Через три дня после покушения на вора Какулию в центре Москвы застрелили армянского вора. Маис Карапетян никогда не брал в руки огнестрельного оружия. На этот раз оно могло бы ему пригодиться. В ночь на пятницу в центре Москвы был убит один из самых авторитетных армянских воров в законе 35-летний Маис Карапетян. Задержать киллеров по горячим следам, как обычно, не удалось. Преступление было совершено в полночь возле дома № 9 по Большой Бронной улице.
Нападение произошло в тот момент, когда Маис Карапетян в сопровождении телохранителя вышел из ресторана и направился к своему «БМВ». Неожиданно из темноты к нему подбежал молодой человек, в упор открыл огонь из пистолета «ТТ». Смертельно раненный вор в законе рухнул на асфальт. Киллер склонился над ним, чтобы добить, в этот момент охранник Карапетяна бросился в машину за оружием. Но когда он вернулся, преступник успел добить жертву и скрылся.
Некоторые свидетели говорили потом, что видели, как из соседнего двора отъехала какая-то машина, но было это простым совпадением или на ней уехал киллер, не установлено. Маис Карапетян был человеком довольно известным как в российских, так и армянских криминальных кругах. Первый срок он получил за кражу еще в 15-летнем возрасте. Затем несколько раз привлекался к уголовной ответственности за хранение наркотиков, к которым пристрастился после первой отсидки. Он был коронован по инициативе старых армянских воров, которые, уходя на покой, решили подготовить себе достойную замену. Можно сказать, что Карапетян соблюдал воровские традиции: никогда сам не совершал тяжких преступлений, не брал в руки огнестрельного оружия (его слово уважали больше, чем «ствол») и старался особенно не шиковать. Последний раз он оказался в заключении в январе 1998 года, когда сотрудники московского РУОПа разогнали сходку авторитетов на Садово-Самотечной улице. На ней обсуждались проблемы, связанные с разделом сфер влияния. У Карапетяна тогда нашли 0,02 г морфина. Освободился он незадолго до своей гибели.
Законники
Как это было
Моя первая встреча с ворами в законе произошла несколько лет назад, когда я начинал свою адвокатскую карьеру. Тогда один мой коллега, опытный адвокат, пригласил меня участвовать в уголовном деле в качестве второго адвоката у вора в законе.
До этого я никогда не видел воров в законе и, идя в Бутырку, представлял, что передо мной возникнет типичный образ, изображенный в фильме «Холодное лето пятьдесят третьего» – этакий маститый вор, с папироской в зубах, в наколках, с холодным резким взглядом.
Мой клиент был Давид К., имевший кличку Дато, обвиняемый следствием в целом букете уголовных преступлений: рэкет, похищение человека, руководство преступной группировкой, употребление наркотиков и оказание сопротивления сотрудникам милиции при задержании.
Впоследствии, значительно расширив свою клиентуру и став защитником многих воров в законе, я уже четко представлял психологический портрет законника.
Многие легенды, связанные с наличием этого звания у многих уголовных профессионалов, в моих глазах претерпели резкое изменение.
Прежде всего хочу отметить, что законники никогда не употребляют термин «вор в законе». «Вор в законе» – это милицейское определение. Общаясь с ними, я не слышал, чтобы кто-то из них называл кого-либо так. Обычно это было обращение «вор», «жулик» или, в лучшем случае, «законник». Но сочетания «вор в законе» не было никогда.
Наверное, лица, пишущие на криминальную тему, специально употребляют этот термин, подчеркивая этим приверженность вора к соблюдению воровских традиций и понятий. Получалось – вор, соблюдающий закон. Можно привести и другую версию – человек, имеющий звание вора, как бы утвержденный воровским сообществом, иным словом, коронованный. Но эти версии так и остались невыясненными.
А пока мне предстояла первая встреча с законником. Прибыв в следственный Бутырский изолятор, я вскоре увидел своего клиента. Это был грузин лет тридцати двух, высокий, опрятно выглядевший, в хорошем, дорогом, хорошо сидящем на нем спортивном костюме.
Лицо было тщательно выбрито, темные волосы причесаны, никаких татуировок на руках. Бросались в глаза красивые массивные кроссовки фирмы «Адидас Торшн», в то время рекламировавшиеся на телевидении, и чистейшие белоснежные носки. Тогда я не придал значения его опрятному виду, но потом, когда я общался со многими законниками, понял, что один из психологических элементов – это опрятный вид, наличие превосходства перед другими арестантами внешним видом.
Потом до меня доходили легенды о пребывании в заключении воров в законе – тот же Шурик Захар сначала собственноручно мыл камеру, а потом заставлял сокамерников поддерживать чистоту. Все это впоследствии оказалось реальностью.
Мой клиент вошел, мы поздоровались, я представился и начал разговор. Тогда, по указанию моего старшего коллеги, я должен был подготовить своего подопечного к очередному допросу, который должен был состояться через два дня. Необходимо было уточнить ряд позиций. Я достал блокнот и хотел было начать корректировку тех ответов на вопросы, которые могли возникнуть при допросе, но мой собеседник, увидев мой блокнот, резко перебил меня и сказал, что никаких показаний на предварительном следствии давать не будет – только на суде. Я удивился – почему, какая причина?
– Масть обязывает, – сказал он коротко, посмотрев на меня внимательно.
Я понял по выражению его лица, что никакого желания разговаривать со мной у него не было. Закрыв блокнот, я сказал:
– Хорошо, так и договоримся.
На следующий день состоялся допрос с участием следователей, который в принципе тут же и закончился, не начавшись, так как наш клиент моментально отказался давать какие-либо показания, аргументировав это тем, что все показания он будет давать на суде.
Мы с коллегой уже хотели выходить, как вдруг Давид наклонился ко мне и попросил прийти к нему на следующей неделе. Я пообещал.
За это время, готовясь к визиту, я совершенно случайно в одном из московских киосков купил книгу «Москва бандитская». Надо сказать, что выход этой книги наделал много шума в криминальной Москве и люди с большим интересом читали ее. Я также приобрел такую и стал ее читать. Так получилось, что, идя к моему клиенту Дато, я взял с собой эту книгу. В следственном кабинете открыл ее, стал ожидать его. Вскоре его доставили. Он так же опрятно был одет, так же чист и аккуратен.
Я отложил книгу, и Давид стал просить меня срочно связаться с его женой, чтобы она подготовила ему медицинскую передачу. Неожиданно он бросил взгляд на книгу. Я увидел в его глазах интерес и предложил ему ее посмотреть. Он взял книгу и увидел там много фотографий, которые начал с интересом разглядывать.
– О, – говорил он, – этого я знаю... этого знаю...
Давид пытался вчитываться в текст. Я понял, что книга его очень заинтересовала. Мне ничего не оставалось, как предложить ему почитать ее. Я спросил, а можно ли ему пронести ее в камеру, на что Давид, улыбнувшись, ответил:
– Мне? Мне можно.
Прошла неделя. Я вновь появился в Бутырском изоляторе. Давид пришел ко мне в совершенно другом настроении. Он поблагодарил меня за книгу. Она ему в принципе понравилась. Я поинтересовался его отношением к тому, что там написано. Он попросил меня принести еще несколько книг – для таких же жуликов, которые сидят вместе с ним в Бутырке.
Я был удивлен, ибо уже выступал в роли какого-то библиотекаря.
К тому времени в Бутырке сидели такие авторитеты, как Дато Ташкентский, Робинзон, Якутенок. Позже появился Петруха, ставший впоследствии моим клиентом.
Книги я принес и передал Дато. Вскоре, прочтя книгу «Москва бандитская» от корки до корки, я поинтересовался его мнением о ней. И вот тут началась наша своеобразная читательская конференция по поводу прочитанного.
Я сделал для себя очень много открытий в отношении психологии воров, их понятий, законов, традиций и правил, которых они придерживаются, жизни, которую они ведут. Эти высказывания Дато, а позже и Петрухи, совпадали со многим, изложенным в книгах этой тематики, но кое-что существенным образом отличалось.
Например, я узнал, что понятия «вор» и «жулик», которые употребляют законники в своем обиходном языке, имеют разные контексты и могут употребляться в разных значениях. Что касается блатного языка, жаргона, или фени, как мы его называем, то здесь тоже произошла определенная эволюция. Совершенно нельзя сказать, что все законники или авторитеты говорят только на фене. Наоборот, на воле, как показали мои наблюдения, они редко употребляют воровские выражения.
Конечно, когда они пребывают в следственном изоляторе, в тюрьме, то многие слова приобретают символику тюрьмы, без них невозможно обойтись – например, шконка (кровать), хата (камера), малява (записочка) и так далее. Но утверждать, что все законники говорят на стопроцентном блатном языке, было бы неверно. Наоборот, сейчас блатной язык стал адаптироваться именно к нашей, гражданской жизни.
И часто наше общество, особенно депутаты или иные государственные чиновники, с экранов употребляют как раз блатные термины – «наезд», «общак», «разборка» и так далее.
Следующим открытием было то, что все законники практически очень хорошо знают свою историю – историю появления воров и их традиций. Но вместе с тем на мой вопрос, когда же они, законники, возникли, никто конкретной даты назвать не мог. Вероятно, никто и не знает, когда они появились.
Примерно можно сказать, что законники возникли в конце тридцатых годов, и появились они от тогдашних представителей преступного мира, называвшихся в то время паханами. Паханы, в свою очередь, произошли от жиганов.
Однажды при встрече с законником я попал на импровизированную лекцию о воровских понятиях. Не помню, какая причина положила начало нашему разговору на эту тему, но он продолжался более двух часов. А началось с того, что законник сказал:
– Какова роль законников в преступности? Преступность всегда была и будет. Мы, законники, никакого вреда обществу не приносим, наоборот, являемся регуляторами. У нас больше запретов, чем возможностей. Например, раньше законник должен был не работать, не служить в армии, не иметь прописку, семью, не окружать себя роскошью, не иметь оружия, не прибегать к насилию, к убийству, кроме случаев крайней необходимости. Конечно, сейчас многие эти запреты сняты, ситуация изменилась.
Я спросил:
– А что необходимо для того, чтобы стать законником?
Законник сделал паузу, подумал и сказал:
– Это смотря в каком случае. Главное раньше было – иметь приверженность к воровской идее и определенный уголовный опыт, то есть количество ходок. Сейчас уголовный опыт практически значения не имеет. Главное – законник должен выделяться из общей массы братвы, то есть иметь какие-то организаторские и психологические способности и, самое главное, не иметь косяков.
– Косяков? – переспросил я.
– Да, компрометирующих данных о себе.
– А как становятся законниками?
Законниками становятся тогда, когда человека принимают путем так называемой коронации. Он получает масть законника. У нас много писали об этом.
Коронация – это вроде приема в партию: не менее двух рекомендаций от воров, это обязательная формальная процедура на каком-либо сходняке. На самом деле никто не может сказать, в какой обстановке должна проходить коронация.
Все мои клиенты, которых я спрашивал об этом, как-то уклонялись от ответа – у каждого была своя коронация.
Обычно на коронации человек получал определенную кличку и право нанесения воровской татуировки. Иногда звание законника можно и купить, внеся в общак значительную сумму денег. Таких людей, которые покупали звания, называли «апельсины» – в основном их покупают грузины. Но часто такое звание требовало подтверждения на зоне. Если человек не подтверждал этого звания, не заслуживал определенного уважения среди зэков, то его опускали в разряд мужиков. Это самая распространенная каста заключенных.
Воровские сходки являются весьма обычным и традиционным явлением в жизни криминального мира. Но не следует полагать, что на воровских сходках присутствуют только законники. Как правило, там участвуют и представители других каст криминального мира.
На таких сходках, как правило, обсуждаются вопросы, связанные с разделом сфер влияния, может быть коронация того или иного авторитета или процедура обратного свойства – развенчивания. Чаще всего на сходках обсуждается смерть того или иного крупного авторитета.
Так, например, было и после убийства вора в законе по прозвищу Глобус в апреле 1993 года. Крупнейшая сходка была после смерти Отари Квантришвили в апреле 1994-го. На сходке представители различных группировок или воровских течений устраивают собственное расследование и пытаются определить, какая группировка или какой конкретно воровской авторитет причастен к убийству.
Многие сходки заканчиваются печально для участников, то есть накрываются правоохранительными органами. Все лица, участвующие в них, задерживаются. К таким сходкам, участники которых были задержаны правоохранительными органами, а впоследствии получили большую известность, относится сходка в отеле «Солнечный» по поводу дня рождения Шурика Захара.
В последнее время стало популярным устраивать такие сходки за границей, в частности в Израиле, Швейцарии, Австрии, Чехии и в других странах.
2 апреля 1997 года сотрудники Московского уголовного розыска разогнали одну из самых представительных в последние годы сходок, на которой присутствовали 10 воров в законе и 15 авторитетов грузинского сообщества.
Участники заседания намеревались обсудить недавнее покушение на грузинского вора в законе Захария Калашова (Шакро-молодой), а также проблемы раздела сфер влияния. Кроме того, на повестке дня стояла коронация нескольких авторитетов. Но все они были задержаны представителями правоохранительных органов на территории детского сада, который в настоящее время арендует под офис одна из московских фирм.
Надо отметить, что все проблемы воровской сходки обсуждались на втором этаже этого офиса. На первом же этаже работал полиграфический цех данной фирмы.
Председательствовал на сходке один из самых авторитетных грузинских воров, неоднократно судимый Милон Джелагония.
Собравшиеся пытались выяснить, кто заказал покушение на вора в законе Шакро-молодого, раненного 30 марта 1997 года, несколько дней назад, и как отомстить обидчику. Кроме того, на сходке люди обменивались информацией о подконтрольных коммерческих структурах. Последним вопросом стояла коронация нескольких участников сходки, но тут прибыл МУР. Примерно в пять часов вечера к офису подъехал микроавтобус, из которого выскочили спецназовцы, поднялись по лестнице и закричали ворам, чтобы все легли на пол и прижались к стене.
Для убедительности несколько раз выстрелили в потолок. Большинство воров подчинились, однако трое из авторитетов разбили окна и выпрыгнули на улицу. Убежать им не удалось. Задержанных обыскали. У некоторых нашли наркотики: героин, опий, гашиш. Остальных участников отвезли в ближайшее отделение милиции, где разместили в бывшей ленинской комнате.
Пока муровцы обновляли базы данных и по очереди фотографировали задержанных и снимали у них отпечатки пальцев, задержанные не без интереса изучали стенгазету, которая рассказывала о милицейских буднях – стенд «Рожденная революцией». После того как задержанных запротоколировали, большинство из них отправились по домам. Наше участие оказалось ненужным, и мы так и не прибыли на место задержания, поскольку нам по телефону дали отбой.
В последнее время в средствах массовой информации, а также в специальной литературе, которую пишут люди, занимающиеся изучением российского криминала, муссируется тезис о том, что многие воры в законе отступили от своих старых воровских традиций.
В связи с этим их авторитет в криминальной среде резко снизился. Даже Главное управление по организованной преступности МВД (ГУОП), проанализировав деятельность российских воров в законе, пришло к выводам, которые оказались достаточно интересными.
Так, если верить этому ведомству, за последний период количество воров в законе возросло в 6 раз, а уровень их авторитета в криминальной среде значительно снизился.
Правоохранительные ведомства даже утверждают, что в настоящее время в России действует более трех тысяч воров в законе, а еще три года назад их было не более 400. Приводится цифра, что в последние годы ежегодно коронуется, то есть проходит процедуру утверждения в звании на криминальной сходке, 40—50 человек, ранее же короновали не более 6—7 авторитетов в год.
Трудно сказать, насколько соответствуют действительности эти цифры, но со следующей тенденцией, которую выделило правоохранительное ведомство, нельзя не согласиться. Резко снизился средний возраст воров в законе. Действительно, большую часть пополнения сейчас составляют молодые, которые в прежние времена на вершину уголовной иерархии попасть практически не могли.
Аналитики ГУОПа отмечают, что титул вора в законе с каждым годом становится все легче купить. И что любопытно, покупают титулы главным образом выходцы из Грузии.
За коронацией в раннем возрасте иногда наступает и смерть Так, в Бутырке умер молодой вор в законе Григорий Серебряный. Он был коронован в сравнительно раннем возрасте – 25 лет. Тогда ходили слухи, что он откровенно пренебрегал воровскими традициями – был примерным семьянином, имел жену и двух дочерей, не гнушался лично «ходить на дело».
Кое-кто даже поговаривал, что Серебряный купил воровское звание, хотя на самом деле у Григория Серебряного был неплохой уголовный опыт. Он уже отсидел три года в зоне за тяжкие телесные повреждения, а чуть позже – небольшой срок за хранение оружия. Кроме того, говорили, что Серебряный руководил небольшой преступной группировкой в районе города Долгопрудный, которая контролировала несколько коммерческих структур.
Задержали Серебряного в марте 1995 года с людьми из его группировки по факту вымогательства денег у одного из коммерсантов. Его задержали сначала на 30 суток по указу о борьбе с бандитизмом и поместили в ИВС на Петровку, а после направили в Бутырку, в камеру для криминальных авторитетов, то есть на «спец». Находясь под следствием более двух лет, в возрасте 27 лет, Григорий Серебряный неожиданно умирает в камере. По заключению тюремных медиков, он скончался от сердечной недостаточности. По оперативным данным, которые известны от работников следственного изолятора, Серебряный часто баловался наркотиками, и не случайно, вероятно, они утверждают, что смерть наступила от передозировки наркотиков. Хотя адвокат Серебряного Алла Шиян заявляла, что ее подзащитный никогда не жаловался на здоровье.
Важным воровским правилом является то, что вор в законе не должен участвовать в совершении какого-либо конкретного преступления. Более того, он не имеет права носить с собой оружие. Если верить статистике правоохранительных органов, за минувшее десятилетие никто из воров в законе не был обвинен в убийствах и других тяжких преступлениях. Хотя, конечно, бывают иногда случаи, когда некоторые из них попадаются на совершении какого-либо конкретного преступления, например грабежа или вымогательства.
Другое неписаное правило в воровском мире – ни при каких условиях не общаться с представителями правоохранительных органов, а иногда даже и не давать показаний в период следствия. Нужно отметить, что отступления от этого правила существуют. Я не раз видел, как многие криминальные авторитеты, воры в законе охотно разговаривают с сотрудниками следственного изолятора. Да и что же предосудительного в этих разговорах? Говорят, что многие из них во время своего дежурства приходят в камеру попить чай, покурить, поговорить «за жизнь». На самом деле такое общение за рамки обычного бытового разговора не выходит. Ведь никто не думает вербовать вора в законе и собирать на него компромат или через него компромат на других воров в законе.
Важной особенностью многих воров в законе является хранение так называемого общака. Общак – святое понятие в любой криминальной структуре. Он представляет собой деньги, собранные для финансирования членов преступных группировок, оказавшихся в тяжелом положении: под следствием, в тюрьме, на поселениях, в больнице, или для финансирования процедуры захоронения. В последнее время все чаще стали направляться так называемые косяки в отношении многих воров с подозрением в растрате общаков.
Между тем, как говорят сами законники, помимо коронации, существует совершенно противоположная система – процедура раскороновывания, или развенчивания воровского звания. Один законник говорил, что в этом году этой унизительной процедуре было подвергнуто 5 человек. Нельзя, по тем или иным причинам, называть имена лиц, которые попали под эту процедуру. Можно только сказать, что один из них был грузин, а двое – русские. Все они были наказаны за нарушение воровских законов.
Ликвидация РУБОПов
В результате известного приказа № 855 министра внутренних дел Бориса Грызлова от 26 сентября этого года прекратило свое существование ЦРУБОП. По неофициальной информации, интрига с ликвидацией РУБОПа развивалась следующим образом. Руководитель ФСБ Патрушев принес Владимиру Путину большой доклад по итогам проверки деятельности МВД. Там было мало утешительного. А на первом месте в разделе «Коррумпированность» стояли именно РУБОПы. (На втором, если интересно, УНОНы – подразделения по борьбе с наркотиками.) Кремль и правительство отреагировали решительно и немедленно озвучили принятое решение устами министра МВД Бориса Грызлова.
Почти первым делом у оперативников отобрали оружие, теперь они сами шутят, что на задержание будут выезжать со свистками. Затем началась очередная аттестация – или глобальная чистка и перетасовка кадров. С каждым рубоповцем провели собеседование на предмет «кого поймал, что раскрыл» и сделали выводы. Однако, как стало известно, самые коррумпированные нашли себе тепленькие местечки в крутых конторах: в ГУПОПах и ГСБ МВД!!!
РУБОПы должны были преобразоваться в ОРБ (оперативно-розыскные бюро). Между тем наши неофициальные источники предположили, что разгонять это мощнейшее подразделение никто не будет. Речь скорее идет о простом переименовании структуры, которое, безусловно, будет сопровождаться какими-то кадровыми перестановками, переподчинением и реорганизацией. Однако в глобальном смысле ничего не изменится. Основные функции оперативно-розыскных бюро останутся теми же самыми, что были у РУБОПов.
Позже начальник ГУБОПа МВД Александр Овчинников на своей пресс-конференции рассказал, как его ведомство борется с милиционерами, предоставляющими крышу коммерческим структурам.
В ходе новой «переаттестации» борцов с оргпреступностью, которую руководство ГУБОПа проводило совместно с Главным управлением собственной безопасности (ГУСБ) МВД, ими были получены материалы о причастности ряда сотрудников ЦРУБОПа к «крышеванию над коммерческими структурами». По словам генерала, «речь идет не о рядовых сотрудниках, а о более высокопоставленных должностных лицах». Несмотря на то что полученный на бывших сотрудников ЦРУБОПа компромат уже передан в прокуратуру для расследования, господин Овчинников, ссылаясь на тайну следствия, не стал открывать их имена, как и названия коммерческих структур, пользовавшихся милицейским прикрытием. Генерал сказал только, что пять бывших сотрудников ЦРУБОПа, к которым «накопились вопросы», сейчас находятся в розыске.
Красная крыша
Как это было
Через несколько минут машина с Аликом и охраной подъехала к бетонному четырехметровому забору, по периметру которого были установлены многочисленные видеокамеры. Остановившись у ворот, водитель достал брелок, напоминающий брелок от сигнализации, только чуть большего размера, и нажал на кнопку. Ворота медленно открылись. С другой стороны ворот стоял охранник с помповым ружьем, который нес службу в коттедже. Машина подъехала к главному входу – шесть мраморных ступенек с массивными колоннами в стиле XVIII века. Алик медленно вышел из машины. Взяв портфель, поданный ему охранником, он махнул рукой.
– Ребята, завтра к десяти. Я раньше не поднимусь.
Охранники с водителем кивнули головами. Машина развернулась на большой площадке, выложенной разноцветным кирпичом, и направилась в сторону шоссе.
На пороге Алика встретила домработница. Приветливо улыбнувшись, спросила:
– Вы ужинать сразу будете или сначала в баню и в бассейн?
– Да, сначала в баню и в бассейн, а потом – ужинать.
Алик прошел в дом, поцеловал супругу, сидевшую в большом холле у огромного телевизора с несколькими стереоколонками, разделся в одной из комнат и спустился в подвальное помещение, где располагался большой бассейн с волнами и две бани: одна русская, другая финская. Алик бросился в прохладную воду бассейна. Проплыв несколько метров, он подплыл к небольшой белой коробочке и нажал на кнопку. Тут же по поверхности пошли волны. Алик стал усиленно грести. Проплыв еще несколько метров, он вышел из бассейна и направился в баню.
Просидел в бане Алик около сорока минут. Вышел оттуда распаренный и, пройдя в столовую, увешанную дорогими картинами, обставленную тумбами из орехового дерева, огромным столом, за которым могли бы расположиться шестнадцать человек, уселся в одно из кресел. К тому времени Клавдия Ивановна на дорогом фарфоровом сервизе, выпущенном еще в конце XIX века известным мастером Кузнецовым, подала форель, аккуратно обложенную дольками лимона и свежей зеленью. Алик стал с аппетитом есть рыбу. Вскоре появилась Наташа.
– А ты почему не ужинаешь? – спросил Алик.
– Что-то не хочется... Сегодня плотно пообедала с подругами.
– Что у вас нового?
– Да тебе неинтересно... Все по-старому. Что делать будешь – бильярд или караоке?
– Ты знаешь, ничего. В кабинете посижу, газеты почитаю, пару звонков сделаю. Потом спать.
– Хорошо. А завтра во сколько уедешь?
– На десять машину вызвал.
– Тогда спокойной ночи, – Наталья подставила щеку для поцелуя.
– Спокойной ночи, дорогая!
Наташа ушла. Алик остался в одиночестве. Вот так, прожив вместе больше пятнадцати лет, они стали не столько супругами, сколько добрыми друзьями. Алик не спал с женой года три. Конечно, она все понимает... Но она – умная женщина, на скандал не пойдет.
Алик поднялся в кабинет, представлявший смесь дорогой офисной мебели и морской атрибутики, среди которой присутствовали многочисленные дорогие картины с изображением кораблей, якоря, цепи, – все это Алик купил в одном из городов Италии. Алик не был моряком, но отдавал дань моде – многие кабинеты бизнесменов были украшены именно в таком стиле.
Алик просмотрел газеты. Что-то вспомнив, он подошел к мобильному телефону. Достав записную книжку, открыл ее на букве Г и набрал номер. В трубке раздался басистый мужской голос.
– Алло, Никита, это ты?
– Да, я.
– Это Алик Андрианов говорит.
– Здорово, Алик! – ответил Никита.
– Как дела? Как там, на Южном побережье Франции, погода?
– Теплая. Что у тебя, Алик, какие новости?
– С американцами контракт подписали.
– Поздравляю. Еще что?
– С чиновниками московскими тоже договорился. Здание на Пречистенке нам отдать обещали.
– Отлично! Сколько бабок нужно?
– Да немного. Пару лимонов. Правда, ремонт дорогой будет.
– Что еще?
– Никита, я хочу с тобой по одной теме поговорить... Ты же – наша крыша, – Алик сделал паузу.
– Алик, ты же знаешь – я это слово не люблю. Покровитель я, оказываю вам содействие.
– Ладно, что тут такого? Ты же не криминал, а бывший полковник ГРУ...
– Послушай, Алик, следи за базаром! – оборвал его Никита. – Я вообще-то за границей нахожусь. Спецслужбы не дремлют! Зачем ты меня светишь?
– Извини, брат, совсем забыл! Так вот тема какая. Мне сон приснился неприятный...
– Что за сон?
– Якобы Зубастик из зоны выходит и мочит меня около банка.
– И что, причины есть?
– Конечно, есть. Ты же отлично знаешь, что я ему денег должен. Я вот что хочу сказать – ты как-никак... – Алик чуть было снова не произнес слово «крыша», но, вовремя остановившись, сказал: – Ты покровительствуешь нам. Позвони в дом отдыха, где сейчас Зубастик отдыхает, узнай, когда он выходит. Я забыл – на следующей неделе или через две... Узнай, а потом мне позвони. Ты же как-никак мой неформальный партнер, – добавил Алик.
– Ладно, банкир, не дрейфь! Все будет в порядке. Органы не дремлют, – произнес Никита свою любимую фразу. – Сегодня позвонить не успею, завтра. А потом тебе перекину.
– Когда возвращаться думаешь?
– А что, есть необходимость? Тут хорошо, отдыхаю.
– Надеюсь, когда приедешь, ты меня подстрахуешь?
– О чем разговор, брат! Все сделаем как договаривались. Привет жене и любовнице! – сказал Никита, подчеркнув, что прекрасно знает всю подноготную Алика, хотя и находится за границей.
Алик положил трубку. Взяв со столика сигару, он специальными щипчиками отрезал кончик и, подойдя к камину, вытащил оттуда уголек, поднес его к сигаре. Закурив, он подошел к окну, из которого открывался прекрасный вид на лес, задумался. Еще не так давно у него была крыша криминального авторитета Зубастика – Ильдара Ахметшина. Потом он познакомился с Никитой Солнцевым, полковником ГРУ, который помог ему сделать пробивку одного контракта с иностранными партнерами. После этого они тесно сошлись, несколько раз обедали в ресторанах. Во время одного из обедов Никита сделал Алику неожиданное предложение – стать его крышей. Конечно, Алику импонировал Никита. Все-таки не уголовники.
– Тем более я скоро ухожу в отставку, – добавил Никита. – Но это ничего не меняет. Ребята у меня остались, связи я поддерживаю. Если нужно – подстрахуем по всем параметрам. У нас связи с ФСБ, с РУБОПом, даже со Службой безопасности Президента, так как мы участвуем в общих проектах. А кто у тебя? Какие-то уголовники, наркоманы, от которых неизвестно что ждать дальше!
– Это логично, – ответил Алик. – Но ты же знаешь, что не так-то легко освободиться от криминальной крыши.
– Это моя проблема, – сказал Никита. – Главное – нам с тобой договоренность иметь. Так как, переходишь к нам под покровительство или останешься с Ильдаром работать?
Алик недолго раздумывал и согласился.
Затем, когда были подписаны все «сейфовые» документы о том, что Алик должен сумму в размере двадцати процентов отсылать Никите и его коллегам, Алик стал ждать. Но Никита не спешил убрать криминального авторитета Ильдара. Напротив, он предложил Алику провернуть с ним финансовую операцию. Дело в том, что Ахметшин уже около четырех лет занимался рэкетом и скопил достаточно много денег. Кроме этого, он имел двадцать шесть процентов от бизнеса Алика. Алик и предложил Ильдару вложить его деньги в одно прибыльное предприятие. Но особенность этого вложения заключалась в том, что Ильдар со своей бригадой должен был привезти наличные деньги – «черный нал». Те согласились. Через некоторое время Ильдар с двумя телохранителями вошел в кабинет к Алику и положил на стол спортивную сумку, в которой было около четырех миллионов долларов.
– Вот наша доля, – сказал он. – Теперь мы с тобой партнеры.
– Конечно, брат! – ответил Алик, обнимая Ильдара. – Мы партнеры.
Но через пару дней случилась неприятность. Машину, в которой ехал Ильдар, остановил СОБР. У него были изъяты патроны, пистолет и наркотики, которые ему подкинули, так как Ильдар ни оружия, ни наркотиков с собой не возил. После был суд, и Ахметшин получил пять лет. Как только Ильдара посадили, начались неприятности и в его бригаде. То кто-то попадет в дорожно-транспортное происшествие со смертельным исходом, то кто-то упадет с балкона в нетрезвом состоянии, хотя в бригаде существовал «сухой закон», то кто-то исчезнет бесследно... Так бригада из шестнадцати человек постепенно растворилась, а те несколько человек, оставшихся на свободе, предпочли уехать в свои родные города. Тогда место крыши и занял Никита Солнцев со своей командой из бывших грушников.
К тому времени Никита ушел в отставку и создал что-то типа частного охранного предприятия. Конечно, у Алика были проблемы. Было несколько наездов криминальных структур с целью взять их банк под свою опеку. Но все проблемы Никита успешно решал.
Поработав с Аликом какое-то время, Никита переехал на постоянное место жительства на южный берег Франции, где купил уютную белоснежную виллу почти на самом берегу, и почти все время проводил там, получив французское гражданство. Но время от времени он приезжал в Россию разрешать нестандартные ситуации, которые возникали иногда у Алика.
На следующий день после разговора с Аликом Андриановым Никита Солнцев лежал возле бассейна в удобном кресле и наслаждался теплыми лучами средиземноморского солнца.
Глядя в морскую даль, Никита задумался. Трудно было предположить несколько лет назад, что он из простого полковника ГРУ, ничем не выделявшегося среди других, готовившегося выйти в отставку, превратится в преуспевающего бизнесмена, обитающего в одном из самых престижных уголков мира.
Поначалу карьера Никиты Солнцева складывалась традиционно. Сын военного, он без особого труда поступил в один из самых престижных в то время институтов – Институт военных переводчиков, впоследствии переименованный в Военный институт. Он окончил его достаточно хорошо, изучив два языка – арабский и английский, причем арабский был основным. Затем – загранкомандировки: Сирия, Йемен, Ливия, наконец, работа в 10-м управлении Генштаба.
Неожиданно наступила перестройка. Все разом изменилось. Полковники самого элитного подразделения Вооруженных сил стали получать все меньше и меньше и отставали от молодежи, которая бросилась в рынок и торговала всем, чем придется, начиная от сникерсов и импортного ширпотреба. Никита отчетливо понимал ситуацию. Если раньше у него была ухоженная белая «шестерка» и он гордился ею, то теперь машина не смотрелась на фоне пусть даже трехлетних иномарок, привезенных из Германии, – «Мерседесов» и «БМВ». А на таких машинах сейчас ездили пацаны, которые еще недавно играли в его дворе в Ясеневе, где он по-прежнему жил в небольшой трехкомнатной квартире с женой и дочкой.
Конечно, такой финансовый расклад Никиту совершенно не устраивал. Он, как разведчик-аналитик, стал изучать различные ситуации и обнаружил простую вещь – все его коллеги из правоохранительных органов, особенно из МВД и ФСБ, давно уже завели себе подшефных коммерсантов, то есть занимались не чем иным, как крышеванием. Конечно, от них требовалось в основном отбивать наезды рэкетиров-бандитов. Те, кто работал в МУРе, РУОПе или в других силовых подразделениях МВД, делали это просто. Ведь бандиты боялись этих организаций, и никто не хотел с ними связываться. Но у Никиты такой возможности не было. Кого он испугает, кто знает, что такое ГРУ? Поэтому Никите нужно было искать собственный путь. И неожиданно такая возможность представилась.
В один из дней ему позвонил сослуживец, который только что уволился из ГРУ и работал в одной из коммерческих структур. Он предложил Никите непыльную работу.
– Есть одни коммерсанты, – сказал он, – которые ищут партнеров по бизнесу. Свой взгляд они обратили на Ближний Восток. Ты у нас в этом деле дока. Можешь им помочь?
Через некоторое время Никита познакомился со своими первыми и последними коммерсантами – Михаилом Кузьминым и Аликом Андриановым. Вскоре они заключили «джентльменский» контракт и поехали вместе в одну из стран Ближнего Востока. Никита был в роли переводчика. Он переводил различные газеты, коммерческие журналы, а друзья искали партнеров. Никита участвовал в переговорах.
Вскоре партнеры были найдены. Необходимо было выяснить, насколько эти арабы благонадежны. Вот тогда-то Никите и пригодилась профессия разведчика. Используя весь имеющийся опыт, он сумел быстро провести пробивку партнеров и убедить Алика с Мишей, что те достаточно благонадежны и неожиданных поворотов в бизнесе от них ждать не придется. Арабы дорожили своей коммерческой репутацией и «кидать» новых русских партнеров не собирались.
После этой сделки Никита получил приличную сумму – около пяти тысяч долларов. Но радость его была недолгой. Приближался год, когда он должен был покинуть Вооруженные силы по возрасту. Ему оставалось служить около трех лет. Вернувшись в Москву, он понял, что сейчас у него возникла хорошая перспектива, что ему лучше раньше уйти к этим ребятам, чем уподобиться своим коллегам, которые днем торчат в Генштабе, а вечерами подрабатывают грузчиками. «Нет, это не для меня, – думал Никита. – В конце концов, я сумею обработать этих предпринимателей!»
И тут у него родилась фантастическая идея. Он изобрел потрясающую схему. Попросив у одного из сослуживцев дорогой костюм, он пригласил Андрианова и Кузьмина в ресторан и там изложил им суть своей схемы. Отныне он гарантирует им снятие всех проблем – по линии безопасности, по линии разведки, по линии проверки партнеров, конкурентов и так далее, то есть полное выполнение роли крыши. Кузьмин и Андрианов тут же среагировали на это предложение положительно. Они сказали, что будут рады иметь с ним дело. Никита им импонирует как действующий офицер, за ним стоят серьезные силы, подчеркнул Андрианов, намекая на то, что Никита говорил им, будто представляет засекреченную организацию. На самом же деле никакой организации не существовало. Никита придумал ее – не предлагать же услуги одного человека, лучше создать миф. Одним из представителей этой мифической организации выступал его сослуживец, который сидел рядом за столиком и молча кивал в знак подтверждения всего, что говорил Никита.
Коммерсанты поверили Никите. Но было одно небольшое «но». Коммерсанты имели крышу, во главе которой стоял лидер группировки Ильдар Ахметшин, в криминальных кругах известный под кличкой Зубастик. Нужно было от него освободиться.
– Так что если мы сможем освободиться от Зубастика, – говорил Кузьмин, – то милости просим. Но при этом мы должны оставаться в стороне, в этом деле участия не принимать. Сможете – приходите к нам, и мы с удовольствием будем с вами работать.
Так закончился тот исторический вечер в ресторане, который резко изменил всю дальнейшую судьбу Никиты.
Никита сразу же написал рапорт об увольнении. Процесс оформления увольнения из Вооруженных сил занял около месяца. Еще какое-то время он уговаривал своего сослуживца, который присутствовал на встрече в ресторане, стать его компаньоном по новому проекту. Но сослуживец отказывался, так как не верил в успех задуманного дела. Но когда Никита выплатил ему авансом часть денег, согласился. Вскоре сослуживец тоже уволился.
Дальше нужно было изучать предмет будущей деятельности. А этим предметом было отстранение от дел бригады, возглавляемой Ильдаром Ахметшиным. Около двух-трех месяцев Никита потратил на сбор соответствующего материала о деятельности этой бригады. Через три месяца он уже знал, что в состав бригады входят шестнадцать боевиков. Многих он знал по именам, имел их фотографии. Кроме того, он знал, как они проводят время, знал все коммерческие точки, которые они контролировали. Все эти сведения требовали больших затрат.
Первое время Никита сам осуществлял наблюдение за бригадой, мотаясь денно и нощно за боевиками и за Ахметшиным. Вскоре у него образовалось достаточно пухлое досье на каждого члена бригады. И тут Никите пришла в голову мысль, что такое досье можно с успехом продать службе криминальной милиции, РУБОПу или МУРу, которые интересуются этой бригадой. Жаль только, что денег мало заплатят...
Наконец был разработан нехитрый план. Заплатив деньги знакомым рубоповцам, Никита смоделировал задержание самого Ахметшина и подбросил ему оружие и наркотики, которые заранее были им приобретены. Рубоповцы охотно согласились провернуть это мероприятие, так как Зубастик уже порядком надоел им своими выходками. В назначенный день такая операция была успешно проведена. Правда, потом люди Зубастика пытались через адвоката выкупить его и прекратить дело, но Никита внимательно контролировал c помощью подкупленных людей все попытки и пресекал их, хотя это стоило ему больших усилий и денег.
Зубастик получил срок, правда, небольшой – всего пять лет. Теперь пришла очередь остальных членов бригады. Тут Никита пошел по проторенному пути. Он уже одолжил деньги у банкиров, не говоря им, на что они пойдут, и с помощью таких же нехитрых операций нейтрализовал остальных. Кое-кого пришлось убрать лично. Так получилось, что один из боевиков во время проведения операции заметил его. Никита самолично выбросил его из окна двенадцатого этажа дома, где тот жил, а в мертвого влил полбутылки водки, чтобы инсценировать самоубийство, – будто бы парень сорвался вниз в пьяном виде.
Еще через некоторое время Никита пришел к Кузьмину и Андрианову и заявил им, что теперь бригады нет, теперь он является их крышей. Коммерсанты охотно согласились на его услуги.
Когда все члены группировки оказались кто на нарах, кто в земле, Никита решил создать свою собственную структуру. Он набрал бывших сотрудников правоохранительных органов, а также людей из Генштаба и официально оформил частное охранное предприятие, сделав генеральным директором бывшего муровца, который имел серьезные связи в системе МВД и без труда пробил соответствующую лицензию. Единственным владельцем охранной фирмы был Никита Солнцев.
Дела шли успешно. Если происходил наезд криминальных структур на банк или финансовую группу Андрианова и Кузьмина, то Никита тут же направлял на стрелку своих сотрудников. Естественно, боевики, увидев перед собой оперов, пускай даже бывших, не хотели связываться с ними. Постепенно у фирмы Никиты создался положительный имидж среди коммерсантов, и у него стали появляться коммерческие точки, которые с удовольствием переходили под его опеку.
