Как большинство новых наук, возникших на стыке различных отраслей знания, юридическая психология на первых этапах своего развития не была самостоятельной и не располагала специальными кадрами. Относящиеся к этой дисциплине вопросы пытались решать отдельные психологи, юристы и ученые, специализировавшиеся в других областях знании. Начальный этап развития связан с необходимостью обращения правовых наук к психологии для разрешения специфических задач, которые не могли быть решены традиционными методами правоведения. Юридическая психология, как и многие другие отрасли психологической науки, прошла путь от чисто умозрительных построений к научно-экспериментальному исследованию.
Одним из первых авторов, который рассмотрел ряд судебно-психологических аспектов в контексте идеи гуманизма, был М.М. Щербатов (1733 -1790). В своих трудах он требовал, чтобы законы разрабатывались с учетом индивидуальных особенностей личности человека, одним из первых он поднял вопрос об условно - досрочном освобождении от наказания. Он положительно оценивал фактор труда в перевоспитании преступника.
Представляют интерес и работы И.Т. Посошкова (1652-1726), в которых давались психологические рекомендации относительно допроса обвиняемых и свидетелей, классификация преступников, затрагивались и некоторые другие вопросы.
Распространение идеи исправления и перевоспитания преступника обусловило необходимость обращения к психологии для научного их обоснования. Над этим в начале XIX века в России работали В.К. Елпатьевский, П.Д. Лодий, Л.С. Гордиенко, X. Штельцер и др.
Однако сама психология, носившая в то время метафизический, умозрительный характер, не могла даже в союзе с уголовным правом разработать достаточно обоснованные критерии и методы изучения человеческой личности.
Значительное количество работ по юридической психологии появилось в России в третьей четверти XIX в. Это работы И.С. Баршева «Взгляд на науку уголовного законоведения», К.Я. Яновича-Яневского «Мысли об уголовной юстиции с точки зрения психологии и физиологии», А.У. Фрезе «Очерк судебной психологии», Л.Е. Владимирова «Психические особенности преступников по новейшим исследованиям» и некоторые другие.
В указанных работах высказывались мысли о чисто прагматическом использовании психологических знаний в конкретной деятельности судебных и следственных органов. Так, И.С. Баршев писал, что если судья не знает психологии, то это будет «суд не над живыми существами, а над трупами».
Попытка использовать данные психологии в расследовании преступлений сделана в работах немецких ученых И. Гофбауэра «Психология в ее основных применениях в судебной жизни» (1808) и И. Фридриха «Систематическое руководство по судебной психологии» (1835).
Психологические вопросы оценки свидетельских показаний занимали и выдающегося французского ученого-математика Пьера Симона Лапласа. В «Опытах философии теории вероятностей», изданной во Франции в 1814 г., П.С. Лаплас делает попытку дать материалистическую интерпретацию вопроса надежности судебных решений. Он считал, что вероятность того, что данное показание соответствует действительности, слагается:
из вероятностей самого события, о котором повествует свидетель;
из вероятности четырех гипотез в отношении допрашиваемого:
а) свидетель не ошибается и не лжет;
б) свидетель не лжет, но ошибается;
в) свидетель не ошибается, но лжет;
г) свидетель и лжет, и ошибается.
Лаплас понимал, насколько трудно оценить правдивость или ложность показаний свидетелей из-за большого числа сопровождающих обстоятельств, но считал, что суд в своих суждениях опирается не на математическую достоверность, а лишь на вероятность. Но, тем не менее, схема Лапласа интересна, как первая попытка создать научную методику оценки свидетельских показаний.
