— Кто ты такая, чтоб тебя дурачить… — буркнул себе под нос Ксавье.
— Вот спасибо! — надулась Молли.
— Слушай! — Ксавье повернулся к ней. — Знаешь, в фильмах ужасов герой непременно решает зайти в темную комнату, где поджидает убийца?
— Ну? — недоуменно протянула Молли.
— Ты не спрашиваешь, почему он такой тупой, что лезет в эту комнату?
— Ну, нет, это же кино! Его просто смотришь.
— Именно, — кивнул Ксавье. — Вообрази, что смотришь кино, и не задавай вопросов, иначе только сильнее запутаешься.
Молли, похоже, хотела поспорить, но закусила губу и неохотно кивнула.
Запертые ворота легко отворились по команде Габриеля, и все четверо медленно подошли к ступеням крыльца. Я отметила, как встревожилась Айви при виде неровных царапин на досках крыльца — глубиной они были не меньше полудюйма, тянулись по всему крыльцу и резко загибались к одному из окон, словно кого-то после жестокой драки затащили внутрь. Мне сразу представилась несчастная смертная, вынужденная вести себя подобным образом. Наверняка она загнала себе занозы под ногти. Я содрогнулась, подумав, какую боль причинила себе одержимая сестра.
Полотняный навес над длинным крыльцом держался на нарядных столбиках. У стола, накрытого к вечернему чаю, стояла пара плетеных кресел-качалок. Печенья на тарелке достались насекомым, в фарфоровых чашечках наросла плесень. Дверь-шторка выглядела исцарапанной, сетка была в дырах, словно кто-то пытался сорвать ее с петель. Ксавье с Габриелем обменялись взглядами.
— Ну вот… — тяжело вздохнул Ксавье и легонько нажал латунный звонок. Где-то внутри звякнули колокольчики. Потом несколько долгих минут длилось молчание.
— Рано или поздно им придется нас заметить. — Айви скрестила руки на груди. — Позвони еще.
Ксавье повиновался и на это раз дольше не отпускал кнопку. Колокольчики звенели громче, в их звуке прорезалось нечто зловещее, словно предвестье беды. Знали бы сестры, что у дверей их ждет помощь!.. В прихожей что-то прошелестело, однако дверь осталась закрытой. Габриель с Айви могли ее вышибить, не моргнув и глазом, но вряд ли этот способ убедил бы перепуганных монахинь, что гости на их стороне.
— Прошу вас, откройте, — убедительно произнес Габриель, склонившись к сетке. — Мы хотим вам помочь.
Дверь чуть приоткрылась, по-прежнему удерживаемая цепочкой. Монахиня в щелку подозрительно оглядела моего брата.
— Меня зовут Габриель, это моя сестра, а это наши друзья, — ласково продолжал тот. — Позвольте спросить, как вас зовут?
— Сестра Вера, — ответила монахиня. — Зачем вы здесь?
Айви решила выступить вперед и объявить о своих намерениях.
— Мы знаем о болезни сестры Мэри Клер и о том, что ее вызвало, — полным сочувствия голосом заговорила она. — Вам больше не нужно таиться. Мы можем изгнать создание, овладевшее ею.
— Можете? — В голос монахини прокралась надежда, но тут же вновь отступила перед подозрительностью. — Простите, но я вам не верю. Мы приглашали всех священников в округе — они бессильны. Чем вы лучше?
— Вам придется нам довериться, — строго сказала Айви.
— Доверие в наше время большая редкость, — возразила монахиня.
— Мы кое-что знаем, — настаивала Айви. — То, чего не знают другие.
— Откуда мне знать, что вы — не из них?
— Полагаю, вы верите в Бога, сестра? — вмешался Габриель.
— Я видела такое… — Судя по голосу, сестра уже сомневалась в собственной вере. Впрочем, она тут же опомнилась: — Конечно, верю.
— Тогда поверьте, что Он и сейчас здесь, — сказал Габриель. — Я знаю, ваша вера подверглась жестокому испытанию, однако на то есть причина. Вас коснулась тьма — но не сломила. Теперь вас коснется свет. Благословенны чистые сердцем, ибо они узрят Господа. Благословенны гонимые за праведность, ибо их есть царствие небесное. Впустите нас, сестра, дайте Богу вернуться в ваш дом. Прогнав нас, вы уступите тьме.
Молли, разинув рот, уставилась на моего брата, а за дверью стояла мертвая тишина. Затем цепочку откинули, и входная дверь обители распахнулась. Сестра Вера стояла в дверях с полными слез глазами.
— О, звезды мои, — шептала она. — Он не оставил нас.
Сестра оказалась крепкой женщиной лет шестидесяти, бледнокожей и свежеумытой. Вокруг глаз и рта лежали морщинки — сколько же их прибавилось за последние месяцы! Настольная лампа освещала широкий коридор и изгиб лестницы, но в воздухе пахло затхлостью.
Пока Габриель представлялся и представлял остальных, я придвинулась к черно-белым фотографиям в рамках, украшавшим стену. Хотя потрескавшиеся стекла мешали смотреть, я разобрала, что это снимки официального открытия монастыря в 1863 году. Здание было выстроено для группы ирландских монахинь, которые полвека содержали здесь сиротский приют и убежище для падших женщин.
Сестра Вера молча провела нас через зал, где на полу лежали ряды тонких тюфяков — как видно, сестры боялись спать наверху. Поднимаясь по лестнице, я успела заглянуть в кладовую, лазарет и сельского вида кухню. Когда-то здесь было чудесно: уютно зимой, светло и прохладно летом, но сейчас в доме поселилась беда. На полу кухни валялись осколки разбросанной кем-то посуды. В углу лежали грудой поломанные стулья и куча разодранного постельного белья. Из увиденного я сделала вывод, что сестры пытались изгнать демона своими силами. От разорванных страниц Библии я отвела взгляд — все во мне перевернулось. Странно было видеть столько следов демонических деяний в земной обители. Нечто свирепое и ужасное сотрясало этот дом до самого основания, разбивало глиняные вазы, переворачивало мебель. И еще здесь было ужасно душно, даже в призрачном облике я почувствовала тяжелую жару. Молли мигом скинула куртку, остальные же словно не замечали дискомфорта.
На втором этаже мы миновали ряд келий, откуда вынесли матрасы, и наконец вступили на винтовую деревянную лестницу на чердак — там, ради ее и общей безопасности, поместили сестру Мэри Клер. Сестра Вера запнулась на ходу, словно ее не держали ноги.
— Вы в самом деле сумеете вернуть сестру Мэри в руки Господа? — спросила она.
— Прежде чем ответить, мы должны оценить ее состояние, — сказал Габриель, — но мы, конечно, попытаемся.
Айви ласково тронула сестру за плечо.
— Отведите нас к ней, пожалуйста.
Монахиня с беспокойством перевела взгляд на Молли и Ксавье.
— Всех? — слабым голосом уточнила она. — Вы уверены?
Габриель натянуто улыбнулся.
— Они крепче, чем кажутся.
На верху лестницы была единственная запертая дверь. Даже в астральной форме я ощущала пульсирующее за ней зло — словно некая материальная сила отталкивала Айви и Габриеля. К запаху сырости здесь примешался сочившийся из-под двери запах подгнивших плодов — уже обмякших, побуревших, подъеденных насекомыми. Ксавье поежился, Молли закашлялась и зажала себе нос. Мои сородичи остались невозмутимыми, стояли плечом к плечу, всем видом выражая неразделимое единство.
— Извините за запах, — смущенно пробормотала сестра Вера. — Освежитель воздуха не справляется.
На узкой площадке горела всего одна свеча, капавшая воском на серебряный подсвечник. Сестра Вера, порывшись в глубоком кармане, извлекла старинный медный ключ. За дверью послышались тяжелые шаги, прерывистое дыхание, по полу проскребли ножки кресла. Затем, казалось, кто-то скрипнул зубами, и следом раздался резкий щелчок — словно треснула кость. Сестра Вера перекрестилась и безнадежно взглянула на Габриеля.
— А если вы не сумеете ей помочь? — прошептала она. — Что, если и господним посланцам придется отступить?
— Его посланцы не отступают, — спокойно возразила Айви. Она достала из кармана черную ленточку и теперь хладнокровно связывала светлые локоны в пучок на затылке. Простой жест, но для меня он обозначил готовность к яростной борьбе.
— Тут столько тьмы… — Лицо сестры Веры скривилось от боли. — Живой, дышащей, осязаемой тьмы. Я не хочу брать на себя ответственность за погибшую жизнь.
— Этой ночью никто не погибнет, — сказал Габриель. — Пока мы здесь.
— Как знать, — покачала головой монахиня. — Я столько уже повидала… не могу поверить… не знаю, что мне…
К моему удивлению, вперед выступил Ксавье.
— Не в обиду будь сказано, мэм, нельзя терять времени. — Он говорил ласково, но твердо. — Одну из ваших сестер терзает демон, а мир на грани Апокалипсиса. Они все сделают, чтобы вам помочь, только позвольте им сделать свое дело.
Взгляд его на миг стал далеким, словно Ксавье вспоминал какие-то давние события. Потом он вернулся к реальности и положил ладонь на плечо монахини.
— Есть вещи, непостижимые для человека.
В эту минуту я расплакалась бы, если бы призраки могли плакать. Узнала свои собственные слова. Я сказала их Ксавье в ту ночь на пляже, когда в нерассуждающей вере бросилась со скалы, позволив крыльям вырваться, остановить падение и доказать, кто я есть.
Убедившись, что это не глупая шутка, Ксавье без конца сыпал вопросами. Хотел знать, зачем я здесь, с какой целью, и в самом ли деле существует Бог. Я тогда ответила: «Есть вещи, непостижимые для человека». Мой друг не забыл этих слов.
Та ночь вспоминалась мне, словно была вчера. Стоило закрыть глаза — и нахлынуло волной. Я увидела компанию подростков у костра, огненные самоцветы угольков, гаснущих на песке. Вспомнила острый запах моря, ткань голубого свитера Ксавье под моими пальцами. Вспомнила черные скалы, похожие на фоне лилового неба на поставленные стоймя костяшки домино. Вспомнила тот миг, когда всем телом подалась вперед, оставив земное притяжение… В ту ночь все и началось. Ксавье принял меня в свой мир, и я перестала быть девочкой, сквозь стекло разглядывающей жизнь, к которой ей не суждено принадлежать. Воспоминания заполнили меня тоской. Мы тогда думали, что самое страшное — выстоять перед Айви с Габриелем, узнавшими, что я открыла нашу тайну другому. Знали бы мы, что ждет нас впереди!
Звук повернувшегося в замке ключа вернул меня к действительности. Выслушав Ксавье, сестра Вера набралась отваги открыть замок. У всех перехватило дыхание от хлынувшего изнутри зловония гнилых плодов и пронзившего тишину рычания. Время будто остановилось на те мгновения, пока медленно отворялась дверь.
Комната оказалась довольно обычной: немногим больше келий на втором этаже, скудно обставленной. Но существо, скорчившееся в ней, было каким угодно, только не обыкновенным.
Глава 26
НЕ ВИЖУ ЗЛА, НЕ СЛЫШУ ЗЛА
На первый взгляд она представлялась обычной женщиной — насторожившейся при виде незнакомцев, но все же женщиной. На ней было платье-сорочка до колен — симпатичное, только порванное, испачканное черным и вымазанное кровью. Длинные черные волосы падали на плечи спутанными лохмами. Женщина сидела на корточках у каминной решетки и, горстями зачерпывая сажу, размазывала ее по половицам. Колени в ссадинах, словно она ползала на них по полу. Присутствуй я там во плоти, первым моим побуждением было бы броситься ей на помощь, поднять на ноги и утешить. Я взглянула на Айви с Габриелем — они не двигались. Почему — я поняла, заглянув в глаза той, которая уже не была Мэри Клер. Увидели это и остальные, и Молли, сдавленно вскрикнув, спряталась за спину Ксавье. На его лице за короткие секунды жалость сменилась изумлением, потом отвращением и снова жалостью. Такого он еще не видывал и не знал, как реагировать.
Юная монахиня, лет двадцати, не старше, скорчилась на полу и больше походила на животное, нежели на человека. Лицо ее уродливо исказилось, огромные черные глаза не мигали. Губы распухли и потрескались; я рассмотрела, что они прокушены насквозь. На коже рук и ног были выжжены сложные символы. Комната пребывала не в лучшем виде: матрас и белье изорваны в клочья, на полу и потолке глубокие царапины, на стенах выцарапаны слова древнего языка. Я не узнавала алфавита. Удивилась, как ей удалось заляпать стены кофе, но тут же поняла, что это не кофе, а кровь. Демон по-собачьи склонил голову набок и задержал взгляд на пришельцах. После тягостной паузы снова раздалось рычание. Демон скрежетал зубами, голова его поворачивалась из стороны в сторону, высматривая путь для бегства.
Габриель и Айви, оставив остальных за спиной, одним движением оказались в комнате. Демон округлил глаза и плюнул в них. Слюна была окрашена красным — кровь от прокушенного языка. Я отметила, что он не моргает и целится с пугающей точностью. Айви с Габриелем сомкнули руки, и демон завопил, словно одно лишь это движение причинило ему острую боль.
— Твое время на земле истекло. — Габриель устремил на тварь стальной взгляд, его голос исполнился власти. Демон мгновенье всматривался в противника, узнал и раздвинул губы в жуткой ухмылке. Я увидела, что зубы сестры Мэри стерты до неровных пеньков.
— И что будете делать? — с издевкой осведомился демон тоненьким голоском. — Изгонять меня святой водой и распятием?
Лицо Айви не дрогнуло.
— Ты и вправду думаешь, что нам понадобятся игрушки, дабы уничтожить тебя? В нас живет Святой Дух. Скоро он наполнит эту комнату и сбросит тебя в бездну, из которой ты вылез.
Демон, если и был встревожен, не показал этого.
— Я знаю, кто вы. Одна из ваших теперь принадлежит нам. Маленькая…
Ксавье бросился бы на демона, не ухвати его за руку Молли. Тогда он с усилием отвернулся. Донесся его шепот.
— Он знает наши слабости, — словно мантру, бормотал Ксавье, — он играет на наших слабостях.
До сих пор Ксавье не встречался с одержимостью, но из занятий в воскресной школе вынес представление о том, как действует дьявол.
— Забавно, что ты об этом упомянул, — обратился к демону Габриель, — потому что мы именно об этом и хотели с тобой поговорить.
— Вы думаете, я выдам своих? — зашипел демон.
— Выдашь, — спокойно кивнула Айви.
Демон оглянулся через плечо, сверкнул глазами… Порыв ветра вдруг сбил Ксавье с ног и швырнул о стену. Парень сполз на пол, и, к моему ужасу, невидимая сила поволокла его по полу.
— Остановите его! — вскрикнула Молли, потянувшись к парню.
— Нет, Молли! — Ксавье стиснул зубы, когда его швырнуло на стальную раму кровати. — Стой на месте.
— Угроза на угрозу, — усмехнулся демон, глядя на бьющегося в невидимой хватке Ксавье.
— Довольно! — Габриель простер ладонь, и демон, вскрикнув, скорчился от боли. Кто из них сильнее, сомневаться не приходилось. — Мы не в игры играем, — мрачно бросил мой брат. — Нам нужен портал.
— Ты в своем уме? — проворчал демон. — Смерти ищешь?
— Мы ищем сестру, — ответила Айви, — и ты нам скажешь, как ее найти.
— Попробуй, заставь! — сплюнул демон.
— Если ты настаиваешь. — Раздался приглушенный хлопок, и из пальцев Айви ударили струи белого света. Она сгибала и переплетала пальцы, и белые лучи вонзались в демона электрическими разрядами.
Он взвыл и схватился за бока.
— Стой, перестань!
— Скажешь нам, что мы хотим знать? — спросила Айви, медленно поворачивая ладонь так, чтобы лучи сплетались в теле демона и заставляли его вопить все громче. Айви выбрала щадящий метод: я знала, что Святое Сияние, терзая демона, нисколько не повредит телу сестры Мэри.
— Да! — взвизгнул демон. — Я вам помогу! Перестань!
Айви резко сжала кулак, и свет погас. Демон в изнеможении рухнул на пол.
— Как их легко убедить, — пробормотал Габриель.
— Они не понимают верность, — презрительно бросила моя сестра и властно обратилась к демону: — Где портал?
— Все равно, — прохрипел тот, — вам сквозь него не пройти.
— Отвечай на вопрос, — приказал Габриель. — Как ты сюда попал?
— Может, просто отправите меня обратно? — попробовал торговаться демон. — Вы ведь затем и пришли? Неужели вы ради исполнения своих планов оставите меня мучить эту бедняжку? — Он поцокал языком, изображая разочарование. — Вот так ангелы!
Габриель очень медленно, напоказ, начертил в воздухе знак креста и, закончив, сделал такое движение, словно ловил что-то ладонью. Потом размахнулся и бросил невидимый предмет в демона. Тот завопил и скорчился на полу, пуская пену изо рта.
— В Алабаме есть одно место — называется Брокен-Хилл. Там железнодорожная станция. Много лет назад случилось крушение, погибло шестьдесят человек. Ближайший портал там.
— Должен быть портал и в Венус-Коув! — вскинулся Ксавье. — Через который Джейк утащил Бет.
— Могущественные демоны умеют открывать порталы по своей воле, — объяснил ему Габриель. — Тот был временным, только пока нужен Джейку.
Ксавье разглядывал демона на полу.
— Откуда нам знать, правду ли он говорит?
— Если в Брокен-Хилл было крушение — может быть, и правду, — заметила Айви. — Катастрофы, унося невинные жизни, иногда образуют портал. — Она помолчала. — И все же он способен лгать. Габриель, сможешь проникнуть в его мысли, проверить, правду ли он сказал?
Гримаса отвращения свела лицо, ему противно было касаться разума подобного создания. Габриель как-то рассказывал мне, что разум демона густой и забит липкой черной субстанцией вроде вара. Оттого-то экзорцизм так мучителен для пораженного смертного. Проникнув в тебя, эта субстанция прилипает, заражает и подобно грибнице прорастает. Разделение порой оказывается смертельным. Это все равно, что разрывать надвое душу, причем одна часть не желает отделяться. Получается перетягивание каната, а канатом служит человеческое тело. Я не сомневалась, что, узнав от демона все необходимое, мои родные вырвут его из тела Мэри Клер. Видеть этого мне не хотелось, но и отвернуться я не смогла.
Габриель прикрыл глаза, и демон схватился за голову, словно от жестокой мигрени. Почти сразу брат вздрогнул и открыл глаза. Его идеальные черты выражали отвращение.
— Сказанное — правда.
— Значит, найдя портал, мы сможем вернуть Бет? — спросил Ксавье.
— Если бы так просто! — усмехнулся демон. — Вам сквозь него не пройти.
— Путь есть всегда, — ровным голосом возразила Айви.
— Это точно, — издевался демон, — только я бы на вашем месте воздержался от всяких трюков. Обратного пути может не оказаться.
— Мы не опускаемся до трюков, — бросил Габриель.
— А почему бы не выторговать ее? — предложило создание ада, злобно кривя губы и устремив пустой черный взгляд на Ксавье. — Выменяйте на него. Он согласится, верно, мальчик? Я по глазам вижу. Пожертвуешь душой, чтобы вернуть подружку? Высокая цена за существо, которое даже не человек. Откуда тебе знать, есть ли душа у нее? Она такая же, как я, — только работает на конкурирующую фирму.
— На твоем месте я бы заткнулся.
Ксавье отбросил с лица прядь волос, и на пальце у него блеснуло мое обетное кольцо. В черной футболке и джинсах, он не походил на небесное создание, однако выглядел высоким и сильным — и очень злым. Я видела, как хочется ему кулаком стереть усмешку с этого лица, но Ксавье никогда не смог бы ударить девушку, даже одержимую.
— Что, задел? — проворковал демон.
Я думала, Ксавье сорвется, он же, напротив, прислонился к стене, холодно разглядывая тварь.
— Мне тебя жаль. Ты, верно, и не знаешь, что такое быть любимым или необходимым кому-то. Хотя ты прав: Бет не человек, потому что у людей есть души, за которые им вечно приходится бороться. Для них каждый день — бой за то, чтобы слушаться голоса совести и поступать хорошо. Если бы ты хоть немного знал Бет, то понимал бы: у нее нет души — она вся душа. Она исполнена души, как ни один человек. Тебе этого не постичь, тебе ничего не ведомо, кроме пустоты и ненависти. А пустота и ненависть не победят — увидишь сам.
— Ты слишком самоуверен для простого смертного, — отозвался демон. — Откуда тебе знать, что твоя душа, поддавшись искушению, не станет такой же черной и изломанной, как у меня?
— О, думаю, этого не случится, — улыбнулась Айви. — Его душа уже отмечена нами. Ксавье отведено место на Небесах.
— А теперь, с вашего позволения, — легко вставил мой брат, — хватит пустых разговоров.
Демон, осознав, что предвещают эти слова, подскочил, по-кошачьи выгнул спину и яростно зашипел. Молли, так и застрявшая в дверях, пригнулась, словно ожидала, что по комнате сейчас залетают предметы.
— Теперь вам надо петь на латыни? — робко спросила она.
Габриель бросил на нее короткий взгляд.
— Спрячься под кровать, Молли. Не надо тебе этого видеть.
— Ничего, — покачала головой Молли, — я смотрела «Экзорциста».
Мой брат невесело хмыкнул.
— Все будет немножко иначе. Людям, чтобы отослать демона в ад, нужны молитвы и ритуалы. Но мы в силах обойтись без них.
Он протянул руку, и Айви переплела свои тонкие золотистые пальцы с его пальцами. В тот же миг они расправили крылья по всей ширине комнаты, отбросив тени на стены. Остальные потрясенно смотрели, как распростертые крылья вспыхивают, образуя вокруг облако. Тела ангелов мелодично загудели и чуть заметно вознеслись над полом. И тогда Габриель заговорил:
— Во имя Господа нашего Христа и всего святого я приказываю тебе удалиться. Верни эту земную плоть в руки Господа и ползи в огненную яму, где тебе место.
Голова демона задергалась, словно в припадке. Облако золотистого света ползло к нему — прекрасное для человеческого взгляда, но смертельное для посланцев тьмы. Демон попытался прорваться мимо моих родичей, но сила света отбросила его назад. Тогда демон бросился на пол. Когда светящийся туман окутал его, тело сестры Мэри испустило из ноздрей дым и зашкворчало, словно мясо на жаровне для барбекю. Молли в ужасе разинула рот и попятилась, зажав уши, чтобы не слышать придушенных воплей демона. Ксавье тоже побледнел и сглотнул слюну; лицо его выражало боль. Тело на полу напряглось, вскинулось в жестокой конвульсии. На животе сестры Мэри вздулся пузырь, продвинулся вверх, к груди; из нее словно произрастал ужасный гриб. Ксавье скривился, расслышав сквозь стоны и тяжелое дыхание жуткий треск ребер. Теперь вздувалось уже горло женщины, а потом рот ее вдруг широко открылся, и монахиня начала давиться и булькать. Айви с Габриелем сосредоточились, их сияние обвило шею сестры… Густая, черная, дымящаяся жижа выплеснулась из ее открытого рта и дохлой рыбиной шлепнулась на пол.
Айви уронила руки, втянула крылья и устало опустилась на колени, а Габриель склонился над лежащим женским телом. Освободившись от ядовитой твари, державшей ее в заложницах, сестра Мэри резко переменилась. Злобная мина сменилась выражением покоя, несмотря на наверняка мучившую ее боль. На избитом, покрытом ссадинами лице распахнулись светлые голубые глаза. Молодая женщина освобождено вздохнула и уронила голову на плечо. Габриель озабоченно коснулся ее горла, нащупывая пульс. И оглянулся на Айви.
— Плохо дело.
Сестра подплыла к нему, и они вместе принялись трудиться над монахиней. Габриель исцелял телесные раны, Айви же тянулась вглубь, стремясь вернуть здоровье душе женщины и возвратить ее Богу. Я даже представить не могла, в каком состоянии пребывает душа, многие месяцы делившая одно тело с демоном. Она, должно быть, изуродована почти до неузнаваемости, и если кто и мог ей помочь, то именно серафим. Я смотрела, как под руками Габриеля сходят с женского лица синяки и припухлости. Он провел пальцами по губам, и ранки закрылись. Сестра Вера поспешила к подруге с мокрой тряпицей, стерла кровь с ее подбородка. Когда Габриель отнял руку, я увидела, что и зубы сестры Мэри восстановились. Брат не оставил ей ни одной телесной памятки о пережитой пытке. Но исцеленное тело по-прежнему было неподвижно. Айви все так же склонялась над ним, плотно сомкнув веки. Тело моей сестры дрожало от напряжения, и Габриель опустил ладони ей на плечи, помогая удержаться. Вернуть душу от грани смерти — тяжелая работа даже для такого сильного ангела, как Айви, и я видела, что сестре Мэри, может быть, уже не помочь. Почти невозможно вернуть душу, на которую смерть предъявила свои права. Душа принадлежит смерти, пока ее не возьмет либо небо, либо ад. Если же никто не востребует ее, душа будет подобно мусору сброшена в лимб.
Я знала: Айви сейчас спускается по тоннелю подсознания Мэри Клер и зовет ее вернуться, пока не стало слишком поздно. Разум женщины, оскверненный так долго обитавшим в теле злом, представлялся мне клубком червей. Все видели, как близка к женщине смерть. Она словно покачивалась на краю, не смея вернуться в страхе перед новыми мучениями. Тоннель смерти высасывает из вас жизнь, он желает, чтобы вы поддались, уступили. Конечно, тьма не могла коснуться моей сестры, но отнимала силы, и пребывание в зараженном сознании монахини еще на ней скажется.
Прошла целая вечность, и наконец веки женщины дрогнули и открылись. Только тогда Айви прерывисто втянула в себя воздух, будто ныряльщик, слишком долго пробывший под водой.
— О, слава Богу! — вскричала сестра Вера. — Благослови вас Господь! — Она крепко обняла приподнявшуюся и изумленно озирающуюся монахиню. Теперь я рассмотрела, как та молода. Чистое лицо, россыпь веснушек на носу.
— Что?.. Что случилось? — выговорила девушка и подняла руку к колтуну волос, выпачканных кровью.
У сестры Веры отвисла челюсть.
— Она не помнит?
— У нее шок, — объяснил Габриель. — В ближайшие несколько дней память будет возвращаться обрывками и кошмарами. Ей понадобится ваша поддержка.
— Конечно, — горячо ответила сестра Вера. — Все, что нужно!
— Сейчас отведите ее в душ, — велел мой брат. — И уложите в постель. — Он обвел взглядом разгромленную комнату. — Найдется для нее место, пока эту грязь отмоют?
— Да-да, — забормотала себе под нос сестра Вера, — я скажу Адель, чтобы постелила… — Она посмотрела на Айви с Габриелем. — Не знаю, как вас благодарить. — Глаза ее снова наполнились слезами. — Я думала, что навсегда потеряла ее, но вы вернули нам сестру и как никогда укрепили нас в вере. Примите нашу бесконечную благодарность.
Габриель только улыбнулся.
— Рад был помочь, — просто ответил он. — Теперь позаботьтесь о сестре, мы сами найдем выход.
Сестра Вера бросила на обоих последний благоговейный взгляд и поспешила вывести обессилевшую Мэри Клер из комнаты. Я услышала, как она созывает других сестер, и задумалась, поверят ли те рассказу о таинственных посетителях и чудесном исцелении.
Когда женщины скрылись, Айви, до сих пор хранившая не свойственное ей молчание, тихо вздохнула и пошатнулась.
— Осторожно! — шагнул к ней Ксавье. — Тебе плохо?
Крылья Габриеля со свистом втянулись, сложившись за мускулистой спиной. Он сильной рукой поддержал сестру, и она склонилась ему на плечо, восстанавливая силы.
Мгновенье спустя и Айви втянула крылья, однако видно было, как дорого обошлось ей это усилие. Глубоко вздохнув, моя сестра слабо улыбнулась Ксавье.
— Много сил потратила… Через минуту все будет в порядке.
Габриель направил наш маленький отряд к двери.
— Уходим, — сказал он. — Нам больше незачем здесь оставаться.
На крыльце Габриель заметил Молли. Увиденное стало для нее тяжелым ударом. Девочка цеплялась за столбик опоры, руки ее дрожали, ноги подгибались. Шагнув к своим, она раскинула руки, чтобы удержать равновесие.
Габриель обхватил ее за талию и помог спуститься с крыльца. Молли рухнула на цветочную клумбу, ее рвало… Габриель придерживал девочку за плечо, нежно отводил волосы от лица — и ни слова не говоря, ждал, пока она оправится.
Глава 27
ОН МЕНЯ НЕ ЛЮБИТ
В гостиницу «Простой ночлег» пришли уже под утро. На лицо Молли вернулось немного краски, но с изнеможением она не справилась. Ксавье выглядел не менее усталым и явно нуждался в отдыхе. Только мои брат с сестрой оставались, как всегда, собранными. Если бы не помятая одежда — никаких признаков перенесенного испытания. Айви за время обратного пути вроде бы полностью восстановила силы; только я знала, что ночь и для нее выдалась тяжелая. Должно быть, ей досадно, думала я. В Царствии ее сила и власть не имели границ, но, как я заметила, пребывание на земле со временем исчерпывает наши резервы.
Ксавье при первой возможности, ни слова никому не сказав, скрылся в своем номере. Мне хотелось последовать за ним. Лечь рядом и положить ему голову на грудь, собрать все остатки сил, чтобы показать ему, что я здесь. Дать ему утешение, сколько сумела бы, и самой утешиться… Но Айви с Габриелем решили обдумать дальнейшие шаги, и мне пришлось остаться, чтобы быть в курсе.
— Что это с ним? — буркнула Молли, как только за Ксавье закрылась дверь.
— Должно быть, встревожен последними событиями, — суховато ответила Айви, поворачивая ключ в замке. — Ему нужно время, чтобы все обдумать.
Я чувствовала, что наивность Молли порой раздражает сестру. Девочка как нарочно вертелась вокруг. У моих родных хватило великодушия не спрашивать, что ей надо. Может, она хотела бросить это дело. Может, почувствовала, что для нее все это слишком, и решила вернуться домой.
Дверь спальни была выкрашена в тускло зеленый цвет. Габриель толчком отворил ее и щелкнул выключателем. Комната озарилась резким янтарным светом, над головой засвистел вентилятор. На двуспальной кровати лежал тонкий цветастый плед. Ковер был розовым, как форель, занавески, висевшие на металлическом стержне, прикрывали единственное прямоугольное окно.
— Тут есть свой шарм, — иронически улыбнулась Айви. Брат с сестрой привыкли к роскоши дома на Байрон, но, в сущности, обстановка их не интересовала. Этот номер или «Уолдорф Астория» — все равно.
— Приму душ, — сказала Айви и, подхватив сумочку с туалетными принадлежностями, скрылась в ванной. Молли проводила ее взглядом, прикусила губу и беспокойно переступила с ноги на ногу.
