Лекция 2. Натурально-хозяйственная экономическая мысль древнего мира и средневековья

 

Изучив эту тему, вы будете знать:

• что истоки экономической науки следует искать в дошедших до нас памятниках экономической мысли цивилизаций Древнего Восто­ка и античного рабства;

• почему выразители экономических идей и воззрений древнего мира и средневековья осуждали крупные торговые и ростовщические операции;

• какими были в эпоху господства натурального хозяйства трактовки денег и их функций, разделения труда и богатства, ссудного про­цента и торговой прибыли, законов обмена и «справедливых цен».

 

§ 1. Экономическая мысль древнего мира

В древнем мире еще в четвертом тысячелетии до нашей эры, ког­да появились первые древневосточные государственные образова­ния и установились государственные формы управления рабовла­дельческой экономикой, началась систематизация экономической мысли в экономическую теорию, принимаемую обществом в ка­честве руководства к действию в осуществлении хозяйственной политики. Поэтому не случайно принято считать, что экономичес­кая наука зародилась именно на Древнем Востоке — в колыбели мировой цивилизации.

Уже тогда в недрах натурального хозяйства восточного рабства («азиатского способа производства») с присущим ему активным участием государства в экономических процессах неумолимо рас­ширялись масштабы товарно-денежных отношений и становились все более злободневными проблемы сосуществования государствен­ной, общинной и частной собственности. В дальнейшем на протя­жении первого тысячелетия до нашей эры необходимость осмыс­ления сути экономических категорий и законов проявила себя не менее остро и в государствах классического (античного) рабства.

Общая черта экономической мысли древнего мира состоит в стрем­лении сохранить приоритет натурального хозяйства, осудить с позиций нравов, морали и этики крупные торгово-ростовщические операции, нарушающие якобы эквивалентный и пропорциональный характер обмена товаров по их стоимости и не соответ­ствующие открытому разумом и охраняемому гражданскими зако­нами «естественному порядку». Причем выразителями подобного рода воззрений и в древневосточных и в античных странах были, как правило, мыслители (философы) и отдельные правители ра­бовладельческих государств.

Экономическая мысль Древнего Востока. Вавилония

 

Из дошедших до наших времен ранних письменных источни­ков — памятников экономической мысли цивилизаций Древнего Востока наиболее известным является так называемый кодекс за­конов Вавилонии, принятый в XVIII в. до н.э. царем Хаммурапи (1792—1850 до н.э.)¹. В тот период в этом государстве Месопотамии, расположенном в междуречье Тигра и Евфрата, возникла реаль­ная угроза сохранению его устоев и, возможно, суверенитета, ибо быстрое развитие здесь товарно-денежных отношений сопровож­далось резким сокращением поступлений налогов в казну и соот­ветственно ослаблением государственных структур и особенно армии. Консолидировавший общество и экономическую жизнь старовавилонского государства кодекс Хаммурапи внешне был нацелен на то, чтобы «сильный не притеснял слабого». Фактичес­ки же закрепленные в нем правовые нормы жестко регламенти­ровали натурально-хозяйственные основы, увязав их не только с экономической ответственностью.

Так, за покушение на частную собственность мерой пресече­ния виновного могли стать обращение в рабство либо смертная казнь. Попытки увести чужого раба, а последний приравнивался к имущественному богатству, также сурово карались, т.е. вплоть до смертной казни. Своеобразные требования государство узаконило в части «снижения» тяжести кабалы и рабства за долги, а также ростовщичества. К примеру, царские воины и другие граждане — вавилоняне по «новым» законам впредь не лишались своих земель­ных наделов за долги; отдавая (или продавая) за долги в рабство свою жену, сына или дочь, отцу семейства гарантировалось «за­коном», что по истечении трех лет члена его семьи освободят и одновременно аннулируется долг; масштабы ростовщичества были «упорядочены» так, что предел денежной ссуды не должен был превышать 20%, а натуральной ссуды — 33%.

 

Экономическая мысль античного рабства. Древняя Греция

Лучшие достижения экономической мысли античного (класси­ческого) рабства были достигнуты в V—IV вв. до н.э., а самым известным представителем этого периода является древнегречес­кий философ Аристотель (384—322 до н.э.)². Этот автор, будучи убежденным идеологом сложившихся в его стране натурально-хозяйственных отношений, смог значительно больше других своих современников (Ксенофонта, Платона и др.) углубиться в конк­ретные экономические проблемы и разработать оригинальнейший по тем временам проект идеального государства.

Согласно проекту Аристотеля естественные «законы природы» обусловливают деление общества на свободных и рабов и их труда на умственный и физический. При этом оригинально то, что все виды хозяйства и деятельности людей (будь то: свободные гражда­не, выполняющие управленческо-контрольные функции, или зем­ледельцы, скотоводы, ремесленники, торговцы) рассматриваются в нем с точки зрения используемых каждым сословием способов жизнеобеспечения и приобретения богатства и относятся либо к естественной сфере — экономике, либо к неестественной сфере — хрематистике.

Экономика в суждениях Аристотеля представлена прежде все­го важнейшей и почетной деятельностью людей в земледелии, а также теми, кто занят ремеслом и мелкой торговлей. Ее цель — удов­летворение насущных жизненных потребностей человека, и поэто­му она должна быть объектом заботы государства. Хрематистику мыслитель сравнивает с беспечным искусством наживать состоя­ние посредством крупных торговых сделок для перепродажи и ро­стовщических операций. Ее цель беспредельна, так как главное в этой сфере — «обладание деньгами».

В концепции об экономике и хрематистике очевидна недвусмыс­ленная позиция Аристотеля как сторонника натурального хозяй­ства. Идеализируя в рамках этой концепции модель рабовладель­ческого государственного устройства, он как бы искусственно «упрощает» важнейшие элементы хозяйственной жизни. Например, по Аристотелю, «в действительности вещи столь различные не могут стать соизмеримыми». Отсюда «5 лож = 1 дому» потому, что их соизмеримость достигается якобы только благодаря деньгам. Сами же деньги, как наиболее «удобный в обиходе» товар, воз­никли, по мысли философа, не стихийно, а как результат согла­шения между людьми и «в нашей власти», чтобы они (деньги) стали «неупотребительными».

К «издержкам» аристотелевской концепции об экономике и хрематистике следует отнести также двойственную характеристи­ку обмена. Речь идет о том, что в одном случае обмен расценива­ется им как акт удовлетворения потребности и позволяет тракто­вать потребительную стоимость товара как категорию сферы экономики, а в другом случае — наоборот: обмен символизирует акт наживы и дает основание меновую стоимость товара считать кате­горией сферы хрематистики.

Наконец, с позиций этой же концепции Аристотель демонст­рирует свое неприятие крупной торговли и ссудных операций, тен­денциозно анализируя этапы эволюции форм торговли и денеж­ного обращения. В частности, такие ранние формы торговли, как прямой товарообмен и товарообмен посредством денег, он отно­сит к сфере экономики, а движение торгового капитала, т.е. когда товарообмен осуществляется с приращением первоначально аван­сированных на эти цели денег, — к сфере хрематистики. Анало­гично трактует Аристотель свое отношение к формам денежного обращения, относя функции денег по отображению меры стоимо­сти и средства обращения к сфере экономики, а их применение как средство накопления прибыли, т.е. в качестве ростовщическо­го капитала, — к сфере хрематистики. По словам Аристотеля, ро­стовщичество «с полным основанием вызывает ненависть» и яв­ляется «по преимуществу противным природе» потому, что «оно делает сами денежные знаки предметом собственности, которые, таким образом, утрачивают то свое назначение, ради которого они были созданы: ведь они возникли ради меновой торговли, взима­ние же процентов ведет именно к росту денег»³.

 

§ 2. Экономическая мысль средневековья

Экономические воззрения средневековья (феодального обще­ства), судя по дошедшим до нас литературным источникам, но­сят ярко выраженный богословский характер. Научное наследие духовных идеологов этой эпохи, в том числе в области хозяйствен­ной политики, переполняют схоластика, софистические рассуж­дения, религиозно-этические нормы, посредством которых ими оправдывается сословный характер и иерархическая структура об­щества, рост концентрации политической власти и экономичес­кого могущества у светских и церковных феодалов. Их доктринам присущи также двусмысленное толкование необходимости расши­рения масштабов товарности экономики, осуждение либо неяв­ное одобрение ростовщичества и другие признаки неприятия в хозяйстве основополагающих принципов рыночных отношений.

 

Средневековая экономическая мысль в восточных странах. Исламский арабский Восток

Автором одной из значительных концепций общественного прогресса на базе экономических факторов является видный мыслитель арабского Востока Ибн-Хальдун (1332-1406)⁴, который жил и творил в северо-африканских странах Магриба. К этому вре­мени здесь к унаследованным традициям древности, позволявшим государству сохранять за собой и распоряжаться большим фондом земельных угодий и пополнять казну налогами, прибавились еще и «всесильные» постулаты Корана, лежащего в основе зародившей­ся в начале VII в. новой религиозной идеологии — ислама. Причем примечательно, что «услышал», а затем распространял в своих проповедях «откровения бога», став тем самым основателем ислама, некий пророк Мухаммед — несомненно, искушенный в экономических проблемах купец из Мекки.

В концепции Ибн-Хальдуна («социальная физика») не отверга­ются богоугодность торговли и провозглашаемое исламом в Кора­не возвышенное отношение к труду, порицание скупости, жад­ности и расточительства, а также то, что «Аллах дал преимуще­ство одних людей перед другими». Ее основным достижением яв­ляется дифференцированная характеристика эволюции общества от «примитивности» к «цивилизации». Последняя, на его взгляд, к традиционным хозяйственным занятиям людей в земледелии и ско­товодстве прибавила такие прогрессивные сферы экономической деятельности, как ремесло и торговля. Успешное развитие всех отраслей экономики, полагает мыслитель, позволит многократно приумножить богатство народа, сделать роскошь достоянием каж­дого человека. Однако переход к цивилизации с ее возможностя­ми для избыточного производства материальных благ, предупреж­дает ученый, не означает, что наступит всеобщее социальное и имущественное равенство и отпадет необходимость в «предводи­тельстве» над подданными и в разделении общества на сословия («слои») по имущественному признаку.

Ибн-Хальдун показал понимание того, что обеспечение граж­дан предметами первой необходимости и предметами роскоши или, по его терминологии, «необходимым» и «лишенным необходимо­сти», зависит прежде всего от степени населенности города, сим­волизирующей как его процветание, так и упадок. Поэтому, если город растет, в нем будут в достатке и «необходимое» и «лишен­ное необходимости»; при этом цены на первое (благодаря учас­тию в земледелии в том числе и горожан) будут снижаться, а на второе (из-за резкого роста спроса на предметы роскоши) — бу­дут увеличиваться. И наоборот, упадок города как результат мало­численности проживающего в нем населения обусловливает недо­статок и дороговизну всех без исключения материальных благ. Одновременно с этим мыслитель отмечает, что чем ниже устанав­ливается размер налогов (включая пошлины и поборы правителей на городских рыках), тем более реален расцвет любого города, общества в целом.

Деньги Ибн-Хальдун считает важнейшим элементом хозяй­ственной жизни, настаивая на том, чтобы их роль выполняли пол­ноценные монеты из созданных богом двух металлов — золота и серебра. По его мысли, деньги отображают количественное содер­жание человеческого труда «во всем приобретаемом», ценность «всякого движимого имущества», и в них «основа приобретения, накопления и сокровища». Он совершенно нетенденциозен при ха­рактеристике «стоимости труда», т.е. заработной платы, утверждая, что ее размер зависит, во-первых, «от количества труда челове­ка», во-вторых, «его мест среди других трудов» и, в-третьих, от «потребности людей в нем» (в труде. — Я.Я.).

Средневековая экономическая мысль в западноевропейских странах. Католическая школа канонистов

Наиболее значимым автором западноевропейской экономичес­кой мысли средневековья называют, как правило, доминиканс­кого итальянца монаха Фому Аквинского (Аквината) (1225-1274), отнесенного в 1879 г. католической церковью клику святых. Он стал достойным продолжателем и оппонентом одного из основателей школы раннего канонизма Августина Блаженного (Святого Авгу­стина) (353-430), который в конце IV — начале V вв., будучи епископом во владениях Римской империи в Северной Африке, заложил догматические безальтернативные принципы религиозно-этического подхода к экономическим проблемам. И эти прин­ципы в течение V—XI вв. оставались почти незыблемыми.

В период раннего средневековья господствовавшая экономичес­кая мысль ранних канонистов категорически осуждала торговую прибыль и ростовщический процент, характеризуя их как резуль­тат неправильного обмена и присвоения чужого труда, т.е. как грех. Эквивалентный и пропорциональный обмен считался возможным только при условии установления «справедливых цен». Авторы церковных законов (канонов) выступали также против свойствен­ного идеологам античного мира презрительного отношения к физическому труду, исключительного права на богатство отдель­ных лиц в ущерб большинству населения. Крупная торговля, ссуд­ные операции, как явления грешные, вообще запрещались.

Однако в XIII—XIV вв., в период расцвета позднего средневе­ковья (когда усилилась сословная дифференциация общества, воз­росли число и экономическая мощь городов, в которых, наряду с земледелием, стали процветать ремесло, промыслы, торговля и ростовщичество, т.е. когда товарно-денежные отношения обрели для общества и государства судьбоносное значение), поздние ка­нонисты расширили круг аргументов, «объясняющих» экономи­ческие проблемы и причины социального неравенства. Здесь име­ется в виду то, что методологической базой, на которую опирались ранние канонисты, были прежде всего авторитарность доказа­тельств (посредством ссылок на тексты священного писания и труды церковных теоретиков) и морально-этическая характерис­тика экономических категорий (включая положение о «справедли­вой цене»). К этим принципам поздние канонисты прибавили еще принцип двойственности оценок, позволяющий посредством ком­ментариев, уточнений и оговорок первоначальную трактовку кон­кретного хозяйственного явления или экономической категории преподнести в ином или даже противоположном смысле.

Вышесказанное очевидно из суждений Ф.Аквинского по мно­гим экономическим проблемам, актуальным в странах Западной Европы в средние века и нашедшим отражение в его трактате «Сумма теологии». Например, если ранние канонисты, подразде­ляя труд на умственный и физический виды, исходили из боже­ственного (естественного) предназначения, но не отделяли эти виды друг от друга с учетом их влияния на достоинство человека в связи с занимаемым положением в обществе, то Ф.Аквинский «уточняет» это «доказательство» в пользу сословного деления об­щества. При этом он пишет: «Деление людей по различным про­фессиям обусловлено, во-первых, божественным провидением, которое разделило людей по сословиям... Во-вторых, естественными причинами, которые определили то, что различные люди склон­ны к различным профессиям...»⁵

Двойственную и компромиссную позицию в сравнении с ран­ними канонистами автор «Суммы теологии» занимает также по поводу трактовки таких экономических категорий, как богатство, обмен, стоимость (ценность), деньги, торговая прибыль, ростов­щический процент. Рассмотрим вкратце эту позицию ученого при­менительно к каждой названной категории.

Богатство со времен Августина рассматривалось канонистами как совокупность материальных благ, т.е. в натуральной форме, и признавалось грехом, если оно создано иными средствами, чем прилагаемый для этого труд. В соответствии с этим постулатом бесчестное приумножение (накопление) золота и серебра, считав­шихся по своей природе «искусственным богатством», не могло соответствовать нравственным и прочим нормам общества. Но, по Аквинскому, «справедливые цены» (о них речь пойдет ниже) мо­гут быть неоспоримым источником роста частной собственности и создания «умеренного» богатства, что грехом не является.

Обмен в древнем мире и в средние века воспринимался иссле­дователями как акт волеизъявления людей, результат которого пропорционален и эквивалентен. Не отвергая данный принцип, Ф.Аквинский обращает внимание на многочисленные примеры, превращающие обмен в субъективный процесс, обеспечивающий равенство извлекаемой пользы при неэквивалентном, казалось бы, обмене вещей. Иными словами, условия обмена лишь тогда нару­шаются, когда вещь «поступает на пользу одному и в ущерб дру­гому».

«Справедливая цена» — это категория, которая в экономичес­ком учении канонистов подменяла категории «стоимость» (цен­ность), «рыночная цена». Она устанавливалась и закреплялась на определенной территории феодальной знатью. Ее уровень ранние канонисты «объясняли», как правило, ссылками на трудовые и материальные затраты в процессе товарного производства. Однако Ф.Аквинский затратный подход назначения «справедливой цены» считает недостаточно исчерпывающей характеристикой. По его мысли, наряду с этим следует признать, что продавец может «по праву продавать вещь дороже, чем она стоит сама по себе», и при этом она «не будет продана дороже, чем стоит владельцу», в про­тивном случае ущерб будет нанесен и продавцу, который недопо­лучит соответствующее его положению в обществе количество де­нег, и всей «общественной жизни».

Деньги (монеты) Ф.Аквинским трактуются подобно авторам древнего мира и раннего канонизма. Он указывает, что причиной их возникновения стало волеизъявление людей для обладания «вер­нейшей мерой» в «торговле и обороте». Выражая свою привержен­ность номиналистической концепции денег, автор «Суммы тео­логии» признает, что, хотя монеты имеют «внутреннюю ценность», государство тем не менее вправе допускать некоторое отклонение ценности монеты от ее «внутренней ценности». Здесь ученый вновь верен своему пристрастию к двойственности, с одной стороны, признавая, что порча монеты может сделать бессмысленным из­мерение достоинства денег на внешнем рынке, а с другой — вве­ряя государству право устанавливать «номинальную ценность» подлежащих чеканке денег по своему усмотрению.

Торговая прибыль и ростовщический процент осуждались кано­нистами как небогоугодные, т.е. грешные, явления. С определен­ными оговорками и уточнениями «осуждал» их и Ф.Аквинский. Поэтому в результате, по его мысли, торговая прибыль и процент за ссуду все же должны присваиваться соответственно торговцем (купцом) и ростовщиком, если при этом очевидно, что они со­вершают вполне благопристойные деяния. Иначе говоря, необхо­димо, чтобы такого рода доходы являлись не самоцелью, а заслу­женной платой и вознаграждением за имеющие место в торговых и ссудных операциях труд, транспортные и прочие материальные издержки и даже за риск.

Вопросы и задания для контроля

1. Приведите аргументы авторов экономических идей и концепций древнего мира и средневековья, посредством которых ими отста­ивался приоритет натурального хозяйства и осуждалось расшире­ние масштабов товарно-денежных отношений. Можно ли с ними согласиться в том, что деньги возникли не стихийно, а в резуль­тате соглашения людей между собой?

2. В чем особенности модели идеального государства в трудах Аристо­теля? Раскройте сущность аристотелевской концепции об эконо­мике и хрематистике.

3. Каковы основные черты средневековой экономической мысли на арабском Востоке? Изложите суть концепции «социальной физи­ки» Ибн-Хальдуна.

4. Какие методологические принципы использовали в своих экономи­ческих воззрениях ранние и поздние канонисты? Приведите при­меры исторической аналогии в тоталитарных государствах XX сто­летия.

5. Сравните трактовки основных экономических категорий в перио­ды раннего и позднего канонизма. Как они формируются в совре­менной экономической литературе?

Список рекомендуемой литературы

Аристотель. Соч. в 4-х т. М.: Мысль, 1975—1983.

Артхашастра, или Наука политики. М.— Л.: Изд-во АН СССР, 1959.

Древнекитайская философия. Сборник текстов. В 2-х т. М.: Мысль 1972-1973.

Игнатенко А.А. Ибн-Хальдун. М.: Мысль, 1980.

Платон. Соч. в 3-х т. М.: Мысль, 1968—1972.

Самуэльсон П. Экономика. В 2-х т. М.: НПО «Алгон», 1992.