проверял шкивы на износ. Отец проверял сети, говоря, что и где нужно отремонтировать, когда я услышал знакомый голос.
– Разрешите подняться на борт, Капитан Дрочер.
Я смотрю вниз и вижу улыбающегося Оливера.
– Срань господня, – удивляюсь я. Я машу ему, чтобы он поднимался на лодку. – Какого черта ты тут забыл? – моя первая реакция, конечно же, радость, когда я увидел друга, который проделал весь этот путь до меня.
Но потом я почувствовал почти животный страх. Я приехал и уехал, не объясняя ему никаких причин, и даже не отзвонился, когда доехал до дома. А сейчас, когда я принял важное решение относительно семейного бизнеса, я так ничего и не рассказал двум своим лучшим друзьям.
– Что-то случилось? С Анселем? Или с Харлоу?
Он уже отрицательно качает головой.
– С ними все в порядке, – отвечает он. – Я приехал поговорить с тобой, – он тянет меня в объятия, потом отходит и смотрит вокруг. – Никогда не думал, что снова окажусь здесь, – говорит он. – Тут воняет гребаной рыбой.
– Да будь я проклят.
Мы оба оборачиваемся и видим идущего к нам улыбающегося Колтона.
– Колтон, – приветствует Оливер и пожимает ему руку. После чего переводит взгляд с него на меня. – Похоже, ты, маленький засранец, вырос таким же уродцем, как и твой братец. Как дела?
– Хорошо. Даже великолепно. Ты уже слышал о нашем шоу?
Вот блять.
– Шоу…
– Да, для «Adventure Channel», – из Колтона сыплется, как из рога изобилия. – Два чертовых сезона, Оллс. Я не могу пове…
– Колт, – я перебиваю его, подняв руку. – Я надеялся сам все рассказать Оливеру.
Улыбаясь, Оливер поворачивается ко мне, но я знаю его достаточно давно, чтобы понять, что это не «я-так-рад-за-тебя» улыбка. Это именно та улыбка, которую он показывал, когда кто-то путал «Звездный путь» с Баком Роджерсом или не понимал развитие любовного треугольника между Россомахой, Джин Грей и Циклопом.
– Отличный план, Финн, с радостью услышу все из первых уст.
Потирая шею, я жду, пока Оливер и Колтон закончат разговор. Мое внимание привлекает вопрос Колтона, как долго тот здесь пробудет.
– Планирую завтра уже вернуться домой.
Колтон стонет:
– К чему такая спешка? Нам бы не помешала бы помощь на следующей неделе, когда приедут механики и Финн не пустит их на борт.
– Очень смешно.
– Послушай, мне надо вернуться в машинное отделение, но, надеюсь, вечером выпьем пивка? – спрашивает Колтон, собираясь уходить.
Оливер кивает.
– Обязательно.
– Клево. Рад тебя видеть, чувак, поговорим вечером.
Мы наблюдаем, как Колтон скрывается за поворотом, и Оливер говорит первым:
– Мне нравятся твои братья.
– Да, они хорошие парни. Пока меня не было, смогли со всем справиться.
– А знаешь, кто мне сейчас не нравится?
– Ансель? – предполагаю я.
Он смеется.
– Пошли прогуляемся, Финн.
Оливер шагает на причал, а я немного задерживаюсь, прикидывая, смогу ли улизнуть домой, но отправляюсь за ним. На первый взгляд Оливер кажется таким же непринужденным, как и все, кого я знаю. Он один из тех, кто все держит в себе, едва показывая эмоции. Поэтому тот факт, что он прилетел сюда проведать меня, ничего не зная о шоу… Похоже, мне достанется.
Не смотря на то, что солнце еще высоко, на улице пронзительный ветер. Он покачивает стоящие на причале лодки, и пока мы идем, становится еще прохладней. Судовой гудок пронзает тишину, и тогда Оливер поворачивается ко мне.
– Полагаю, именно из-за этой неразберихой с шоу ты и уехал? Именно это тебя все время и беспокоило?
Я стаскиваю бейсболку и зарываюсь рукой в волосы.
– Это тебе Харлоу рассказала? – часть меня хотела бы, чтобы она так и сделала. Если Харлоу ему все рассказала, мне не было необходимости еще раз ему объяснять и выворачиваться наизнанку.
Но я не такой удачливый.
– Нет, она как раз-таки сообщила, что это твои дела, и ты должен сам все рассказать. Я с ней согласен.
Тишину заполняют звук волн, разбивающихся о волнорез. Я должен был сказать ему и Анселю.
– Финн, я знаю, что ты не большой любитель поговорить. Я понимаю. Черт, после проведенного времени с болтливым Анселем я даже благодарен тебе за это. Но я тебя люблю, ты мой лучший друг, и я давал тебе кучу возможностей довериться мне и рассказать, что творится в твоей жизни. Поговори со мной.
– Я не люблю все обсуждать, пока сам не найду выход.
– Я понял, – кивая, отвечает Оливер. – Но получается, я приезжаю сюда убедиться, что с тобой все в порядке, и только сейчас узнаю от твоего брата, что ты уже подписал контракт на телевизионное шоу…
Он неопределенно машет рукой, показывая, что ему даже не нужно заканчивать предложение.
Я показываю в сторону скамейки в конце причала, и в напряженной тишине мы идем к ней. Садимся, Оливер кладет руки на спинку, а я опираюсь локтями на колени, глядя вниз. Причал такой старый от времени и погоды, и я могу поклясться, что помню каждую дощечку.
– В последние пару месяцев дела шли не очень, – рассказываю я. – Цены на рыбу понизились, а на топливо выросли. Народ стал терять деньги направо и налево. Отец собирался заложить дом. Я был уверен, что и мне пришлось бы сделать так же. А ты видел мой дом, Оллс. Сам знаешь, что собственных средств у нас немного. Мы буквально собирали по копейкам.
– Дерьмово, – бормочет Оливер.
– Так вот, – продолжаю я. – В прошлом месяце к нам приезжала пара сотрудников «Adventure Channel». Они хотели снять фильм на лодке, заснять нашу жизнь и все, через что мы проходим. Во всех подробностях. Конечно, моя первая реакция была послать их нахуй. Потом, осознав, что они говорят серьезно, я хотел отказаться, потому что это шоу явно задумано не про рыбалку, это шоу о нас и наших жизнях.
– Ты имеешь в виду о четырех мускулистых канадцах?
– Вот именно, – потирая лицо, говорю я. – Но парни – папа и братья – решили, что я должен их послушать. Они просто устали от тяжелой борьбы, понимаешь?
Оливер кивает.
– Мы поговорили и решили, что раз я самый упрямый – и поверь мне, я до смерти сопротивлялся – именно меня и отправили в Л-А на встречу с руководителями телеканала, обсудить все детали и вернуться. Решение же мы должны принять вместе.
– Ага, – говорит Оливер. – Поэтому ты и приехал.
– Чем больше я об этом думал, тем больше был уверен, что не хочу в этом участвовать. Даже когда приехав в Сан-Диего, я это знал. Я не хотел давать добро и обнадеживать их. Не хотел делать из нас посмешище. Но когда я приехал в Калифорнию и… один из двигателей вышел из строя, потом и другой, в итоге мы могли бы вообще все потерять. И не один кредит не смог бы нам помочь.
– Ты не сказал ни мне, ни Анселю.
Я качаю головой.
– Не сказал.
– Но рассказал Харлоу.
Глубоко вздохнув, я перевожу взгляд на горизонт. Над головой нарезает круги чайка, прежде чем клювом вниз спикировать в океан.
– Да, – наконец, отвечаю я.
– И как ты думаешь, должен ли я злиться, что ты рассказал ей, а не мне? Ты с ней знаком сколько, двенадцать часов? – спрашивает Оливер. – А мы дружим больше шести лет.
– Ты прав. Но вы с Анселем постоянно присутствуете в моей жизни. А Харлоу временно. – Оливер приподнимает бровь и я быстро добавляю: – Поначалу я так думал.
– И поэтому тебе было легче открыться человеку, которого ты едва знаешь, нежели тем, с кем общаешься всю взрослую жизнь?
– Думаешь, я не понимаю, что это бессмысленно? Но я не хотел, чтобы вы знали о происходящем, до тех пор пока сам во всем не разберусь. Мне не хотелось, чтобы вы видели меня в таком состоянии.
– Ты упрямый гордый идиот, Финн Робертс.
Я поправляю бейсболку.
– Ну да, мне это уже говорили.
– После всего услышанного, я так понимаю, ты уехал, когда узнал, что Харлоу сделала тоже самое.
Я сдвигаю брови, ничего не понимая.
– Она не хотела говорить тебе о своей маме, ты не хотел говорить нам о своих проблемах. Вы оба хотели пережить все самостоятельно.
– Нет, – качая головой, отвечаю я. До меня доходит. Он думает, я уехал, потому что Харлоу ничего мне не рассказала. Господи. С каких пор я стал таким бездушным? – Я не поэтому уехал из города, Оливер. Ради всего святого. Такое же случилось и с моей мамой, а еще я рассказал Харлоу о своих проблемах, и ночью мы признались друг другу в вечной любви. Если бы дело было только в этом, меня не надо было бы спасать.
– Очевидно, здесь что-то еще, и Харлоу такая же упрямая, как и ты.
Я потираю глаза руками.
– Я уехал из города, потому что мне нужно было возвращаться сюда и… – глядя на него, я делаю паузу, – и я уехал, потому что разозлился на Харлоу, когда она хотела спасти мой бизнес, не обсудив это со мной.
Качая головой в недоумении, Оливер откидывается на спинку.
– Что?
Я рассказываю, как Харлоу встречалась с Сальваторе Марин, не посоветовавшись со мной. Как она обсуждала детали моей жизни, к которой не имеет отношение. Как она предложила использовать на протяжении нескольких месяцев мою лодку, когда даже не знала, смогу ли я выполнить условия контракта или нет.
– Получается, она заранее не хотела тебе говорить, пока не убедилась, что все получится? – мягко интересуется Оливер, словно чтобы просто убедиться в том, что он и так знал. – Она не хотела делиться этим, пока это не стало реальной возможностью?
– Ну да, – осторожно отвечаю я. – Именно так она и объяснила.
– Прямо, как ты, когда не хотел говорить нам о телешоу, пока это не стало реальной возможностью?
Я понимаю, куда он клонит, но тут все равно не складывается:
– Оливер, эта ситуация – полный бардак. Конечно, я сразу же должен был вам все рассказать, ведь вы мои друзья. Но Харлоу следовало посоветоваться в этом вопросе, от этого зависит вся моя гребаная жизнь. Это не одно и то же.
Некоторое время он смотрит на воду.
– Да, я понимаю.
Мне больше нечего добавить.
– Пошли, блять, выпьем пива. Я тебе расскажу все подробности про шоу.
Оливер кивает, встает и идет за мной в сторону моего грузовика.
– А ты счастлив здесь без нее? – спрашивает он. – Ты доволен, что каждый вечер возвращаешься в пустой дом?
Невесело усмехнувшись, я отвечаю:
– Не особо.
– Ты, конечно, думаешь, что она настоящая засранка, которая пыталась разрушить весь твой бизнес. Вот же сучка.
– Господи, Оллс, она ничего такого не хотела, – инстинктивно защищая ее, отвечаю я. – Возможно, она просто искала способ, чтобы мы были вме…
Я останавливаюсь, оглядываюсь и вижу широченную самодовольную ухмылку Оливера.
Со стоном я говорю:
– Да пошел ты на хуй, чертов австралиец.
