А вот и русский (уже не саговый, а летописный) текст под годом 6420 (912). «Олег спросил кудесника: «Отчего ми есть умрем?» И рече ему кудесник один: «Княже, конь, егоже любиши и ездиши на нем, от то и умрети». Олег же приим въ уме, си рече: «Николи же всяду на нь, ни вижю его боле того», и повелелъ кормити и не водити его к нему, и пребы неколико лет не виде его, дондеже на грекы иде. И пришедшу ему к Кыеву и пребывьшю 4 лета, на пятое лето помяну конь, от него же бяхуть рекл волсвли умрети, призва старейшину, конюхом, рече: «Како есть конь мой, его же бех поставил кормити и блюсти его?» Он же рече: «Умерл есть». Олег же посмеялся и укори кудесника, реча: «То ти неправо глаголють волсви, но все ложь есть: конь умерлъ есть, а я живъ». И повелелъ оседлати конъ: «А то вижу кости его». И приде на место, идеже беша лежаще кости его голы и лоб гол, и сседе коня, и посмеяся рече: «От сего ли лба смерть было взяти?» И вступи ногою на лоб; и выникнувши змия изо лба и уклюну в ногу, и с того разболеся и умре».
Откуда кто взял? Норвежцы ли из «Нестора», или Нестор у норвежцев?… Или никто ни у кого не «брал»? Ведь переселенцы из одной земли в другую, став дедами, в старину, как и теперь, любили рассказывать внукам приключения своей молодости. А внук, сам ставши дедом, передаст историю потомкам, уже не задумываясь, где и когда происходили дела старины седой… и происходили ли вообще. Так норвежские события становятся русскими или наоборот; для сборника сказок это неплохо, но вот когда иностранная сказка становится фактом отечественной истории – возникает путаница.
О заимствованиях из византийских письменных источников сообщает Н. М. Сухомлинов: «Все летописцы наши пользовались византийскими источниками. В древней летописи (Нестора) приводятся неоднократно места из хроники Георгия Амартола, по разным поводам из различных частей ее».
На апокрифического Мефодия Патарского прямо ссылается летописец наш при рассказе о нашествии половцев в 1096 году. «Мефодий, – пишет он, – свидетельствует, что 8 колен измаильских убежало в пустыню, и из сих 8 колен, в кончине века выйдет нечистое племя, заключенное в горах Александром Македонским».
А о месте этих гор он выражается так: «Новгородец отрок Гюраты узнал от Югров о неслыханном чуде: о горах, «зайдучи залив моря», в которых вечный крик и говор, и люди секут гору, хотяще высечися. Это и есть люди, заключенные Александром Македонским». И затем приводится еще одно свидетельство о них из сочинений того же Мефодия.
Сухомлинов пишет: «В выборе источников ясно обнаруживаются позднейший век и образованность автора начальной летописи и искусство его, как писателя. В этом отношении замечательно подчинение всего вносного главной мысли повествования. В способе пользования источниками как отечественными, так и иностранными, заметны единство, одинаковость приемов: летописец обыкновенно не записывает свидетельства своего источника дословно во всем объеме, а приводит из него извлечения, связывая его с главным предметом повествования».
Такой вот фантастический плагиат составляет «мясо» на сухом хронологическом скелете из походов разнообразных князей. Причем автор ухитряется даже дать словесные портреты и характеристики этим никогда не виданным им героям. Так, о князе Ростиславе (1065) говорится: «Бе же Ростислав муж добль, ратен, и красен лицем и милостив убогым», а о Глебе (1078) так: «Бе бо Глеб милостив убогим, и страннолюбив, тщанье имея к церквам, теплъ на веру и кроток, взором красен».
Такие характеристики автор дает почти всем князьям при упоминании о их смерти. Насколько они правдоподобнее, чем описанные между ними исторические чудеса, предоставляем судить читателю, отметим только, что и схема княжеских династий, изложенных в летописях, совершенно неправдоподобна с физиологической и даже с психологической точки зрения.
Родила царица в ночь…
Спрашивается, можно ли определить правдоподобность династической хронологии первой русской летописи при помощи чисто «физиологических» рассуждений? Оказывается, можно!
Предположим, нам представлена непрерывная династия, в которой престол всегда переходил от отца к старшему сыну. Понятно, что отец мог царствовать мало лет, сын долго, внук или долго, или мало и так далее. Но несмотря на все случайное разнообразие лет власти каждого из них уже для пяти‑шести поколений мы обнаружим, что СРЕДНИЙ срок правления будет лишь на два‑три года превышать время достижения половой зрелости, общий для всех людей. В самом деле! Если папаша‑долгожитель просидит на троне сто лет, его сыну власти не перепадет вовсе (нуль годов правления), а трон унаследует в лучшем случае внук, если не правнук. Невозможно даже представить, чтобы после такого папаши его родной старший сын держал трон еще сто лет. Ведь он помрет. А потому от фантазий перейдем к фактам.
Ввиду того что все династии стремились сохранять престол за своим родом, наследников обычно женили рано, и первый ребенок рождался если не через год, то года через два‑три после того, как юные родители могли его зачать. Отсюда ясно, что среднее время царствований в династии, где престол переходит от отца к сыну, должно лишь на год или два превышать время наступления половой зрелости, а следовательно, и брачного возраста. А потому всякая историческая хронология подтверждается физиологией лишь тогда, когда мы видим среднее время царствований от 17 до 22 лет. В случае перехода престола от деда к внуку в расчет нужно принять и отца последнего, дав ему время царствования, равное нулю лет, а в случае перехода трона от старшего брата к младшему надо считать только младшего брата, прибавив ко времени его царствования года два‑три, так как вторые дети рождались, в среднем, через два‑три года после первых.
Вот примеры из документально подтвержденных историй различных династий.
В Германии от воцарения Генриха IV (1056) до низложения Вильгельма II (1918) прошло 862 года и было 40 смен владык, так что даже и при валовом подсчете на каждую смену пришлось, в среднем, около 21,5 года, то есть половая зрелость достигалась принцами на 18 году.
В английской династической истории от воцарения Эдуарда III Исповедника (1042) до воцарения Виктории (1837) прошло 795 лет и было 37 смен, по 21,4 года на каждую. Опять половая зрелость пришлась на 18 лет. То же и во французской истории: от воцарения Анри I (1030) до низложения Наполеона III прошло 840 лет и было 42 смены, на каждую в среднем 20 лет, что дает половую зрелость около 17 лет.
Так и в русской династической истории от Михаила Федоровича (1613) до низложения Николая II (1917) прошло 304 года, и если исключить отсюда убиенных тотчас по воцарении Иоанна Антоновича и Петра III, было 15 смен, на каждую в среднем 20,3 года. Опять получается половая зрелость в возрасте 17 лет.
Какова же хронология древних русских великих князей с точки зрения общечеловеческих физиологических законов? Очень, очень интересная хронология!
Рассмотрим «Продолжение Новгородской летописи» по списку Археографической комиссии. В приложении к ней мы находим родословную Московского великого князя Василия Темного (1425–1462). Написана она по образцу родословной Иисуса в Евангелии от Матфея («Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, Иаков родил Иосифа…»).
«Первый князь на русской земле Рюрик пришедший из немец (в 854 году).
1. Рюрик родил Игоря (1‑й сын).
2. Игорь родил Святослава, что ходил к Царьграду ратью (1‑й сын).
3. Святослав родил Володимира Великого, что крестил рускую землю (3‑й сын).
4. Володимир родил Ярослава (3‑й сын).
5. Ярослав родил Всеволода (5‑й сын).
6. Всеволод родил Володимира (1‑й сын).
7. Володимир родил Мономаха (1‑й сын).
8. Мономах родил Юрия (7‑й сын).
9. Юрий родил Всеволода Великого гнезда (5‑й сын).
10. Всеволод родил Ярослава (1‑й сын).
11. Ярослав родил Великого Александра храброго (Невского, 1‑й сын).
12. Александр родил Даниила Московского (4‑й сын).
13. Даниил родил Ивана (Калиту), что избавил русскую землю от воров и разбойников (3‑й сын).
14. Иван родил Семеона (1‑й сын).
15. Семеон родил Ивана (5‑й сын).
16. Иван родил Дмитрия (1‑й сын).
17. Дмитрий родил Василия (1‑й сын).
18. Василий родил Василия [6]».
Мы видим, что полный промежуток их власти (1462 год минус 854 год) равен 608 годам, а царствований было 19, значит, на каждое приходится в среднем 32 года. Если бы правили всегда первенцы, то половая зрелость достигалась бы этими царями лишь около 29 лет, а это невероятно поздно. Но преемниками были не всегда первенцы, а иногда даже и пятые сыновья. Считая на каждое новое мужское рождение в среднем по два года, мы должны вычесть из суммы царствований семьдесят восемь лет, поскольку:
2Ѕ(3+3+5+7+4+4+3+5) = 78.
Результат – 530 лет (608 минус 78). Разделив их на 19 царствований, получаем на каждое в среднем около 28 лет, а вычтя еще три года (поскольку рождение происходит не сразу по достижении детородного возраста), имеем половую зрелость в 25 лет, что тоже слишком поздно.
Рассмотрим другой фрагмент, где показана прямая династическая линия «отец‑сын»:
ИГОРЬ РЮРИКОВИЧ (начало с 913 года)
СВЯТОСЛАВ ИГОРЕВИЧ
Св. ВЛАДИМИР СВЯТОСЛАВИЧ
ЯРОСЛАВ ВЛАДИМИРОВИЧ
ИЗЯСЛАВ ЯРОСЛАВИЧ
СВЯТОПОЛК ИЗЯСЛАВИЧ (конец на 1113 году)
От 913 по 1113 год прошло ровно 200 лет и было 6 смен, на каждую в среднем 33 с третью года, ровно по три смены в столетие. В середине XIX века, «восстанавливая» династическую историю допотопных египетских фараонов, египтолог Бругш – для простоты ли расчетов, по простоте ли душевной – тоже так и считал, по три фараона в столетие. Возможно, это не просто совпадение, и сочинители нашей истории тоже стояли на принципе «три в столетие»?…
Для обыденной жизни Средневековья совершенно не нужна была мера времени в сто лет. Нет никаких астрономических причин считать столетие чем‑либо примечательным. Столетие стало нужным как удобная десятичная мера времени лишь при создании хронологии (в XVI веке или незадолго до него), а раньше век понимался людьми как продолжительность жизни человека или как «время рода», смены поколений; об этом можно прочесть в историко‑этимологических словарях или в словаре В. Даля. В первом случае пятьдесят‑шестьдесят лет, во втором – семнадцать‑двадцать лет. На век человека проходилось три века смены поколения, 17Ѕ3 = 51, или 20Ѕ3 = 60. При жизни человека и в самом деле происходит три смены поколений. Мало кто знает своих правнуков (четвертое поколение) даже и сейчас, хотя продолжительность жизни ныне выше, чем во времена Рюрика. Исследователи фольклорных летописаний, в которых век вовсе не считался за столетие, стали придавать этому слову современный смысл, вот и получилась чепуха.
Но если даже мы и обойдем этот щекотливый вопрос, то все же выходит, что наши предки в промежуток от Х до XII века достигали половой зрелости только на тридцатом году своей жизни. Это настолько поздно, сравнительно с приведенными выше английскими, немецкими, французскими и русскими позднейшими династиями, что поверить такой хронологии невозможно, а значит, нельзя считать достоверными и летописи, живописующие деятельность представителей этих династий.
Но аналогичные загадки мы находим и в XIV–XVI веках. Приводит в смущение необыкновенно большая продолжительность царствования чередующихся в Москве Василиев и Иванов. Действительно, Василий II воцаряется в 1389 году, а Иван IV оканчивает свое царствование в 1584 году. Прошло 195 лет и всего лишь пять поколений, на каждое по 39 лет, что дает достижение половой зрелости только в возрасте более тридцати лет. Но как же это могло быть? Ведь в наличности пять первопоколений. Недочеты продолжительности царствования предков обязательно возмещаются избытком продолжительности потомков и наоборот; мы рассматриваем СРЕДНЮЮ величину.
Вот хотя бы аналогичное чередование четырех последних Николаев и Александров в династии Романовых. От 1825 года, когда воцарился Николай I, и до 1917, когда после Александров I, II и III царствовал Николай II, прошло 92 года. Разделив их на пятерых, получаем на каждое поколение 18,5 лет, что дает нормальную половую зрелость лет в 16–17.
А как же в чередовании пяти московских Василиев и Иоаннов мы получаем достижение половой зрелости лишь в 30‑летнем возрасте? Здесь что‑то неладно, или в хронологии, или в родословии.
Нерусские русские имена
Присмотримся, однако, и к именам русских владык.
Последний великий князь со славянским именем Ярослав III Ярославич родился вскоре после того, как греки отняли свою столицу Царьград у крестоносцев, владевших ею с 1204 по 1261 год. И сразу после этого события славянские имена русских князей прекратились, что может свидетельствовать лишь об одном, а именно о перемене религии из‑за окончания культурного влияния Западной Европы, что и было вызвано как раз падением латинской феодальной империи на греко‑славянском Востоке. После трех киевских и владимирских Святославов, четырех Изяславов, трех Мстиславов, четырех Владимиров, трех Всеволодов и так далее, мы видим с этого времени и до перенесения столицы в Петербург (и начала в нем новой русской культуры) пятерых Василиев, пятерых Иванов (Иоаннов), пятерых Дмитриев, двух Федоров, да и остальные одиночки оказываются с греческими именами, свойственными тому самому периоду.
Иоанн II в Москве воцарился через 12 лет после Иоанна VI в Царьграде, и три года оба царствовали одновременно (1353, 1354 и 1355 годы). Иоанн III сел на трон через 14 лет после смерти Иоанна VII в Царьграде, а родился и получил имя еще при его жизни, очевидно в его честь. Андрей III Александрович воцарился и умер при греческом (византийском) Андронике, Иоанн III Васильевич родился при греческом Иоанне Палеологе и тоже, вероятно, получил имя в его честь.
Мы не приводим здесь времени появления и распространения среди русских властителей других христианских имен, а укажем лишь на то, что и они достоверны лишь со времен Крестовых походов и по хронологическому сопоставлению между собою могут подтвердить или, во всяком случае, подвергнуть сомнению сложившиеся к нашему времени представления о путях распространения культуры по Старому свету.
