Разработка исследовательского проекта

Теперь нужно решить, как именно мы собираемся получить нужную информацию. Существует целый ряд методов, и то, какой из них будет избран, зависит от целей исследования, а также от аспектов поведения, которые предстоит изучать. Для одних целей подойдет анкетный опрос; в других обстоятельствах более уместными будут интервью или наблюдения. Разумеется, ни один из этих методов не может быть использован, если изучается проблема, относящаяся к исторической социологии. Здесь мы должны использовать документы того периода, который хотим изучать.

Проведение исследования

Во время проведения исследования могут возникнуть неожиданные трудности практического характера. Может оказаться невозможным связаться с теми, кому нужно отослать анкеты, или с теми, кого нужно интервьюировать. Частная фирма или правительственное учреждение могут не пожелать разрешить исследователю осуществлять планируемую работу. Может оказаться, что документальные материалы добыть труднее, чем это представлялось первоначально.

Интерпретация результатов

Собранный материал должен быть проанализирован и приведен в соответствие с проблемой, послужившей толчком к исследованию. Трудности, встающие перед исследователем, здесь не заканчиваются — наоборот, они, возможно, только начи­наются! Обработка полученных данных и соотнесение их с проблемой исследования редко бывают легкими. Даже в том случае, когда имеется возможность получить ясные ответы на поставленные в исследовании вопросы, многие исследования остаются далеко не полными.

Отчет по результатам исследования

Исследовательский отчет, публикуемый обычно в виде журнальной статьи или книги, представляет собой объяснение природы исследования и содержит обосно­вание сделанных выводов. Данная стадия является последней только в терминах конкретного исследовательского проекта. Большинство отчетов выявляют массу вопросов, оставшихся без ответа, предполагая тем самым проведение дальнейших исследований. Любая индивидуальная исследовательская деятельность является частью непрерывного исследовательского процесса, происходящего в рамках со­циологического сообщества.

Представление процесса в целом

Изложенная выше последовательность шагов — не более чем упрощенная версия того, чем может быть действительный исследовательский проект. В реальном социо­логическом исследовании эти стадии редко (если вообще когда-нибудь) следуют друг за другом в столь строгом порядке, а часть работы вообще может быть сделана не до конца. Эта разница примерно такая же, как между рецептами, изложенными в поваренной книге, и реальным процессом приготовления блю­да. Люда, опытные в поваренном деле, вообще могут не пользоваться книгой рецептов, и их действия нередко оказываются более продуктивными, чем у тех, кто поминутно в нее заглядывает. Следование жестким схемам может чрезвычайно ограничивать, и значительная часть выдающихся исследований не может без натяжек быть втиснута в описанную последовательность.

Общая методология

Одной из важнейших проблем, возникающих в методологии исследования (в изу­чении логических проблем, связанных с исследованием), является анализ причин и следствий. Причинностная связь между двумя событиями или ситуациями — это связь, при которой одно событие или ситуация порождает другую. Если отпустить ручной тормоз в автомобиле, стоящем на склоне горы, автомобиль покатится вниз, постепенно набирая скорость. Отпускание тормоза создает указанный эффект, и причины его легко могут быть поняты, если обратиться к соответствующим законам физики. Подобно естественным наукам, социология исходит из предполо­жения, что все события имеют причины. Социальная жизнь — не беспорядочная масса событий, проходящих нескладно и самопроизвольно. Одна из основных задач социологического исследования — в сочетании с теоретическим анализом — состоит в определении причин и следствий.

Причинность и корреляция

Причинность не может быть напрямую выведена из отношений корреляции. Корре­ляция означает устойчивые отношения между двумя наборами событий или пере­менных. Переменная — это любой аспект, характеризующий группы и индивидов. Возраст, разница в доходах, уровень преступности и социальные классовые различия входят в число переменных, изучаемых социологами. В случае, когда две переменные сильно коррелируют, может показаться, что одна из них должна быть причиной дру­гой, но часто это не так. Существует множество корреляций переменных без какой-либо причинностной связи между ними. Например, после Второй мировой войны в Британии выявляется сильная корреляция между снижением числа курильщиков трубок и уменьшением числа людей, регулярно ходящих в кино. Ясно, что одна переменная не является причиной другой, и нам будет непросто обнаружить хотя бы отдаленную причинностную связь между ними.

Однако во многих случаях не так очевидно, что наблюдаемая корреляция не подразумевает причинностную связь. Подобные корреляции — ловушка для не­осторожных, и могут легко привести к спорным или ложным заключениям. В своей классической работе «Самоубийство» Эмиль Дюркгейм обнаружил корреляцию меж­ду числом самоубийств и временем года. В обществах, которые он изучал, уровень самоубийств последовательно возрастал с января по июнь/июль, и затем уменьшался к концу года. Можно было бы предположить, что температурные или климатические изменения находятся в причинно-следственной связи со склонностью индивидов к самоубийству. Может быть, по мере повышения температуры люди становятся более импульсивными и горячими? Однако существующая здесь Причинностная связь практически никак не связана с температурой или климатом. Весной и летом большинство людей ведет более интенсивную социальную жизнь, и люди одинокие и несчастные испытывают свое одиночество более остро, поскольку повышается уро­вень активности остальных. Следовательно, они с большей вероятностью испытают сильную суицидальную наклонность весной и летом, а не зимой и осенью, когда тем­пы социальной деятельности ослабевают. Определяя наличие причинной связи в дан­ной корреляции и направление причинности, мы должны быть очень осторожными.

 

Причинные механизмы

Разработка причинных связей, предполагаемых в корреляции, является сложным делом. В современном обществе, например, существует сильная корреляция между уровнем образования и способностью сделать карьеру. Чем лучше оценки, полу­чаемые индивидом в школе, тем более высокооплачиваемую работу, по всей веро­ятности, ему удастся получить. Чем объясняется такая корреляция? Исследования обычно показывают, что дело тут не столько в школьном опыте; уровень школьных успехов очень сильно зависит от семьи, из которой происходит человек. Дети из благополучных домов, чьи родители заинтересованы в их учебе, где в изобилии имеются книги, с большей вероятностью будут преуспевать и в школе, и на работе, чем те, в чьих домах это все отсутствует. Причинными механизмами здесь являются отношение родителей к своим детям и возможности, которые семья представляет детям для учебы (для дальнейшего обсуждения темы см. главу 13, «Образование, коммуникация и средства массовой информации»).

Причинные механизмы в социологии не следует понимать слишком упрощенно. К причинным факторам взаимодействия переменных в социальной жизни относятся также установки людей и их субъективные мотивы.

Контроль переменных

При оценке причин, объясняющих корреляцию, необходимо отделять независимые переменные от зависимых переменных. Независимая переменная — та, которая оказывает влияние на остальные переменные; переменная, на которую оказывается воздействие, является зависимой. В приведенном примере академические дости­жения являются независимой переменной, а должностной оклад — зависимой. Различие между ними связано с направлением причинной связи, которую мы рассматриваем. Один и тот же фактор может выступать как независимая переменная в одном исследовании и как зависимая — в другом, в зависимости от того, какие именно причинные процессы анализируются. Если нас интересует влияние дохода на стиль жизни, то доход становится независимой переменной.

Выяснение того, является ли корреляция между несколькими переменными при­чинной связью, требует контроля, который означает, что определенная переменная фиксируется, для того чтобы определить влияние других. Пользуясь этим приемом, мы можем проверить объяснения наблюдаемых корреляций и отделить причин­ные связи от непричинных. Например, исследователи, занимавшиеся проблемами развития детей, утверждали, что существует причинная связь между материальной депривацией в детстве и серьезными личностными проблемами во взрослой жизни. (Материальная депривация означает, что ребенка отделяют от матери на долгое время, несколько месяцев и более, в первые годы его жизни.) Как можно проверить, действительно ли существует причинная связь между материальной депривацией и последующими личностными проблемами? Это можно сделать, попытавшись провести контроль, отводя другие возможные влияния, которые могли бы объяснить данную корреляцию.

Одним из источников материальной депривации является поступление ребен­ка в больницу на длительное время, в течение которого он будет отделен от своих родителей. Однако действительно ли имеет значение привязанность именно к матери? Может быть, если ребенок получает любовь и внимание от других людей, он может все-таки стать нормальном индивидом? Чтобы исследовать эти возможные причинные связи, мы должны будем сравнить случаи, в которых дети лишены были постоянной заботы со стороны кого бы то ни было, со случаями, когда дети были изолированы от своих матерей, но получали любовь и заботу от кого-либо другого.: Если в первой группе возникнут серьезные личностные затруднения, а во второй нет, то мы должны будем предположить, что значение имеет лишь постоянная забота о младенце со стороны кого-то, вне зависимости от того, является ли он матерью или нет. (Фактически, дети, по-видимому, хорошо чувствуют себя до тех пор, пока у них есть стабильная эмоциональная связь с кем-нибудь, кто о них заботится, и это не обязательно должна быть мать.)

Уточнение причин

Для объяснения практически любой корреляции может быть привлечено множество различных причин. Можем ли мы вообще быть уверены, что охватили их все? Конечно же, нет. Мы не смогли бы удовлетворительно провести или интерпретировать результаты даже самой малой части социологического исследования, если бы пришлось проверять возможность влияния любого фактора, который мы могли бы счесть относящимся к данному случаю. Определение причинных связей обычно на­бавляется предыдущими исследованиями в данной области. Если у нас заранее нет удовлетворительного представления о вероятных причинных механизмах некоторой корреляции, то обнаружить реальные причинные связи будет очень непросто. Мы не будем знать, что нужно проверять.

Ярким примером проблем, связанных с поисками верной оценки причинных отношений, имеющих место в данной корреляции, является длительная история исследований на тему курения и рака легких. Исследования постоянно показыва­ли сильную корреляцию этой пары переменных. У курильщиков больший шанс сработать рак легких, чем у некурящих, у заядлых курильщиков больший, чем у умеренных. Данную корреляцию можно представить и в обратном направлении. Так, среди больных раком легких высока доля тех, кто является курильщиком, или длительное время был им. Исследований, подтверждающих данную корреляцию, так много, что обязательное присутствие причинной связи в этом случае общепризнанно. Тем не менее, точные причинные механизмы до сих пор остаются неизвестными.

Однако сколько бы ни рассматривались корреляции в исследовании данного вопроса, всегда остаются сомнения по поводу наличия причинных связей, поскольку всегда возможны различные интерпретации корреляции. Например, выдвигалось предположение, что люди, предрасположенные к заболеванию раком легких, пред­расположены также и к курению. С этой точки зрения не рак легких обуславливается курением, а курение и рак легких возникают вследствие предрасположенности, которая определяется биологической конституцией индивидов.

Методы исследований

Полевая работа

В социологии используется множество различных методов. При включенном наблю­дении или полевой работе (эти два термина могут использоваться эквивалентно) Исследователь живет вместе с группой или сообществом, которые он изучает, принимая непосредственное участие в их деятельности. Примером полевой работы является знаменитое исследование Ирвинга Гоффмана, посвященное изучению поведения людей в сумасшедшем доме. Гоффман провел несколько месяцев в клинике для душевнобольных, работая помощником санитара. Один или два человека из персонала знали, что он социолог, но больным это не было известно. Поэтому Гоффман мог легко и непринужденно общаться с ними, и контактировал даже с тяжелыми больными, содержавшимися в закрытых палатах. Таким образом, у него была возможность составить детальную картину жизни этой организации, а также наклонностей и взглядов тех, кто в ней жил и работал. Исследовательскими материалими были ежедневные записи о жизни палат, а также сообщения о беседах контактах с пациентами и персоналом.

Он обнаружил, например, что в закрытых палатах, где многие больные противились обычным способам социального общения, дежурные имели в своем распоряжении одного-двух «работающих больных» из других палат, помогавших

Им. Работающие больные в награду за свои усилия обычно имели ряд поблажек. Такая практика не была официально признана администрацией больницы, однако фактически она имела существенное значение для нормальной работы организации. Примером такого рода может быть фрагмент полевых заметок Гоффмана, посвященный повседневнымсобытиям:

Ем с приятелем-пациентом в одном из кафетериев для больных. Он говорит: «Еда здесь хорошая, но я не люблю консервированного лосося». Затем извиняется, бросает тарелку с едой в мусорный бачок и идет к раздаточной секции диетпитания, откуда возвращается с яичницей, заговорщицки улыбается и говорит: «Мы играем в пул с парнем, который смотрит за этими бачками».

 

Гоффману удалось увидеть больницу с точки зрения пациента, а не через призму медицинских категорий, применяемых в подобных случаях психиатрами. «Мое глубокое убеждение, — писал он, — состоит в том, что любая группа людей, перво­бытных, пилотов авиалайнеров или пациентов клиники, живет своей собственной жизнью, которая оказывается наполненной смыслом, разумной и нормальной, когда вы с нею знакомитесь близко». Работа Гоффмана показывает, что кажущееся «безумным» для стороннего наблюдателя оказывается не столь бессмысленным в условиях больницы. Психиатрические лечебницы предполагают такие формы дисциплины, одежды и поведения, при которых их обитатели практически не могут вести себя так, как ведут себя люди в обычном мире. Когда пациенты попадают в клинику, их личные вещи чаще всего отбирают, их самих раздевают, моют, дезинфицируют и облачают в больничную одежду. Отныне вся их жизнь протекает на глазах персонала, возможности уединения практически не существует, и персонал часто обращается с пациентами как с маленькими детьми. Как следствие, они начинают вести себя странным для постороннего взгляда образом, однако оправданным как попытка приспособиться к непривычным требованиям своего окружения.

Требования к полевой работе

Исследователь не может просто присутствовать в данном сообществе, но должен объяснить и оправдать свое присутствие перед его членами. Он должен добиться доверия и сотрудничества с группой и поддерживать их в течение некоторого времени, если рассчитывает получить серьезные результаты. Возможно, это будет связано с жизнью в условиях, чрезвычайно отличающихся от тех, в которых живем мы, и даже с трудом переносимых, особенно в тех случаях, когда речь идет об изучении культур.

В течение долгого времени в исследованиях, проводившихся методом включен­ного наблюдения, было принято исключать любые упоминания об опасностях или проблемах, с которыми приходилось иметь дело, но позднее заметки и дневники исследователей стали более открытыми. Исследователю часто приходится бороться с чувством одиночества, поскольку «вживаться» в сообщество, к которому человек реально не принадлежит, трудно. Исследователь постоянно может встречаться с нежеланием членов группы или сообщества говорить о себе откровенно; прямые расспросы могут приветствоваться в одних культурных контекстах, но встречать холодное молчание в других. Некоторые виды полевой работы могут быть опасны даже физически. Например, исследователя, изучающего банду, могут посчитать полицейским осведомителем или вовлечь в конфликт с соперничающими группами.

Подобно большинству типов социальных исследований, полевая работа — обычно односторонние действия по отношению к тем, чья деятельность изуча­ется. Выбор группы для исследования, как правило, определяется самим ученым единолично; к предварительным консультациям с членами исследуемой группы либо к вовлечению их в проект обращаются редко. Неудивительно, что полевая работа часто вызывает подозрения и что подобные попытки часто приходится оставлять еще в самом начале.

Один из первых антропологов-полевиков, Фрэнк Гамильтон Кашинг, изучавший в 1870-х годах индейцев Зуни в Нью-Мексике, подробно описал встреченные им проблемы (равно как и достигнутые успехи)^. Прибыв к индейцам в первый раз, Кашинг взял множество различных мелких подарков и предпринял попытки интегрироваться в общину. Зуни с ним были достаточно дружелюбны, но решительно отказывались позволить изучать свои религиозные церемониалы. Вождь пытался заставить его покинуть племя, нр в конечном счете разрешил остаться, при условии, что он усвоит некоторые индейские обычаи и тем самым продемонстрирует, что не считает их верования и ритуалы глупыми. Кашинг был обязан носить одежду Зуни, которую нашел крайне неудобной и неподходящей, должен был есть пищу Зуни, его подвесную койку сорвали и он вынужден был спать на полу на овечьей шкуре, как сами Зуни. Самая сложная ситуация возникла, когда ему сказали, что он должен взять жену, и к нему была послана женщина. Вначале он пытался игнорировать ее заботы, но безуспешно. В конце концов он отослал ее и тем самым навлек на нее бесчестье в глазах Зуни.

С тех пор Зуни, как и многие другие группы американских индейцев, привыкли к визитам ученых, но их отношения с последними часто бывали весьма напряжен­ными. В 1920-х годах археолог Ф. В. Ходж вызвал у них враждебность, потому что начал раскопки на месте одного из их древних святилищ^; его заставили уйти, кроме того, индейцы разбили фотоаппараты экспедиции.

Когда вскоре к Зуни прибыла знаменитый антрополог Рут Бенедикт, ее приняли лучше. Переводчик-индеец потом сказал, что она вела себя вежливо и щедро раздавала деньги, но что ее публикации о жизни Зуни были не очень серьезными, поскольку она не принимала активного участия во многих аспектах жизни Зуни. С тех пор Зуни неоднократно изгоняли исследователей из своего племени. Недавно один индеец спросил очередного визитера: «Мы все еще достаточно примитивны, чтобы антропологи приезжали к нам каждое лето?»

Преимущества и ограничения полевой работы

Полевая работа — если она успешна — дает более богатую информацию о жизни общества, чем многие другие методы. Если мы понимаем, как выглядят вещи «изну­три» данной группы, то можем лучше понять, почему ее члены поступают так, а не иначе. Полевая работа — это, по всей видимости, единственный возможный метод для исследования группы, культура которой в своей основе неизвестна посторонним и должна быть «усвоена», прежде чем действия членов этой группы станут понятны­ми. По этой причине полевая работа является главным исследовательским методом в антропологии, ее использование позволяет понять жизнь в незападных культурах.

Полевая работа предоставляет исследователю больше гибкости по сравнению с другими методами, например, опросом. Исследователь, работающий в поле, может приспособиться к новым непредвиденным обстоятельствам и следовать ориентирам, возникающим в процессе самого исследования. Полевая работа с большей вероятно­стью даст неожиданные результаты, чем большинство других методов исследования. Ученый иногда может быть потрясен, обнаружив, что его представление о данной группе или сообществе были абсолютно ложными. Но у полевой работы есть и свои ограничения: этим способом можно изучать лишь относительно небольшие группы и сообщества; кроме того, степень доверия людей во многом зависит от мастерства исследователя. Без этого исследование вряд ли станет чем-то большим, чем просто проект.

Опросы (обследования)

При интерпретации результатов полевых исследований обычно сталкиваются с про­блемой обобщения. Как можно быть уверенным, что обнаруженное в одном контексте окажется применимым для других ситуаций? Данная проблема прак­тически не возникает при опросах (обследованиях), хотя у них, разумеется, есть свои недостатки. При опросах списки вопросов либо рассылаются, либо вручаются непосредственно при интервью выбранной группе людей, которая иногда может насчитывать несколько тысяч человек. Полевая работа более подходит для углу­бленных исследований социальной жизни; опросы, как правило, дают информацию менее детализированную, но в том, что она верна для широкой области, мы можем быть уверены.

Стандартизированные опросники и опросники с открытыми вопросами

При обследованиях используется два вида опросников. Один из них подразумевает стандартизированный набор вопросов, на которые возможны только фиксиро­ванные ответы. Либо сам респондент, либо исследователь отмечают варианты ответов на заданные вопросы, например «Да/Нет/Не знаю» или «Весьма вероят­но/Возможно/Маловероятно/Практически невозможно». Опросы с фиксированны­ми наборами ответов имеют то преимущество, что в них ответы легко сопоставить и свести в таблицу, поскольку возможно лишь небольшое количество вариантов. С другой стороны, в связи с тем, что они не дают возможности зафиксировать оттенки мнений и не допускают вербального выражения этих мнений, информация, которую получают с их помощью, будет, вероятно, ограниченной. Опросники другого типа являются открытыми, они дают возможность респондентам выражать свои взгляды собственными словами, а не просто тыкать в заранее выбранные ответы. Открытые опросники более гибкие, они дают более богатую информацию, чем стандартизированные. Исследователь может развить свои вопросы, чтобы глубже разобраться в том, что думает респондент. С другой стороны, отсутствие унификации означает, что ответы будет трудно сравнивать.

Чтобы получить стоящие результаты, вопросы для интервью такого рода следует строить очень тщательно. Например, вопрос типа «Что вы думаете о правительстве?» будет бесполезным, поскольку он слишком неопределенный. Дело в том, что респонденты, не зная, что именно имеется в виду, интерпретировали бы вопрос по-разному. Исследователь должен также остерегаться наводящих вопросов, то есть вопросов, заданных таким образом, чтобы вызвать определенный ответ. Вопрос, который начинается со слов «Вы согласны, что...», является наводящим, поскольку он провоцирует согласие респондента. Более нейтральный вопрос должен был бы начаться так: «Каково ваше мнение о...» Существует и множество других источников искажений и неопределенностей при формулировании вопросов. Например, вопрос может ставить респондента перед двойным выбором: «Ваше здоровье лучше или хуже сейчас, чем год назад?» Двойной выбор здесь — между «лучше-хуже» и «сейчас-тогда». Более ясной формулировкой была бы такая: «Сейчас ваше здоровье лучше, чем год назад?» Респонденты могли бы ответить «да» или «нет» на оба вопроса; в первом случае исследователь не мог бы интерпретировать ответ. Чтобы избежать неопределенности в ответах, вопросы должны быть настолько простыми, насколько это возможно.

Все пункты опросника обычно располагаются так, чтобы интервьюеры могли задавать вопросы в одном и том же заранее установленном порядке и одинаковым образом записывать ответы. Все пункты должны быть понятными как для интервью­еров, так и для интервьюируемых. В больших общенациональных обследованиях, регулярно проводимых правительственными агентствами и исследовательскими ор­ганизациями, интервью проводятся одновременно множеством интервьюеров по всей стране. Те, кто проводит интервью, и те, кто анализирует результаты, не смогут выполнять свою работу, если им понадобится постоянно связываться друг с другом, чтобы устранять неопределенности в вопросах или ответах.

План обследования должен быть тщательно увязан с характеристиками респон­дентов. Увидят ли они проблему, которую имеет в виду исследователь, когда задает данный вопрос? Имеют ли они достаточно информации для полноценного ответа? Захотят ли они отвечать? Термины, с которыми работает исследователь, могут быть незнакомы респондентам, например, вопрос «Каков ваш брачный статус?» может быть воспринят с некоторым смятением. Было бы более правильно спросить: «Вы одиноки, состоите в браке или разведены?» Большинству обследований предшеству­ют предварительные (^пилотажные^) исследования^ призванные выявить проблемы, не замеченные исследователем. Пилотажное исследование — это пробный опрос, при котором опросник заполняют всего несколько человек. Все обнаруженные в его ходе трудности могут быть устранены до того, как начнется основной опрос.

Выборка

Часто социологов интересуют характеристики больших групп, например, политичес­кие позиции британского электората. Невозможно обследовать непосредственно всех людей, поэтому в подобных ситуациях исследование концентрируется на небольшой юле всей группы, выборке из общего числа. Можно предположить, что результаты опроса определенной доли населения могут быть распространены на население з целом. Опрос лишь двух-трех тысяч британских избирателей может быть очень точным показателем позиций и избирательных намерений всего населения. Но чтобы достичь такой точности, выборка должна быть репрезентативной. Репрезен­тативная выборка требует уверенности в том, что группа исследуемых индивидов типична для населения в целом. Определение выборки является более сложным, чем может показаться, и специалисты по статистике выработали множество правил установления размера и состава выборок.

Особенно важна работа со случайной выборкой в которой процедура отбора определяется таким образом, что каждый представитель рассматриваемой полной группы населения имеет одинаковую вероятность быть включенным. Наиболее точный способ получения случайной выборки состоит в том, чтобы присвоить каждому представителю населения определенный номер, а затем получить набор случайных чисел и таким образом составить выборку; например, выбирая каждый десятый номер в случайных последовательностях.

Пример: «Выбор народа?»

Одним из первых опросов, получивших широкую известность, является исследование под названием «Выбор народа?», проведенные Полом Лазарсфельдом и группой его коллег чуть более полувека назад⁷⁾. В исследовании впервые были применены некоторые из важнейших современных методик опроса. В то же время его недостатки ясно продемонстрировали ограничения, свойственные данному методу. Задачей «Вы­бора народа» было изучение намерений избирателей, проживающих в графстве Эри, Огайо, во время кампании 1940 года по избранию президента Соединенных Штатов;

это обследование оказало влияние на характер многих последующих политических опросов, а не только на академические исследования. Для того чтобы обеспечить большую глубину исследования, ученые опрашивали каждого члена выборки семь раз в различных обстоятельствах. Целью было выявить и понять причины изменения намерений избирателей.

Исследование основывалось на ряде определенных гипотез. Одна из них за­ключалась в том, что события и установки, близкие избирателям данного сообщества, влияют на их намерения в плане выборов в большей степени, чем общие проблемы мирового уровня, и результаты исследования в целом подтвердили это. Для анализа политических симпатий исследователи разработали сложные методики измерения, однако на их работу серьезное влияние оказали и теоретические идеи; кроме того, сама работа была существенным вкладом в область теоретической мысли. Среди понятий, которые вошли в обиход благодаря ей, были «лидеры общественного мнения» и «двухступенчатый коммуникационный поток». Некоторые индивиды — лидеры общественного мнения — формировали политические взгляды и мнение окружающих. Они влияли на процесс формирования реакций на политические события, интерпретируя их для окружающих. Взгляды людей по отношению к поли­тической системе формируются не прямо, а в «двухступенчатом» процессе: реакцию индивидов на политические темы дня определяют взгляды, выражаемые лидерами общественного мнения, пропущенные через фильтр личных отношений.

У многих это исследование вызвало восхищение, но оно также сильно критико­валось. Лазарсфельд и его коллеги утверждали, что их «интересовали все условия, определяющие политическое поведение людей». Но, как указывают критики, их исследование фактически осветило лишь определенные аспекты политического поведения. В нем практически отсутствовал анализ существующих институтов поли­тической системы и того, каким образом функционируют эти институты, поскольку исследование ограничивалось анализом политических взглядов. Использование по­вторного интервьюирования — сейчас это называется панельным исследованием — означает, что результаты этого исследования будут более глубокими. Однако по своей природе обследования обычно выявляют лишь то, что люди говорят о себе, а не то, что они в действительности думают или делают.

Оценка

Опросы продолжают широко применяться в социологии по нескольким причинам. Ответы из опросников легче учитывать и анализировать, чем материал, полученный в результате использования многих других методов; опросы позволяют исследовать большое количество людей; располагая достаточными средствами, исследователи могут привлечь агентство, специализирующееся на опросах для сбора информации.

Однако многие социологи критически настроены и статистически анализируются, однако противники этого метода утверждают, что обработка создает видимость точности результатов, корректность которых может быть сомнительной, если учитывать относительную поверхностность, характерную для большинства ответов на пункты опросников. Есть и другие отрицательные стороны. Иногда уровень отказов бывает очень высок, особенно если анкеты высы­лаются и возвращаются по почте. Нередки случаи, когда результаты основываются на выборке менее чем в половину того объема, который предполагался, несмотря на то, что были предприняты попытки либо повторно вступить в контакт с неответившими респондентами, либо найти им замену. О людях, которые предпочитают не участ­вовать в опросах и не соглашаются на интервью, когда исследователь оказывается у их дверей, мало что известно, но опрос часто представляетсяим ненужным делом, отнимающим время.

Условия, в которых осуществляется руководство опросом, и язык, используемый для описания результатов, часто далеки от тех живых и реальных индивидов, к которым вопросы адресуются. Там, где опросники пересылаются по почте, исследователь настолько далек от тех, кому посвящено исследование, что помнить о живых людях, которые читают и возвращают материалы по почте, может быть очень трудно. Телефонные опросы, которые все чаще используются в исследованиях, если требуется мгновенный анализ мнений на актуальную тему, почти столь же анонимны. Язык, на котором обсуждаются результаты опроса, включающий слова «субъекты», «респонденты» и «интервьюируемые», выражает абстрактное и обезличенное видение людей, о которых идет речь. Отношение к людям как к существам лишь пассивно реагирующим является, по всей вероятности, большим, чем только общепринятый способ анализа опросов; оно часто выражает ограниченное видение процессов человеческого умозаключения.

Два человека могут занимать примерно одинаковую позицию, если рассматривать ее в терминах вопросов анкеты, но причины, почему они придерживаются этих взглядов, могут быть совершенно различными. Так, на вопрос относительно внешней политики оба могут заявить, что, по их «твердому убеждению», Британия должна уменьшить долю военного присутствия за рубежом, и оба будут считаться вырази­телями одного мнения. Но их истинные ориентации могут радикально расходиться. Один будет полагать, что «Крепость Британия», в которую он верит, должна снизить долю иностранного участия в связи с изоляционистскими взглядами, согласно которым иностранцы должны сами решать свои проблемы, в то время как другой может быть сторонником глобального разоружения и считать, что Британия должна укреплять свое влияние в мире, используя способы, не связанные с применением военной силы.

Если у интервьюеров есть возможность углубить свои вопросы, они отчасти могут решить эту проблему. В общем, чем более интенсивным и прямым будет контакт между исследователем и теми, кто задействован в исследовании, тем более инфор­мативными и обоснованными будут выводы. Результаты опроса должны, насколько это возможно, дополняться углубленными материалами полевого исследования.