Далеко не всегда сбываются литературные прогнозы, но на этот раз они оказались удивительно точными. Наверное, нет в России человека, который бы не слышал, не знал, не повторял стихов, сложенных в далеком 1921г.:
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.
Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст.
О моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств.
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя? иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
Обращаясь к вечным символам круговорота жизни - цветенью и увяданью, поэт строит текст на их сопоставленьи. В стихотворении утверждается неразрывность природного и человеческого: "весенняя гулкая рань" - олицетворение молодости. Акцентирование этого образа именно в конце стихотворения снимает характерное для традиционной элегии чувство неизбывной печали, мотив неизбежной беды лирического героя перед лицом всепоглощающего времени и вечной природы. Мы отсылаем читателя к подробному анализу стихотворения, проделанному Л.Бельской, которая убедительно показала, что Есенин соединил в стихотворении не только фольклорную и литературные традиции, но и различные стилистические пласты (1; 88-98). Ставшие шаблонами поэтизмы (пламя уст, холод сердца и т.д.) в соседстве с современной разговорно-бытовой лексикой утрачивают свою стереотипность.
Глубокий и прекрасный мир души с ее привязанностью к семье раскрывается в хрестоматийном "Письме к матери" ("Ты жива еще, моя старушка"), в посвящениях сестре Шуре, в строках "Голубчик, дедушка, я вновь тебе пишу". "Родимое жилище" воспето в стихотворениях "Низкий дом с голубыми ставнями", "Эта улица мне знакома", с его щемящей заключительной строкой о родительском доме: "Мир тебе - деревянный дом!"
Искренность, возвышенность, неординарность выражения чувства отличают любовную лирику Есенина. Еще в 1916 г. поэт создал подлинный шедевр любовной лирики - "Не бродить, не мять в кустах багряных..." Как это было свойственно и ранней лирике Есенина, стихотворение обрамляется пейзажными образами:
Не бродить, не мять в кустах багряных
Лебеды и не искать следа,
Со снопом волос твоих овсяных
Отоснилась ты мне навсегда...
Образ героини предстает в нерасторжимой связи с природой, чему свидетельствует сноп волос овсяных, сок ягоды на коже, зерна глаз, запах меда рук, растаявшее, как звук, тонкое имя... Героиня наделяется общими с природой свойствами, закат и снег обретают сходные с героиней характеристики, благодаря эпитетам: "На закат ты розовый похожа И, как снег, лучиста и светла". Образами природы наполняется и вторая часть стихотворения: когда герой слышит "кроткий говор" о бывшей возлюбленной, водяные соты поют с ветром и "заря на крыше, как котенок, моет лапкой рот"; лирическая мысль героя "Все ж, кто выдумал твой гибкий стан и плечи - К светлой тайне приложил уста" также сопровождается пейзажной зарисовкой: "Пусть порой мне шепчет синий вечер, Что была ты песня и мечта..."
Реалии природы придают стихотворению своеобразную, волнующую прелестную окраску, мягкие тона и особую нежность звучания, и образ любимой предстает чистым, свежим и "оприродненным". Природа - источник, питающий и поэзию, и лирические чувства поэта: "Природа не только "колыбель" и поэтическая "школа" Сергея Есенина. Она - душа есенинских стихов, без нее они не могут существовать, утрачивая всю свою неповторимость и очарование" (1; 34). Правдивость этих слов с особой очевидностью проступает при соотнесении их со стихотворением "Не бродить, не мять в кустах багряных..."
Непреходящие, вечные ценности человеческого бытия, пронесенные лирическим героем сквозь бури и тревоги кровавого столетия, заслуживают такого же определения, которое дал Белинский пушкинской лирике: "Лелеющая душу гуманность". И еще: "Самая грусть его, несмотря на его глубину, как-то необыкновенно светла и прозрачна; она умеряет муки души и целит раны сердца".
