Мастер Ханс Брюггеман, родом из Хусума, был человеком одаренным и искусным художником. Это он построил прекрасный алтарь для монахов Бордесхольма, который в 1666 году перенесли в собор в Шлезвиге. Говорят, он со своими учениками работал над ним семь лет, и каждую фигуру, вырезав, погружали в масло, чтобы ее не источили черви. Когда работа была закончена, король Христиан Второй и королева Элизабет явились взглянуть на нее. Брюггеман воспользовался случаем и вырезал из дерева их статуи, которые поставил у двух колонн по сторонам алтаря.
Когда любекцы увидели его произведение, они пригласили Ханса Брюггмана вырезать для них такой же прекрасный алтарь. Он же взялся сделать алтарь еще прекраснее первого. Тогда монахи из Бордесхольма из зависти подсунули ему отраву, которая погубила его зрение, и он не мог больше работать. Он умер в городе Эйдерштадт, близ Бордесхольма.
Об алтаре церкви Норреброди также рассказывают, что когда художник закончил работу, его спросили, может ли он сделать такой же или еще красивее, и когда он заверил их, что может, «выкололи ему глаза».
Сказания о домах
Херлуфсхольм
Когда умерла фру Бригитте Гио и государственный совет обсуждал судьбу школы в Херлуфсхольме, до ушей кого- то из родственников дошло, что дарственная потеряна. Они рассчитывали обернуть это обстоятельство в свою пользу, так что ректор школы и священники были вызваны в Копенгаген и оказались в замешательстве, не зная, где искать документ. Однако, когда один из священников, полный тревоги, в ночь перед отъездом из Копенгагена наконец уснул, ему явилась сама фру Бригитте Гио, не желавшая, чтобы после ее смерти алчность семьи погубила школу. Священник видел, как покойница подошла к старинному столу и постучала по одной из его ножек. Он был немало удивлен, однако на следующее утро осмотрел стол и нашел в потайном ящике пропавший документ, который вместе с ректором представил в Копенгаген и так спас школу Херлуфсхольма.
Вааргард
Много лет назад жила в Вааргарде дама по имени фру Ингеборд, вдова из рода Шиль, муж которой при жизни жестоко притеснял крестьянство и оттягал у него луг под названием Агерстеденге. Но как ни жесток был к своим крестьянам муж, вдова оказалась еще хуже. В годовщину смерти мужа она, направляясь в церковь, сказала кучеру: «Хотела бы я знать, как дела у моего бедного мужа!» На это кучер, которого звали Клаус и который был большой плут, ответил: «Ах, милостивая госпожа! Трудно сказать наверняка, но думается, он не мерзнет. Там, где он теперь, должно быть довольно жарко». Тут дама разгневалась и пригрозила казнить его, если на третье воскресенье от сего дня он не принесет ей вестей от мужа. Клаус, хорошо знавший, что его госпожа всегда держит слово, если пообещала что-нибудь дурное, решил при первом случае посоветоваться со священником из Альбека, который знал Писание не хуже епископа и умел как вызвать духа из могилы, так и заставить его улечься обратно. Но этот священник, узнав о его беде, сказал, что задача ему не по силам. На счастье Клауса, у него брат был священником в Норвегии, а ведь известно, что в таких делах никто не разбирается лучше норвежских священников. Тогда кучер отправился в Норвегию, разыскал брата, и тот приветствовал его словами: «Добро пожаловать, Клаус! Должно быть, туго тебе пришлось, что ты так далеко забрался!» Кучер из этих слов сразу понял, что брату уже все известно. На следующий день Клаус попросил у него совета и помощи. Тот, поразмыслив, ответил: «Я могу, и правда, заставить вернуться к нам твоего прежнего господина, но это окажется опасным делом, если ты еще боишься его, потому что ты сам должен передать ему послание». Они решили, что в полночь отправятся на перекресток в большом лесу и там вызовут дух умершего. В назначенном месте в назначенный час священник стал читать заклинания, и волосы у кучера встали дыбом. Тут послышался угрожающий гул и появилась красная колесница. Впряженные в нее кони разбрызгивали вокруг себя огненные искры. Колесница пронеслась через лес и встала перед ними. Клаус сразу узнал своего господина, хотя тот был красен, как огонь. «Кто хотел говорить со мной?» — проревел тот с колесницы. Клаус снял шляпу и отвечал: «Я должен передать привет милостивому господину от милостивой госпожи и узнать, как ему живется на том свете?». «Скажи ей, — ответил господин, — что я в аду, где и для нее уже приготовлено место, и ей до него остался лишь один шаг, если только она не вернет Агерстеденге! А в доказательство, что ты говорил со мной, возьми мое обручальное кольцо и покажи ей». Тут священник шепнул брату, чтобы тот подставил свою шляпу, и едва кольцо упало в нее, как прожгло в ней дыру и упало на землю. Тогда Клаус его и поднял. В тот же миг кони с колесницей пропали.
На третье воскресенье Клаус стоял перед церковью Ваара, поджидая фру Ингеборг. Увидев его, милостивая дама спросила, какие вести он принес, и кучер поведал ей обо всем, что видел и слышал, а затем показал кольцо, которое она узнала с первого взгляда. «Ну что ж, — сказала она, — свою жизнь ты спас. Пусть же я после смерти окажусь там же, где мой муж, но Агерстеденге ни за что не отдам!»
Вскоре после того в церкви Ваара было устроено пышное представление. Хоронили милостивую госпожу. Однако она скоро явилась снова и устроила такой разгром на дворе замка, что мельник с работниками бросился в Альбек за священником. Тот помолился над ней и изгнал из замка, похоронив в ближнем пруду, называвшемся Пульсен. Помимо этого, у него не было над ней власти, и покойница каждый год появлялась на петушиный шаг все ближе к Ваагарду. Когда же она доберется до места, откуда была изгнана священником, Ваагард обратится в руины. На том месте, где ее бросили в Пульсен, не растет ни травинки, а по засохшим побегам на полях можно видеть, на сколько петушиных шагов она уже продвинулась.
