После воссоединения Грузии с Россией Грузинская Церковь вошла в состав Русской Православной Церкви на началах Экзархата. Последний Католикос Иверии Антоний II, приглашенный в 1810 году Святейшим Синодом Русской Православной Церкви на совещание по церковным вопросам Грузии, обратно не вернулся (в 1827 г. в Нижнем Новгороде). В 1811 году, согласно императорскому распоряжению, вместо него был назначен Экзарх Иверии, получивший право быть членом Святейшего Синода. Так Грузинская Церковь вошла в прямую зависимость от Церкви Русской. «Грузинская Церковь, — пишет православный грузин, — около пятнадцати веков почти постоянно проходившая сквозь горнило различных бедствий, мужественно отстаивая свое древнее Православие от врагов веры, наконец отдохнула от ужасов в лоне благодетельной Сестры своей — Всероссийской Греко–Восточной Церкви… Господу угодно было, чтобы грузины и русские, составляя по вере один христианский народ под невидимым управлением одного Небесного Главы Церкви, составляли и одну видимую Церковь… Он премудро соединил их между собою видимыми и выгодными узами, чтобы сильнее утвердить между ними христианскую любовь и согласие».
За время существования Грузинского Экзархата в его жизни произошли важные положительные явления. Так, в 1817 году была открыта Духовная Семинария в Тифлисе. Эта Семинария, выпуская из своих стен образованных пастырей для Экзархата и народных учителей для Грузии, принесла за годы своего существования немалую пользу. Из нее вышел известный историк–археолог Платон Иосселиан, обогативший церковно–историческую науку ценными трудами. В 1894 году была открыта Кутаисская Духовная Семинария. Открывались также епархиальные женские училища и церковно–приходские школы, имевшие целью утверждение в народе православной веры и христианской нравственности.
В 60–х годах прошлого столетия в течение нескольких лет при Экзархате издавался на грузинском языке журнал «Грузинский духовный вестник». «Прибавление» к нему печаталось на русском языке. С 80–х годов начал выходить на грузинском и русском языках двухнедельный церковно–религиозный журнал «Мцкемси» («Пастырь», издавался в 1886–1902 гг.), а с 1891 года стал еженедельно на тех же языках выпускаться официальный журнал «Духовный Вестник Грузинского Экзархата» с обязательной подпиской для духовенства. Издание журнала было прекращено в 1906 году в связи с тем, что в это время на его страницах стали появляться статьи с настойчивым требованием восстановления автокефалии Грузинской Православной Церкви. Только через три года, в 1909 году, увидел свет двухнедельный журнал «Вестник Грузинского Экзархата», издававшийся до провозглашения автокефалии Грузинской Православной Церкви — до 1917 года.
Большую культурно–просветительную деятельность проводило учрежденное при Экзархе архиепископе Павле (1882—1887) «Братство Пресвятой Богородицы». Оно издавало на грузинском и русском языках религиозно–нравственную литературу, организовывало религиозно–нравственные чтения, духовные концерты и т. п. В 1897 году состоялась реорганизация «Братства Пресвятой Богородицы» в «Миссионерское духовно–просветительное братство», обязанностями которого было обучение детей, организация библиотек и читален.
Важным событием на грани XIX и XX веков явилось исправление грузинской Библии.
В 1888 году в Тифлисе существовал церковно–археологический музей, в котором насчитывалось более 1000 рукописей и свыше 3000 других различных предметов, относящихся к V — IX векам. Данный музей явился местом научных исследований в области церковного искусства и древностей Грузии, а также очагом возрождения и распространения народной культуры.
После присоединения Грузии к России должное внимание было обращено на христианскую миссию. По этому вопросу необходимо отметить, что грузинское духовенство занималось проповедью христианства среди горцев и в глубокой древности, однако условия для миссии в окружении иноверцев были тяжелыми. Лишь по мере продвижения России на Кавказ обстановка для миссионеров постепенно улучшалась. В 1724 году на поприще утверждения Православия в Дагестане начал трудиться святой Иоанн Манглисский. Через несколько лет он основал Крестовоздвиженский монастырь в Кизляре, вскоре ставший центром обращения в христианство Осетии. Благодаря ходатайству святого Иоанна русское правительство отпустило необходимые средства для организации специальной миссии из грузинского духовенства во главе с архимандритом Пахомием. Трудами этой миссии немало осетин, ингушей и других горцев было обращено в Святое Православие. В Моздоке миссионеры открыли школу для детей, в которой, наряду с Законом Божиим и другими предметами, изучались грузинский и русский языки. В 1771 году состоялась реорганизация миссии в постоянно действующую Осетинскую Духовную Комиссию с центром в Моздоке. В ее состав вошло грузинское и русское духовенство. Но в начале 90–х годов того же века деятельность Комиссии прекратилась. Возобновление ее состоялось в 1815 году, лишь после учреждения Грузинского Экзархата. С того времени сфера деятельности Комиссии была значительно расширена. Согласно правилам работы Комиссии, разработанным Экзархом Феофилактом, проповедь должна была вестись в строго апостольском духе по всем епархиям Грузии. Из миссионеров того времени необходимо упомянуть архиепископа Моздокского Гайоза (Бараташвили), выпускника Московской Духовной Академии. Все свои духовные силы он отдал делу просвещения Осетии.
На базе Осетинской Духовной Комиссии в 1860 году возникло «Общество восстановления христианства на Кавказе» (Комиссия в него влилась). В задачу Общества входила не только миссионерская работа, но и вообще просвещение местного населения. В организации этого Общества деятельное участие принимал митрополит Московский Филарет (Дроздов).
Улучшен был и материальный быт грузинского духовенства.
Любопытны приводимые протопресвитером профессором доктором Ст. Цанковым статистические данные о состоянии Грузинского Экзархата в первое десятилетие текущего столетия. В начале XX века в Экзархате имелось: 4 епархии (Грузинская, Имеретинская, Гурийско–Мингрельская и Сухумская), 1.278.397 человек православного вероисповедания, 2.354 храма, 26 мужских и 5 женских монастырей, 1.716 священников, 231 диакон, 526 монахов, 100 монахинь, 179 церковных библиотек, 590 церковно–приходских школ (с 23.070 учащимися) и 13 монастырских училищ (с 546 учениками). Кроме того, насчитывалось большое количество послушников, послушниц, приходских опекунов и монастырских больниц [85].
До присоединения Грузии к России Грузинская Православная Церковь насчитывала: 13 епархий, 7 архиереев, 799 храмов, 746 священников, 146 диаконов, 75 монахов (см.: Церковные Ведомости. 1906. № 3. С. 121. Ср.: БСЭ. 1952. Т. 13. С. 100).
Однако внутреннее духовное развитие Экзархата ограничивалось условиями Синодального управления Русской Православной Церкви. Бюрократическая опека со стороны светских властей, прямое вмешательство их в церковные дела, стремление превратить Церковь в одно из звеньев царской государственной цепи управления — все это было и печальной действительностью, и реальной преградой для нормальной жизнедеятельности Церкви. Бюрократизм царских чиновников, коснувшийся и управления Грузинской Православной Церкви, осложнялся также болезненным в империи национальным вопросом.
Движение против духовного и политического гнета в Албании в XIX- нач. XX вв. Стремление к провозглашению автокефалии Церкви и конфликт между Синодом Албанской Православной Церкви и Константинополем в связи с провозглашением автокефалии. Положение Церкви до признания автокефалии законной.
Движение против духовного и политического гнета в XIX и начале XX вв.
Однако ни господство греков–фанариотов, ни преследования со стороны мусульман не подавили албанцев как нацию. В XIX в. в Албании пробуждается и быстро растет сильное движение против власти фанариотов. Создается албанская азбука; появляется национальная литература. Большую роль в духовном возрождении своего народа в это время сыграли православные албанцы, несколько ранее эмигрировавшие в Болгарию, Румынию и США. Они основали национальные «дружества», которые деятельно распространяли национальную литературу.
Конец XIX — начало XX столетий ознаменовались в истории Православия в Албании резким разделением в среде духовенства: на высшее и низшее. Епископат, состоящий из греков, всеми способами стремился продолжить эллинизацию албанцев. Большинство же низшего духовенства, по национальности албанского, i выступило за введение в богослужение своего языка и вообще за i восстановление местных церковных традиций.
Стремление к провозглашению автокефалии
В 1912 году, после поражения Турции в одной из балканских войн, которую балканские страны вели, опираясь на поддержку России, Албания была провозглашена независимым государством — господство турок в Албании закончилось. А в 1920г. была подтверждена независимость Албании.
С получением политической независимости в стране развивается широкое движение за провозглашение церковной автокефалии. Это движение шло «снизу», от народа, от низшего духовенства. Решение об объявлении Албанской Православной Церкви автокефальной было принято в 1922 г. на «Великом Албанском православном церковно–народном соборе», состоявшемся в г. Берате под председательством протопресвитера Василия Марко. Собор избрал первым национальным епископом архимандрита Виссариона (Джованни), по происхождению албанца, окончившего Богословский факультет Афинского университета. В момент избрания архимандрит Виссарион проходил священническое служение в одном из храмов г. Софии. Бератский Собор определил найти и других кандидатов во епископы Албанской Православной Церкви, а также избрал Временный верховный церковный совет, который до 18 февраля 1929 г. (времени образования св. Синода Албанской Православной Церкви) имел в Албанской Православной Церкви верховную церковную власть.
Спустя несколько месяцев из Константинополя в Албанию прибыл епископ Мелитопольский Иерофей в качестве специального Патриаршего Экзарха по делам Албанской Церкви. По прибытии в Албанию он занял свободную Корчинскую кафедру. Решения Бератского Собора Патриарший Экзарх не отверг и в своей текущей архипастырской работе руководствовался указаниями Временного верховного церковного совета.
В 1923 г. сторонники албанской церковной автокефалии начали официальные переговоры с Константинопольской Патриархией. Поначалу они ограничивались требованиями лишь церковной автономии. Патриархия в принципе не возражала против автономии, но потребовала, чтобы богослужебным языком в Албанской Церкви оставался только греческий язык. Албанцы категорически отказались выполнить это требование, и отношения с Константинополем обострились.
В 1924 году из Константинопольской Церкви в Албанию прибыл Синадский епископ Христофор (Киси), вскоре занявший здесь Бератскую кафедру. По национальности он был албанцем, общеобразовательную и богословскую подготовку получил в Греции. Совместно с епископом Иерофеем по просьбе Временного верховного церковного совета он хиротонисал во епископа Албанской Церкви Фана (Феофана) Ноли (1882–1965)—одного из первых иерархов–албанцев, хорошо известного своему народу и в особенности церковно–общественным кругам в качестве талантливого переводчика на албанский язык книг Священного Писания, а также произведений мировой классики (Шекспира, Сервантеса, Тютчева и др.). Следует отметить, что двумя годами раньше — в 1922 году — в Албании была установлена феодально–мусульманская власть во главе с Ахметом Зогу. Политика правительства Зогу вызвала в Албании протест, который в 1924 году вылился в вооруженное восстание под руководством только что хиротонисанного епископа. Восстание было успешным. Зогу бежал. Но новое правительство, возглавленное епископом Фаном Ноли, продержалось у власти недолго — всего лишь 8 месяцев (с мая по декабрь 1924 года). Не став сразу на путь действительной демократизации страны, оно быстро пало под новым натиском реакции, поддержанной в финансовом отношении итальянским и югославским правительствами. Ахмет Зогу вернулся в Тирану и в 1928 году провозгласил себя «королем албанцев». Епископ Фан Ноли был вынужден покинуть Албанию. Тем временем архимандрит Виссарион, избранный во епископа еще в 1922 году Бератским Собором, вступил в переговоры с Сербской Патриархией о своей хиротонии. Вероятно, с ведома сербской церковной власти в мае 1925 года он был в Герцеговине (в Саввинском монастыре) хиротонисан двумя русскими архиереями, эмигрировавшими в Югославию, Михаилом Ставропольским и Гермогеном Екате–ринопольским. Но хиротония Виссариона и его прибытие в Албанию не принесли спокойствия в бурную обстановку церковной борьбы.
В 1926 году были возобновлены переговоры с Константинополем. От имени Патриархии в Тиране их вел митрополит Трапезундский Хрисанф (впоследствии Архиепископ Афинский). После немалых разногласий Константинополь, наконец, утвердил автономию Албанской Православной Церкви. Но местные церковные деятели не считали дело завершенным и стремились к достижению полной самостоятельности. В феврале 1929 г. епископ Виссарион вместе с находившимся в течение нескольких лет в Албании епископом Сербской Православной Церкви Виктором, без каких бы то ни было предварительных соглашений с Константинополем, хиротонисал еще трех епископов—албанцев. Албанская церковь, таким образом, получила полноту своих иерархов. Четыре епископа составили Священный Синод Албанской Православной Церкви, который незамедлительно избрал епископа Виссариона своим председателем и архиепископом всея Албании.
Вслед за утверждением св. Синода королем Зогу Синод провозгласил Албанскую Православную Церковь автокефальной, а ее Предстоятель письменно уведомил о происшедшем в Албании другие Православные Церкви.
Греческие архиереи — представители Константинопольского Патриарха — были высланы из Албании, а сербский епископ Виктор был возведен Синодом на Шкодранскую кафедру.
Конфликт между Синодом Албанской Православной Церкви и Константинополем в связи с провозглашением автокефалии Константинопольская Патриархия отрицательно восприняла свершившееся в Албанской Православной Церкви.
Узнав о происшедшем, она немедленно направила следующую телеграмму королю Албании: «С огромным изумлением Вселенская Патриархия узнала о нечестивых и неправильных рукоположениях епископов, противоречащих соглашению, заключенному в Тиране.
В качестве законной верховной власти, канонической и церковной, по отношению к своей православной пастве в Албании, признанной высокочтимым албанским правительством, с которым она вела переговоры по церковному вопросу в Албании, Вселенская Патриархия считает эти противоканонические рукоположения недействительными и не существующими; налагает на провинившихся наказания лишением чинов и прав, а также оставляет за собой полную свободу для защиты и сохранения церковного порядка, священнических институтов и авторитета канонических законов.
Вселенская Патриархия, убежденная, что эти деяния были осуществлены без ведома высокочтимого албанского правительства, ждет его высокого вмешательства в дело соблюдения Тиранского соглашения, для предотвращения в Албании церковного раздора, который неизбежно породит гибельные последствия всякого характера».
Патриархия обратилась также с посланием к албанской православной пастве, в котором призывает ее избегать всякого церковного общения с низвергнутыми Патриархией епископами, чьи действия теперь лишены духовной силы.
О своих действиях в отношении Албанской Православной Церкви Патриархия поспешила уведомить Православные Церкви в надежде, что и они также отреагируют отрицательно на происшедшее в Албанской Православной Церкви. Сербскую же Патриархию Константинополь просил принять строгие меры против своего епископа Виктора, принявшего участие в незаконном рукоположении трех новых епископов. Мало того, против неканоничности образовавшегося Албанского Синода Константинопольский престол сообщил даже в Лигу Наций. Но данное выступление перед Лигой Наций не могло принести каких–либо результатов, ибо Лига Наций, очевидно, не могла заниматься чисто внутрицерковными вопросами, так как они не являлись вопросами нарушения или ущемления Албанской Православной Церковью религиозных прав какого–либо меньшинства в Албании.
Позиция Русской Православной Церкви в отношении конфликта между Синодом Албанской Православной Церкви и Константинополем
В ответ на энциклику Константинопольского Патриарха Василия III по вопросу об объявлении в Албании Церкви автокефальной заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополит Сергий вместе со Священным Синодом Русской Православной Церкви решительно заявил: «Осудив своих домашних самочинников… мы не можем относиться иначе и к другим самочинникам, кто бы они ни были и как бы лично к нашей Патриархии ни относились… Братский наш долг не поддерживать возникшее у соседей самочиние, хотя бы только нашим безразличным к нему отношением… или тем более поощрять его… Пока Албанская автокефалия не будет должным порядком признана Вселенским Патриархом… не возражавшим по существу против автокефалии, а только требовавшим, чтобы к ней шли законным путем, — запрещенные за самочиние албанцы остаются под запрещением и все… находящиеся с ними в общении молитвенном, будут раскольниками, отлученными от Церкви Христовой».
Это заявление иерархов Русской Православной Церкви весьма характерно, так как оно показывает пример объективного отношения нашей Святой Церкви к историческим церковным событиям даже в то время, когда Константинополь допустил и продолжал допускать целый ряд антиканонических действий по отношению к русским церковным самочинникам как в пределах Советского Союза, так и (особенно) за рубежом.
