Общение в юношеском возрасте

В юношеском возрасте отмечаются две противоположные тенденции в общении: расширение его сферы - с одной сто­роны, и растущая индивидуализация, обособление - с другой (1,5,6,10).

Первая тенденция проявляется в увеличении времени, ко­торое расходуется на общение (3-4 часа в сутки в будни, 7-9 часов - в выходные и праздничные дни), в существенном рас­ширении его социального пространства (среди ближайших друзей старшеклассников - учащиеся других школ, технику­мов и ПТУ, студенты, рабочие, военнослужащие), в расшире­нии географии общения и, наконец, в особом феномене, по­лучившем название «ожидание общения» и выступающем в самом поиске его, в постоянной готовности к контактам (10).

Высокий уровень потребности в общении, проявляющий­ся в расширении его сферы, объясняют постоянным физиче­ским и умственным развитием юноши и в связи с этим рас­ширением его интересов к людям и к миру. Важным обстоя­тельством является и потребность в деятельности: она во многом и находит свое удовлетворение в общении. В юности особенно возрастает необходимость, с одной стороны, в но­вом опыте, а с другой - в признании, защищенности в интим­ной реакции. Это определяет рост потребности в общении с людьми, потребности быть принятым ими и чувствовать уве­ренность в их признании.

Это необходимо для решения тех проблем, которые свой­ственны юношескому возрасту и решить которые можно лишь в общении с окружающими. Многочисленные исследо­вания неоспоримо свидетельствуют о том, что эффективное решение проблем самосознания, самоопределения, самоут­верждения невозможно вне общения с окружающими людь­ми, без их помощи (10).

Проблемы столь важны и столь интимны, что для решения их, для «изживания» юности необходимо найти человека, ко­торый понял бы ее проблемы. С возрастом (от 14 лет к 17 го­дам) потребность в понимании заметно усиливается, причем у девушек она выражена сильнее, чем у юношей. Понимание не предполагает обязательно рациональности. Главным об­разом, понимание должно иметь характер сугубо эмоцио­нального сочувствия, сопереживания. Естественно, что таним человеком в первую очередь мыслится сверстник, кото­рого обуревают те же проблемы и те же переживания (5).

В юности обостряются способности к вчувствованию в состояния других лиц, способности переживать эмоциона­льно эти состояния, как свои. Именно поэтому юность мо-ясет быть столь сензитивна, столь тонка в своих проявлени­ях к другим людям, в своем переживании впечатлений от со­зерцания природы и идентификации с ней, в своем отноше­нии и понимании искусства. Идентификация утонынает сферу чувствования человека, делая его богаче и одновре­менно ранимее (6).

Вторая тенденция, которая проявляет себя в общении в юности, - это тенденция к индивидуализации и обособлению. О ней свидетельствует строгое разграничение природы взаи­моотношений с окружающими, высокая избирательность в дружеских привязанностях, подчас максимальная требова­тельность к общению в диаде. Стремление к обособлению -это стремление оградить свой образующийся уникальный мир от вторжения сторонних и близких людей, для того что-бы укрепить свое чувство личности, чтобы сохранить свою индивидуальность, реализовать свои притязания на призна-:■ ние. Обособление как средство удержания дистанции при взаимодействии с другими позволяет молодому человеку «со-' хранять свое лицо» на эмоциональном и рациональном уров­не общения (6).

Говоря о потребности в обособлении, надо иметь в виду, что развитие личности можно рассматривать как процесс двуединый. С одной стороны, это уподобление себя в чем-то другим людям в процессе общения, а с другой - отличение себя от других в результате процесса обособления. Причем общение и обособление протекают в тесном единстве между собой.

Существуют данные, согласно которым неформальное об­щение не только в диадах, но и в группах подчинено таким мотивам, как поиск наиболее благоприятных психологиче­ских условий для общения, ожидание сочувствия и сопере­живания, жажда искренности и единства во взглядах, по­требность самоутвердиться. Возможно, что, когда взрослым кажется, что ребят в школьной дискотеке собирает просто развлекательная направленность, желание «провести время», сами ребята могут считать, что встречаются по более глубо­ким эмоциональным побуждениям (10).

Но юношеская общительность часто бывает эгоцентрич­ной, а потребность в самовыявлении, раскрытии своих пере­живаний - выше интереса к чувствам и переживаниям друго­го. Отсюда - взаимная напряженность в отношениях, неудов­летворенность ими (10).

Психологи исследовали глубинные механизмы, лежащие в основе огромной потребности в общении в юности и его изби­рательности. Эти механизмы коренятся в противоречивости характера юноши, его неустойчивости. Среди личностных черт находят место такие полярности, как «индивидуализм» юности и ее ярко выраженная социальная направленность, скепсис, тенденция все подвергать сомнению и страстное стремление уверовать в кого-либо или что-либо (яркую лич­ность или яркую идею), максимализм, которым окрашены требования, взгляды, устремления молодых людей, и неразборчивость или несостоятельность в выборе путей и средств реализации своей «платформы», поиск общения в этом самом «коллективном» возрасте и потребность в одиночестве (10).

В состоянии неустойчивости, обусловленной переходным возрастным статусом, очень важно получить уверенность в том, что другие воспринимают тебя таким же, каким ты сам воспринимаешь себя, в то же самое время помогая утвер­диться не только в лучших сторонах своей личности, но и в возможностях ее потенциального роста. Эти мысли получили отражение в понятии «подтверждение», которое успешно раз­рабатывается сегодня в зарубежной и отечественной психо­логии раскрывая ту функцию, которую выполняет другой в развитии «я» данной личности. Этим понятием акцентирует­ся потребность каждого человека (особенно остро выражен­ная в юности) в том, чтобы удостовериться в ценности и не­обходимости своего существования (10).

Среди отдельных видов отношений в юности особое место занимает интимная дружба. Напряженный поиск друга на­чинается уже в подростковом возрасте. Однако юношеская дружба гораздо устойчивее и, главное, глубже подростковой. Младшего подростка связывают с другом преимущественно общие интересы и совместная деятельность, закрытая для остальных. Юношеская дружба на первый план выдвигает интимность, эмоциональное тепло, искренность. Развитие самосознания и свойственные ему противоречия вызывают непреодолимую потребность «излить душу», поделиться свои­ми переживаниями. Отсюда и понимание друга как собствен­ного alter ego (другого «я»). Такая потребность впервые появ­ляется именно в юности (1).

Будучи первой самостоятельно выбранной глубокой лич­ной привязанностью, юношеская дружба предваряет и в какой-то степени предвосхищает другие привязанности, в частности любовь; отсюда и высокая эмоциональность друж­бы (1).

Конечно, юношеские представления о дружбе и реальная степень ее интимности неодинаковы у разных людей. У дево­чек, в связи с их более ранним созреванием, потребность в интимной дружбе созревает раньше, чем у мальчиков. Если сопоставить идеал дружбы мальчиков и девочек примерно одного возраста, то требования, предъявляемые к дружбе, у девочек выше, чем у мальчиков. В более старших возрастах эта разница, по-видимому, выравнивается. Интимность дружбы зависит от личностных качеств (не все способны на глубокие чувства, доверительность, интерес к другому) и от уровня рефлексивности личности (а это, в свою очередь, свя­зано с уровнем образования) (1).

Юность бескомпромиссна, для юноши типично стремле­ние быть самим собой, жажда самораскрытия. Но пока чело­век не нашел себя в практической деятельности, его пред­ставление о себе неизбежно будет до некоторой степени диф­фузным и неустойчивым. Отсюда - желание проверить себя путем проигрывания «чужих» ролей, рисовка, умышленное и неумышленное самоотрицание. Юноша хочет быть до конца искренним, жаждет понимания. Интимная дружба, позво­ляющая сопоставить переживания, мечты, идеалы, научить­ся говорить о себе, имеет поэтому важное значение (1).

Alter ego, который каждый ищет в своем друге, отражает неосознаваемые потребности собственного «я».Один ищет в друге подтверждение своего «я», друг для него - зеркало, в ко­тором он видит свое отражение. Второй, наоборот, сам иден­тифицируется с другом, начиная жить его переживаниями, вплоть до потери собственной индивидуальности. Третий ищет в друге дополнение, образец для подражания и психоло­гическую защиту и т.д. От этих неосознаваемых психологи­ческих потребностей зависит и выбор друзей, и характер взаимоотношений с ними (1).

Особое внимание следует уделить общению юношей и де­вушек со взрослыми. Эти отношения не столь напряжены, как в подростковом возрасте, но остаются сложными и при­чина сложности в автономии юноши, обусловленной соци­альной ситуацией его развития.

Современная психология ставит вопрос об автономии вы­росших детей конкретно, разграничивая поведенческую ав­тономию (потребность и право юноши самостоятельно ре­шать лично его касающиеся вопросы), эмоциональную авто­номию (потребность и право иметь собственные привязанно­сти, выбираемые независимо от родителей), моральную и ценностную автономию (потребность и право на собствен­ные взгляды и фактическое наличие таковых) (1).

Поведенческая автономия проявляется в отстаивании права выбора, целей, мест проживания и досуга. Эмоцио­нальная автономия может настолько усложнить отношения с родителями, что даже иногда вызывает отчуждение детей от родителей.

В сфере моральных установок и ценностных ориентации юноши ревностно отстаивают свое право на автономию. Иногда нарочито крайние взгляды высказываются только для того, чтобы подкрепить эту претензию на оригиналь­ность. Но фактически влияние родителей остается здесь пре­обладающим. Разница между поколениями весьма заметна в таких относительно поверхностных вопросах, как мода, вку­сы, способы развлечений. Но в том, что касается более глубо­ких проблем - политических взглядов, мировоззрения, выбо­ра профессии, - авторитет родителей оказывается куда более значительным, перевешивая, как правило, влияние прияте­лей - сверстников (1).

Среди тем, на основе которых могло бы строиться обще­ние со взрослыми, называются такие, как выбор будущей профессии, учебные дела, взаимоотношения с окружающи­ми, увлечения, вопросы морали, разговоры о себе и своем прошлом, настоящем, будущем, климат в семье и др., иначе говоря, различные аспекты жизненного самоопределения. Возникающая в ранней юности проблема самоопределения, по мысли самих школьников, не может решаться только в об­щении со сверстниками, социальный опыт которых пример­но одинаков и равно ограничен у всех. Обращение ко взрос­лым, таким образом, закономерно. Но далее в силу вступает одна поправка, в корне меняющая всю картину: в качестве желательного содержания общения указанные выше темы называются старшеклассниками лишь при условии, если об­щение со взрослыми будет иметь доверительную форму (10).

Неудовлетворенность потребности юношей и девушек в общении с близкими взрослыми при высокой выраженности этой потребности заставляет задуматься над тем, что же практически означает «доверительность» в реальном взаимо­действии взрослых и старшеклассников. Тут приходится признать, что роль взрослого рассматривается в возрастной психологии преимущественно в одном ракурсе - как провод­ника знаний и в этом своем значении почти не меняется со сменой возрастов ребенка. Между тем при первой попытке взглянуть на нее, не отрываясь от почвы совместной жизне­деятельности взрослого и ребенка, становится очевидным, что по мере того как в ходе роста школьника меняются формы и самая мера его активности, должна изменяться и роль взрослого. Для старших школьников невыносимо принужде­ние, вмешательство в их дела извне, но это не значит, что они не будут благодарны за тактичную помощь. Доверие взрослых к развитию личности школьника, вера в его потен­циальное «я» - лучшее условие доверительности в общении с ним (10).

8.2. Старший школьный возраст: ранняя юность (16, 17 лет)

Подросток стремительно вышел за рамки школьных интересов и, почувствовав себя взрослым, разными спо­собами пытался приобщиться к жизни старших. Но, при­обретя гораздо большую, чем раньше, самостоятельность, он остался школьником, все еще зависящим от родителей. Остался он и на уровне своей подростковой субкультуры. Фактически подростковый возраст – затянувшееся детство, из которого ребенок с большими трудностями «вырастает». Новый возрастной этап – раннюю юность – считают тре­тьим миром, существующим между детством и взрослос­тью. В это время вырастающий ребенок оказывается на по­роге реальной взрослой жизни.

Переходный период

15 (или 14 – 16) лет – переходный период между подрос­тковым и юношеским возрастом. Это время приходится на 9-й класс, если иметь в виду 11-летнюю общеобразователь­ную школу. В 9-м классе решается вопрос о дальнейшей жиз­ни: что делать – продолжить обучение в школе, пойти в учи­лище или работать? По существу, от старшего подростка об­щество требует профессионального самоопределения, хотя и первоначального. При этом он должен разобраться в собствен­ных способностях и склонностях, иметь представление о бу­дущей профессии и о конкретных способах достижения про­фессионального мастерства в избранной области. Это сама по себе сложная задача. Еще более она усложняется в наше вре­мя – переломный исторический период, когда рушатся вы­работанные предыдущими поколениями стереотипы, ценно­сти, в частности, представления о значимости образования и престижности той или иной профессии.

В конце 80-х годов в исследованиях, проведенных под руководством И.В.Дубровиной, было показано, что далеко не все старшие подростки к концу 9-го класса (в то время 8-го класса) могут выбрать профессию и связанный с нею дальнейший путь обучения[3]. Многие из них тревожны, эмоционально напряжены и боятся любого выбора. Поэтому они склонны продолжить обучение в школе. На это решение вли­яет и усиливающаяся привязанность к своей школе, сло­жившиеся дружеские отношения с одноклассниками, при­вычные отношения с учителями. Часть девятиклассников, не удовлетворенных своей невысокой успеваемостью и по­ложением в классе, напротив, стремится скорее окончить школу. Но им тоже не вполне ясно, что их ждет впереди, и это неопределенное будущее вызывает у них опасения.

В это время усиливается значимость собственных ценно­стей, хотя дети еще во многом подвержены внешним влия­ниям. В связи с развитием самосознания усложняется отно­шение к себе. Если раньше подростки судили о себе катего­рично, достаточно прямолинейно, то теперь – более тонко. Появляются неопределенные, амбивалентные оценочные суждения такого типа: «Я не хуже, но и не лучше других», «У меня плохой характер, но он меня устраивает».

В 9-м классе возрастает тревожность, связанная с само­оценкой. Дети чаще воспринимают относительно нейтральные ситуации как содержащие угрозу их представлениям о себе и из-за этого переживают страх, сильное волнение. Повышение уровня такого рода тревожности по сравнению с 8-м классом вызвано главным образом особым положением выпускного класса, предстоящими впереди экзаменами, отбором в 10-й класс и, возможно, началом нового жизненного пути. Тре­вожность поэтому одинаково высока и у девочек, и у мальчи­ков, тогда как раньше мальчики были менее тревожными.

В переходный период притупляется острота восприятия сверстников. Больший интерес вызывают взрослые, чей опыт, знания помогают ориентироваться в вопросах, свя­занных с будущей жизнью.

Будущая жизнь интересует девятиклассников в первую очередь с точки зрения профессиональной. Они достаточ­но четко излагают свои представления о системе обществен­ных отношений, о том, как вписывается в нее человек. Например: «У нас в стране свободный выбор специально­стей. Любой человек может после школы пойти в любой вуз или техникум, выбрать занятия по душе. А если вы­брал – будь добр, работай с полной отдачей».

Что касается межличностных отношений, отношений в семье, то они становятся менее значимыми. Именно этот план больше всего волновал подростков раньше. Их сужде­ния были пристрастными, эмоционально насыщенными. Приведем в качестве примера отрывки из сочинений восьмиклассниц: «Мужчина должен быть главой семьи во всем -приятно видеть мужчину, стоящего в очереди за фруктами и овощами, относящего вещи в прачечную», «Мужчины очень изменились. Сейчас для них существуют только теле­визор, тахта, тапочки. Ничего их не интересует. Они очень обленились, мужчину нельзя сравнить с женщиной. Он не готовит обедов, редко когда убирается, но зато часто ест». Девятиклассники, поглощенные вопросами професси­онального самоопределения, нейтрально, без особого ин­тереса упоминают семейные роли: «хороший семьянин», «любящая жена и мать». Эта сторона жизни отступает у них на второй план. Данные исследования, проведенного в конце 90-х годов под руководством С.В. Кривцовой, дают воз­можность судить об ориентации современных девятикласс­ников на «работу, позволяющую зарабатывать на жизнь». При этом они проявляют неуверенность в своих возмож­ностях достичь высокой материальной обеспеченности. Воз­можно, именно эта неуверенность приводит к тому, что многие ученики, не стремящиеся к высшему образованию, остаются в школе еще на два года.

Условия развития

Как протекает процесс развития в ранней юности? Час­то юность считают бурной, объединяя ее в один период с подростковым возрастом. Поиски смысла жизни, своего места в этом мире могут стать особенно напряженными. Возникают новые потребности интеллектуального и соци­ального порядка, удовлетворение которых станет возмож­ным только в будущем; иногда — внутренние конфликты и трудности в отношениях с окружающими.

Но не у всех старшеклассников этот период оказывается напряженным. Наоборот, некоторые из них плавно и посте­пенно продвигаются к переломному моменту в своей жиз­ни, а затем относительно легко включаются в новую систе­му отношений. Им не свойственны романтические порывы, обычно ассоциирующиеся с юностью, их радует спокой­ный, упорядоченный уклад жизни. Они больше интересу­ются общепринятыми ценностями, в большей степени ори­ентируются на оценку окружающих, опираются на автори­тет. У них, как правило, хорошие отношения с родителями, а учителям они практически не доставляют хлопот.

Тем не менее, при таком благополучном протекании ранней юности существуют и некоторые минусы в личностном развитии. Дети менее самостоятельны, более пас­сивны, иногда более поверхностны в своих привязаннос­тях и увлечениях. Вообще считается, что к полноценному становлению личности приводят поиски и сомнения, ха­рактерные для юношеского возраста. Те, кто прошел через них, обычно в большей мере независимы, творчески от­носятся к делу, обладают более гибким мышлением, по­зволяющим принимать самостоятельные решения в слож­ных ситуациях по сравнению с теми, у кого процесс фор­мирования личности проходил в это время легко.

Встречаются еще два варианта развития. Это, во-первых, быстрые, скачкообразные изменения, которые благодаря высокому уровню саморегуляции хорошо контролируются, не вызывая резких эмоциональных срывов. Старшеклассни­ки рано определяют свои жизненные цели и настойчиво стремятся к их достижению. Однако при высокой произ­вольности, самодисциплине у них слабее развиты рефлек­сия и эмоциональная сфера. Еще один вариант связан с осо­бенно мучительными поисками своего пути. Такие дети не уверены в себе и себя плохо понимают. Недостаточное раз­витие рефлексии, отсутствие глубокого самопознания здесь не компенсируется высокой произвольностью. Дети импуль­сивны, непоследовательны в поступках и отношениях, не­достаточно ответственны. Часто они отвергают ценности родителей, но вместо этого не в состоянии предложить ни­чего своего. Влившись во взрослую жизнь, они продолжают метаться и долго остаются неприкаянными.

Динамика развития в ранней юности зависит от ряда ус­ловий. Прежде всего это особенности общения со значимы­ми людьми, существенно влияющие на процесс самоопре­деления. Уже в переходный от подросткового к юношескому возрасту период возникает особый интерес к общению со взрослыми. В старших классах эта тенденция усиливается.

При благоприятном стиле отношений в семье после подро­сткового возраста — этапа эмансипации от взрослых — обыч­но восстанавливаются эмоциональные контакты с родителя­ми, причем на более высоком, сознательном уровне. По дан­ным многочисленных опросов, проводившихся в России, стар­шеклассники больше всего хотели бы видеть в родителях дру­зей и советчиков. Отвечая на вопрос: «Чье понимание для вас важнее всего, независимо от того, как фактически понимает вас этот человек?» — большинство мальчиков на первое место поставили родителей. Ответы девочек более противоречивы, но и для них родительское понимание крайне важно. При ответе на вопрос: «С кем бы ты стал советоваться в сложной житейской ситуации?» – и мальчики, и девочки поставили на первое место мать, на втором месте у мальчиков оказался отец, а у девочек – друг (подруга). При всем своем стремлении к самостоятельности дети нуждаются в жизненном опыте и по­мощи старших; семья остается тем местом, где они чувствуют себя наиболее спокойно и уверенно.

С родителями обсуждаются в это время жизненные пер­спективы, главным образом профессиональные. С отцом уточняются важнейшие планы на будущее, намечаются способы достижения поставленных целей и, кроме того, анализируются трудности, связанные с учебой. Диапазон вопросов, обсуждаемых с матерью, шире: он включает помимо планов на будущее удовлетворенность ситуацией в школе и особенности жизни в семье. Жизненные планы старшеклассники могут обсуждать и с учителями, и со сво­ими взрослыми знакомыми, чье мнение для них важно.

Старшеклассник относится к близкому взрослому как к идеалу. В разных людях он ценит разные их качества, они выступают для него как эталоны в разных сферах – в обла­сти человеческих отношений, моральных норм, в разных видах деятельности. К ним он как бы примеривает свое идеальное «Я» – каким он хочет стать и будет во взрослой жизни. Как показал один из опросов, 70% старшеклассни­ков «хотели бы быть такими людьми, как родители», 10% хотели бы походить на родителей «кое в чем».

Отношения со взрослыми, хотя и становятся довери­тельными, сохраняют определенную дистанцию. Содержа­ние такого общения личностно значимо для детей, но это не интимная информация. Кроме того, в общении со взрос­лыми им не обязательно достигать глубокого самораскры­тия, чувствовать реальную психологическую близость. Те мнения и ценности, которые они получают от взрослых, затем фильтруются, могут отбираться и проверяться в об­щении со сверстниками — общении «на равных».

Общение со сверстниками тоже необходимо для становле­ния самоопределения в ранней юности, но оно имеет другие функции. Если к доверительному общению со взрослыми стар­шеклассник прибегает в основном в проблемных ситуациях, когда он сам затрудняется принять решение, связанное с его планами на будущее, то общение с друзьями остается ин­тимно-личностным, исповедальным. Он так же, как и в под­ростковом возрасте, приобщает другого к своему внутренне­му миру — к своим чувствам, мыслям, интересам, увлечениям. С лучшим другом (подругой) обсуждаются случаи наи­больших разочарований, переживаемых в настоящее время, отношения со сверстниками — представителями противопо­ложного пола (помимо вопросов проведения свободного вре­мени, о чем говорят и с менее близкими друзьями). Содержа­ние такого общения – реальная жизнь, а не жизненные пер­спективы; передаваемая другу информация достаточно сек­ретна. Общение требует взаимопонимания, внутренней бли­зости, откровенности. Оно основано на отношении к друго­му как к самому себе, в нем раскрывается собственное реаль­ное «Я». Оно поддерживает самопринятие, самоуважение.

Юношеская дружба уникальна, она занимает исключи­тельное положение в ряду других привязанностей. Однако потребность в интимности в это время практически нена­сыщаема, удовлетворить ее крайне трудно. Повышаются требования к дружбе, усложняются ее критерии. Юность считается привилегированным возрастом дружбы, но сами старшеклассники считают настоящую дружбу редкой. Как выяснилось при опросе, только 33% мальчиков из выпуск­ных классов находят, что «настоящая дружба среди сверст­ников встречается часто».

Эмоциональная напряженность дружбы снижается при появлении любви. Юношеская любовь включает в себя друж­бу, в то же время она предполагает большую степень ин­тимности, чем дружба. После наигранных, как правило, увлечений в подростковом возрасте (хотя и тогда могут быть очень серьезные исключения), может появиться первая настоящая влюбленность.

Старшеклассники, представляя себе, какими они будут в близкой уже взрослой жизни, ожидают прихода глубоко­го, яркого чувства. Особенно важно это сейчас, поскольку в последнее десятилетие для них значительно увеличилась ценность создания семьи.

Юношеские мечты о любви отражают прежде всего по­требность в эмоциональном тепле, понимании, душевной близости. В это время часто не совпадают потребность в са­мораскрытии, человеческой близости и чувственность, связанная с физическим взрослением. Как пишет И.С. Кон, мальчик не любит женщину, к которой его влечет, и его не влечет к женщине, которую он любит.

Противопоставление любви как высокого чувства и биологической сексуальной потребности особенно резко выра­жено у мальчиков. Влюбляясь, они в общем-то верно назы­вают дружбой зарождающуюся привязанность и в то же время испытывают сильный, лишенный тонкого психологи­ческого содержания эротизм. Мальчики часто преувеличи­вают физические аспекты сексуальности, но некоторые пытаются от этого отгородиться. Обычно в таких случаях психологической защитой служат аскетизм или интеллекту­ализм. Вместо того чтобы научиться контролировать прояв­ления своей чувственности, они стремятся их полностью подавить: аскеты — потому что чувственность «грязна», а интеллектуалы – потому что она «неинтересна».

Старшеклассники, так же как и подростки, бывают склонны подражать друг другу и самоутверждаться в глазах сверстников с помощью действительных или мнимых «по­бед». Не только в средних, но и в старших классах легкие влюбленности напоминают эпидемии: как только появля­ется одна пара, тут же влюбляются все остальные. Причем многие увлекаются одновременно одной и той же наибо­лее популярной в классе девочкой (или мальчиком).

Способность к интимной юношеской дружбе и роман­тической любви, возникающая в этот период, скажется в будущей взрослой жизни. Эти наиболее глубокие отноше­ния определят важные стороны развития личности, мо­ральное самоопределение и то, кого и как будет любить уже взрослый человек.