и бессознательные. Если да, то социальная установка, взятая в своей интрапсихической форме, выступила бы тогда по отношению к этой базовой категории как вторичный феномен, как порождение первич-ной установки. Из вышесказанного вытекает, что не может быть и речи о смешении первичной установки и социальной установки. Од-нако интересующий нас вопрос встает теперь в следующей форме: выступает ли в онтологическом плане первичная установка как кате-гория, порождающая психические процессы, или же под «первично-стью» в теории Д.Н. Узнадзе имеется в виду первичность по отноше-нию к психическому как сознательному?
Понимание первичности является довольно спорным и требует более подробного обсуждения. Предположим, что установка первич-на по отношению к любым формам психической активности вообще, и, следовательно, любые уровни деятельности являются производны-ми от установки, ее реализацией.
Во-первых, тогда только искушенный наблюдатель сумеет отли-чить установку от тенденции, внутреннего желания, влечения и т.д. Признание установки «первичной» в этом смысле означало бы ее све-дение исключительно к внутренней детерминации и нивелировало бы всякую разницу между установкой Д.Н. Узнадзе, «либидо» Фрейда и стремлением к совершенству, к могуществу Адлера, у которых чело-веческая деятельность и выступает лишь как реализация этих тенден-ций или влечений. Такое рассмотрение первичной установки, одна-ко, вступает в явное противоречие с аксиоматическим положением Д.Н. Узнадзе о необходимости для возникновения установки такого условия, как ситуация.
Во-вторых, тогда исследователь при попытке решить вопрос об отношении между восприятием и установкой, деятельностью и уста-новкой неминуемо попадет в заколдованный круг. Парадокс состоит в следующем: необходимыми условиями возникновения установки яв-ляются ситуация и потребность; ситуация только в том случае высту-пает как условие возникновения установки, если она воспринята субъектом, но любой акт восприятия, согласно теории Д.Н. Узнадзе, предполагает существование установки. Иными словами, для того чтобы возникла установка, должна быть отражена ситуация, но ситуация не может быть отражена без наличия установки. Д.Н. Узнадзе в качестве лоиска выхода из этого замкнутого круга предлагает мысль о том, что установке предшествует акт «замечания», т.е. своеобразного неосоз-нанного восприятия ситуации удовлетворения потребности. В совре-менной психологии существование акта восприятия, афферентирую-щего поведенческий акт и не являющегося достоянием сознания, ни у кого не вызывает сомнения. Но вопрос в данном случае, как нам кажется, не столько в том, что конкретно понимал под «замечанием» Д.Н. Узнадзе, а в том, что, говоря о «замечании», Д.Н. Узнадзе имп-лицитно предполагает наличие активности, которая предшествует
386
возникновению первичной установки. Отсюда можно сделать вывод о том, что у самого Д.Н. Узнадзе установка в действительности выво-дится из поведения, из того, что делает субъект, а не поведение из установки.
Если предложенная нами интерпретация содержания понятия «пер-вичная установка» верна, то мы попытаемся определить то место, которое установка занимает внутри деятельности, опираясь на пред-ставления о деятельности, выработанные в советской психологии, в частности на теорию деятельности А.Н. Леонтьева. Нам представляет-ся, что первичная установка в деятельности выполняет чрезвычайно важную роль, а именно: она направляет поисковую активность на предмет потребности, т.е. понятие первичной установки отражает в концептуальном аппарате теории деятельности акт «встречи» потреб-ности с предметом потребности*. С нашей точки зрения, первичная установка представляет не что иное, как момент в формировании фиксированной установки. Первичная установка существует до тех пор, пока не произойдет «встречи» с предметом потребности. Предмет же потребности — материальный или идеальный, чувственно восприни-маемый или данный только в представлениях, в мысленном плане — есть мотив деятельности**.
Тогда функционально акт развертывания деятельности до первого удовлетворения потребности можно представить следующим образом: потребность —» направленность поисковой активности на предмет по-требности (первичная установка) -» предмет потребности (мотив). Напомним, что согласно теории деятельности А.Н. Леонтьева для че-ловеческой общественно опосредствованной деятельности является генетически исходным несовпадение мотивов и целей. Если же целе-образование по каким-либо объективным условиям невозможно, «ни одно звено деятельности, адекватной мотиву, не может реализоваться, то данный мотив остается лишь потенциальным — существующим в форме готовности, в форме установки»*** (курсив наш. — А. А. и М.К).
Итак, мы подошли к позитивному определению одной из форм социальной установки — социальной установки, возникающей в ка-ком-либо виде деятельности. В социально-психологической литерату-ре эту форму установки рассматривают как фактор формирования социального поведения личности, выступающий в форме отношения личности к условиям ее деятельности, к другим. Такое понимание
* Это положение в русле теории установки Д.Н.Узнадзе высказывается одним из ведущих представителей этой теории А.С. Прангишвили (см., например: Пран-гишвили А.С. Потребность, мотив, установках/Проблемы формирования социо-генных потребностей. Тбилиси, 1974).
** См.: Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы и эмоции. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1971.
*** Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы и эмоции. С. 19.
387
представляется нам наиболее продуктивным*. Эти отношения в своем генезисе не существуют изолированно от деятельности, как бы сами по себе, а реализуются деятельностью субъекта. Следует отметить, что давно высказывались положения об установке как об иерархической уровневой структуре**, но разные уровни установки изучались изоли-рованно друг от друга, поскольку установка рассматривалась вне дея-тельности и ее «образующих» — операции и действия. По-видимому, реализация операции осуществляется на основе ситуативной установ-ки, т.е. готовности, возникающей посредством учета обстановки, тех условий, в которых протекает действие. Наиболее детальный анализ этого иерархически самого низкого уровня готовности дан в пред-ставлениях типа вероятностного прогнозирования***. На уровне дей-ствия установка существует в форме готовности к достижению цели и обычно вызывается задачей (Aufgabe). Первоначальный анализ этой формы установок дан в вюрцбургской школе, а также в работах Э. Брунсвика, посвященных исследованию влияния установок, со-зданных инструкцией, на константность восприятия****. И наконец, на ведущем иерархическом уровне деятельности существует социальная установка, которая в своей интерпсихической форме есть не что иное, как отношение мотива к цели, которое существует только через отно-шение к другим. В своей же интрапсихической форме социальная уста-новка выступает как личностный смысл, который и порождается от-ношением мотива к цели.
Мы можем представить себе воображаемую шкалу отношений между мотивом, социальной установкой и личностным смыслом. На одном ее полюсе мы обнаруживаем полное совпадение между социаль-ной установкой и «значением», т.е. когнитивной образующей личнос-тного смысла. Для иллюстрации этого типа отношений воспользуемся результатами исследования Бейвеласа о влиянии изменения установ-ки на производительность труда в группе, которые приводятся в мо-нографии Гибша и Форверга*****. У одной группы работниц указание достичь высокой производительности труда мотивировалось эконо-мической необходимостью, т. е. им задавалась «готовая цель»; другая группа работниц активно участвовала в обсуждении задания и сама принимала цель: повысить производительность труда. В результате у первой группы — низкая производительность труда, а у второй —
* См.: Ядов В.А. Личность как субъект социальной активности//Активность личности в социалистическом обществе. М.; Варшава, 1974.
** См.: Бассин Ф.В. Проблема «бессознательного». М.: Медицина, 1968.
*** См.: Вихалемм П.А. Роль социальных установок в восприятии газетной информации: Автореф. канд. дисс. Л., 1974.
**** Brunswic E. Perception and the representative design of psychological experiments. Berkely; Los Angeles: University of California Press, 1956.
***** См.: Гибш Г., Форверг М. Введение в марксистскую социальную психоло-гию. М.: Прогресс, 1972. С. 158-159.
388
высокая производительность. В первой группе мотив имел побудитель-ную функцию, был «только знаемым», а социальная установка выс-тупила для сознания только своей когнитивной образующей, своим «значением»; во второй группе, где шел процесс целеобразования, мотив имел смыслообразующую функцию, и социальная установка выступила в форме «значения для меня», в форме личностного смыс-ла. На другом полюсе шкалы отношений между социальной установ-кой и личностным смыслом располагаются те случаи, когда личност-ный смысл полностью заслоняет когнитивную образующую социаль-ной установки, а на первом плане в сознании выступает аффективная образующая личностного смысла, которая и детерминирует выбор той или иной формы поведения.
Анализируя то, как социальные установки выступают для созна-ния в форме личностных смыслов, мы имплицитно перенесли на струк-туру личностных смыслов представления о трехкомпонентной струк-туре социальных установок, сложившиеся в социальной психологии. В свете описанного выше понимания интериоризированной социаль-ной установки как личностного смысла особый интерес представляет вопрос о структуре социальных установок. При рассмотрении струк-туры социальных установок стал традиционным так называемый трех-компонентный анализ. Возможен еще один подход к этой проблеме. В своей обобщающей работе по изучению социальных установок В. Мак Гайр указывает, что этим вторым подходом является «инструменталь-но-ценностный анализ»*. Сущность его заключается в том, что со-циальная установка рассматривается с точки зрения того, насколько ее объект способствует достижению целей субъекта. Для нас больший интерес представляет первый подход, тем более что представители второго из указанных двух подходов также имеют дело с тем или иным компонентом социальной установки.
Обычно в числе компонентов социальной установки называются следующие три: аффективный, когнитивный и конативный (поведен-ческий). Традиция выделения аналогичных трех планов человеческого поведения (affect, cognition, conation) восходит еще к древнеиндийс-кой и античной философии. Что же касается социальных установок, то предположение об их многомерности было высказано довольно давно. Спор о том, следует ли рассматривать социальную установку как одномерную или многомерную переменную, на наш взгляд, нельзя считать решенным. Характерно в этом отношении замечание, вы-сказанное Мак Гайром. Приведя обширные данные, говорящие в пользу наличия высокой внутренней корреляции между указанными тремя компонентами, Мак Гайр заключает: «Нам кажется, что...теоретики, настаивающие на различении (компонентов. —А.А.и М.К.), вынужде-
* McGuire W. The nature of attitudes and attitude change//The handbook of social psychology/Ed, by G. Lindzey und E. Aronson. London, 1969.
389
ны будут взвалить на себя бремя доказательства того, что различение это имеет смысл»*.
Однако практически большинство исследователей изучают тот или иной компонент (или то, что изучается, может быть в большей мере отнесено к одному из трех компонентов)**. Поэтому целесообразно проанализировать этот подход и попытаться выделить некоторые мо-менты, подлежащие, на наш взгляд, дальнейшей разработке.
П.Н. Шихирев предлагает следующее описание трех структурных компонентов установки: когнитивный (перцептивный, информатив-ный) как «осознание объекта установки»; аффективный (эмоции, чувства) как «чувства симпатии или антипатии к объекту установки»; конативный (поведенческий, действие) как «устойчивую последова-тельность реального поведения относительно объекта установки»***. Уже из такого описания (именно описания, а не определения), кото-рое с теми или иными поправками разделяется многими авторами, следует, что данные три элемента не рядоположны.
С одной стороны, оценочной силой по отношению к объекту ус-тановки обладает аффективный ее компонент, с другой — установка в целом, как единство трех ее компонентов, оказывает регулятивное влияние на поведение — влияние, которое также вскрывает опреде-ленную оценку объекта. Встает вопрос о том, в какой мере совпадают (и совпадают ли вообще) эмоциональная оценка объекта и, так ска-зать, общая его оценка, которая складывается в результате взаимо-действия аффективного и когнитивного компонентов. Иначе эту про-блему можно было бы сформулировать следующим образом: если ус-тановка субъекта по отношению к некоторому объекту (или явлению) содержит как его эмоциональное отношение, так и совокупность его знаний об этом объекте, то какова «сила» (или «вес») каждой из этих составляющих в выявленной у индивида предрасположенности по отношению к данному объекту.
Однако при выявлении этого «веса» необходимо всегда помнить о той опасности, которая подстерегает исследователя при попытке изо-лированного рассмотрения каждого из компонентов социальной ус-тановки и на которую указывал еще Л.С. Выготский, а именно — о возможности «соскальзывания» на анализ элементов, вместо того чтобы рассматривать «единицы» процесса****. Памятуя об этом замечании,
* McGuire W. Op. cit. P. 157.
** Основанием для этого вывода можно считать те многочисленные данные, которые приведены в указанной работе Мак Гайра. В ней обобщены исследования по социальной установке за много лет и ее можно рассматривать как «репрезентативный» материал по данной проблематике.
*** Шихирев П.Н. Исследования социальной установки в США//Вопросы философии. 1973. № 2. С. 162.
**** См.: Выготский Л. С. Мышление и речь//Избранные психологические ис-следования. М.: Изд-во АПН РСФСР, 1956.
390
мы, очевидно, должны делать акцент на возможность выделения в социальной установке трех вышеперечисленных компонентов, имея в виду временный вынужденный разрыв единства, который всегда тео-ретически совершается в ходе аналитического разложения объекта знания. В противном случае, когда говорят о социальной установке как сумме или совокупности трех элементов, создается риск вообще потерять специфическое содержание исследуемого нами понятия.
Представление о трехкомпонентной структуре социальной уста-новки в том виде, в котором оно сейчас существует, не может счи-таться удовлетворительным и в том отношении, что указанная выше неоднозначность (аффективная оценка и «совокупная» оценка объек-та) превращается в противоречие, если принять во внимание тот кар-динальный факт, к констатации которого пришли исследователи соци-альной установки. Этим фактом является несовпадение между выявляе-мыми традиционным способом (т.е. на основании вербальных реакций) установками и реальным поведением. Подобное несоответствие впер-вые было четко описано в знаменитом эксперименте Лапьера*.
Характерно, что при попытке подойти к решению вопроса о не-совпадении установки и реального поведения исследователи руковод-ствуются, в общем, представлением о социальной установке как го- товности действовать определенным образом. С другой стороны, в пос-леднее время стали появляться работы, отмечающие, что попытки прогнозировать поведение с помощью социальной установки, опре-деляемой подобным способом, встречаются с большими трудностям**.. В случае понимания социальной установки как готовности неред-ко предполагается, что, определив установку, а значит готовность действовать определенным образом, можно сразу же сделать одно-значный вывод о том, каким будет поведение, реализующее эту го-товность. В действительности, это реальное поведение будет опреде-ляться еще целым рядом факторов. Необходимо учитывать и их, а интерпретация установки как «готовности» как бы снимает вопрос о необходимости включения еще каких-либо переменных в анализ.
Все вышесказанное позволяет, на наш взгляд, сделать вывод о некотором несоответствии, которое сложилось между традиционным представлением о социальной установке и ее структуре в теоретичес-ких рассуждениях и теми реальными данными, которые получены в экспериментальных исследованиях. По-видимому, дело заключается в том, что исследователь не может выделить в поведении влияния соци-альной установки в «чистом» виде. Поскольку наблюдаемое поведение детерминируется не только социальными установками, но и другими
* См.: La Piere R. Attitude versus action//Attitude theory and measurement/Ed, by M. Fishbern, N. John. N. Y., 1967.
** См., например: Kelman H. Attitudes are Alive and Well and Gainfully Employed in the Sphere of Action//Amer. Psychol. 1974. Vol. 29. № 5.
391
факторами, его нельзя рассматривать как прямое следствие действия социальной установки. С этой точки зрения нам кажется, что ис-пользование представления о поведенческом компоненте социальной установки является не вполне удачным. Очевидно, что то поведение, те действия относительно объекта установки, которые называются ее поведенческим компонентом, представляют собой активность, опре-деляемую в числе других факторов и установкой (возможно, что пос-ледним фактором наблюдаемое поведение детерминируется даже в большей степени).
Такая постановка проблемы ни в коей мере не снимает вопроса о поведенческих «выходах» установки. На самом деле, именно на осно-вании определенных актов поведения субъекта можно сделать вывод, вернее, предположение, о наличии у него определенной социальной установки. Однако нельзя сделать однозначно обратного вывода, по-скольку этому препятствует зафиксированное в эксперименте Лапье-ра расхождение между вербальными реакциями индивида и реальным поведением. Не вдаваясь в проблему соотношения вербальных устано-вок и установок, выявляемых на основании каких-то действий, мы пока что можем сделать вывод о недостаточности определения соци-альной установки как готовности к определенному способу ре-агирования. Нам кажется более точным говорить о социальной уста-новке как лишь предрасположенности. Если согласиться, что фиксиру-емые при наблюдении или в эксперименте установки являются именно такими предрасположенностями (предиспозициями), то понятно, что, взаимодействуя в реальности с другими детерминантами поведения, они могут дать в результате поведение, не совсем согласующееся с выявленной установкой. Тогда выражение «поведенческий компонент установки» есть, видимо, некоторая абстракция от реальности. Такой компонент может быть выведен теоретически в результате обобщения целого ряда поведенческих актов, отдельных действий в случае, если исходить из реального взаимодействия субъекта с объектом установ-ки. Но если отталкиваться от осознаваемых установок и пытаться про-гнозировать дальнейшее поведение, то предсказанный исследовате-лем поведенческий компонент будет лишь вероятной составляющей реального поведения.
Возвращаясь к «парадоксу Лапьера», т.е. к несоответствию между реальным поведением и социальной установкой, мы склонны вслед за В.А. Ядовым предположить, что несовпадение обусловлено тем, «что ведущая роль в регуляции поведения принадлежит диспозиции иного уровня»*, которая, в свою очередь, с нашей точки зрения, «включается» в регуляцию в зависимости от места соответствующего ей мотива (предмета деятельности) в иерархии мотивов личности.
При изучении социальной установки встает, как мы видели, не-мало сложных проблем. Возникнув в начале века в материнском лоне экспериментальной психологии и проделав долгий путь в социологии и социальной психологии, социальная установка словно возвращает-ся обратно, но возвращается не с пустыми руками. Представления о трехкомпонентной структуре социальной установки позволяют обо-гатить наши знания о личностном смысле и тем самым о сокровенных механизмах регуляции социального поведения личности. При этом речь идет, конечно, не о простой констатации того факта, что социальная установка есть личностное образование, а о необходимости включения этого понятия в общую концептуальную схему регуляции поведения личности и тем самым вообще в понятийный аппарат исследования личности. Возможной перспективой решения этой проблемы является понимание социальной установки в ее интрапсихической форме как «личностного смысла». В зависимости от места мотива в иерархичес-кой системе мотивации на передний план в некоторых случаях высту-пают либо когнитивная, либо аффективная образующая личностного смысла и соответственно развертывается разное поведение личности. В этой связи встает множество вопросов о роли фиксированных соци-альных установок в выборе мотивов поведения, о возможности на-правленного изменения личностных смыслов через изменения соци-альных установок, о месте установки в процессе целеобразования, исследование которых представляет интерес как для общей, так и для социальной психологии.
Почему я выбрал профессую экономиста
Почему одни успешнее, чем другие
Периферийные устройства ЭВМ
Нейроглия (или проще глия, глиальные клетки)
Астрономия
Биология
География
Другие языки
Интернет
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Механика
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Транспорт
Физика
Философия
Финансы
Химия
Экология
Экономика
Электроника
