Во Франции современная драма зародилась в XVII веке и, как и античная, сначала была представлена теми же двумя жанрами, противопоставленными друг другу. Сюжеты трагедий французские драматурги Пьер Корнель и Жан Расин черпали из античности, ее герои являли собою образец долга, патриотизма, честности и мужества – были идеальными. В развязке трагедии герой погибал, но не изменял долгу. Основным средством раскрытия образа в трагедии был монолог. Монологи насыщались книжными оборотами, стилистическими фигурами и мало походили на живую человеческую речь. Преобладание монологов сказывалось на темпе развития действия: оно было мало динамичным, т.к. развернутые речи героев замедляли действие. Актер, исполняющий главную роль, был статичен: он выходил в центр сцены и произносил свой монолог нараспев, иногда подкрепляя его жестами. Сегодня такую манеру мы бы не могли воспринимать без смеха, настольно она была неестественной.
В комедии же драматурги обращались к современной им жизни и рисовали узнаваемые типы. Заканчивались комедии счастливо: зло разоблачалось, конфликты благополучно разрешались, зачастую все сводилось к свадьбе. В комедии все строилось на диалогах, речь персонажей была узнаваемой, сохраняя особенности реального разговора. Действие развивалось стремительно, что требовало подвижности и от актеров. Потому комедии были гораздо более динамичными, «живыми» по сравнению с трагедиями.
Итак, назначение трагедии было в демонстрации идеального героя и идеального поведения – в возвышении духа. Цель комедии – развлекать, веселить. Потому трагедия считалась высоким жанром, а комедия низким.
Постепенно жанры сближались: в комедиях стали звучать трагические ноты, а в трагедиях – появляться комические сцены. В Англии мы это видим уже в пьесах В.Шекспира, намного опередившего идущих вслед за ним драматургов XVII – XVIII столетий. Но именно французский комедиограф Жан Батист Мольер создал новый жанр – высокую комедию. В ней комическое и трагическое тесно связаны между собой. От забавы, развлечения зрителей Мольер поднимается до серьезнейших проблем своего времени, своего общества – и решительно разоблачает недостатки, пороки, высмеивая их носителей и предупреждая о грозной опасности поощрения порока в государстве.
Драма как жанр появляется значительно позднее трагедии и комедии. Это происходит тогда, когда осознают, что не только герои и правители, но и простые люди сталкиваются в несправедливостью и пороками, изменами и предательством, необходимостью выбора между добром и злом. Драма как жанр – это нечто среднее между трагедией и комедией, она максимально приближена к реальной жизни. В драме могут быть комические персонажи и ситуации, но ее цель не осмеяние, а исследование серьезной проблемы. До трагедии драма не дорастает, даже если ее герой переживает личную трагедию, сталкивается с несправедливостью. Он в этом случае лишен идеальности и становится жертвой обстоятельств, а не своего личного выбора. Такого героя драмы обычно жаль, но он не идеал для подражания. В драме герой может и погибнуть, но в этом случае смерть героя не его поражение, а освобождение. Герои драмы не восстают против мирового зла, обычно они переживают внутренний конфликт. Положительный герой в драме может совершать ошибки, преодолевать их последствия, вырастать над собою, стремясь к разрешению конфликта. Драмой является пьеса-сказка А.Н.Островского «Снегурочка» или пьеса-сказка Е.Л.Шварца «Обыкновенное чудо». Однако авторское обозначение жанра может отличаться от определений литературоведов. Писатели, в том числе и драматурги, иногда дают собственные, авторские обозначения жанра, которых нет в теории литературы. Это способ привлечения внимания читателя к каким-то важным особенностям произведения. Так, А.Н.Островский называет «Снегурочку» «весенней сказкой», а Е.Л.Шварц драму «Обыкновенное чудо» – «сказкой в трех действиях». Очень важно обращать внимание на авторское обозначение жанра – в нем ключ к пониманию авторской позиции.
Жан Батист Мольер (1622 – 1673)
Рис. 2. Портрет Мольера
Для парижского королевского камердинера, мебельщика и обойщика Жана Поклена решение его двадцатилетнего сына Жана Батиста стать актером было неожиданным. В старинной буржуазной семье, которая более двухсот лет занималась мебельным и обойным делом, профессия передавалась от отца к сыну. Жану Поклену удалось купить должность камердинера самого короля Людовика XIII! И все же семья смирилась с тем, что Жан Батист не захотел пойти по стопам отца – его отправили учиться весьма почтенной науке юриспруденции в Клермонтский колледж. И ничто не предвещало беды. Сын учился легко, освоил латынь, свободно читал римские памятники и даже выдержал экзамены на степень! Он мог бы быть успешным, зажиточным, достойным горожанином – нотариусом или адвокатом. Но и юридическими вопросами Жан Батист заниматься не захотел. Вместо того, чтобы достойным образом зарабатывать деньги, он в 1643 году вместе с несколькими товарищами создает актерскую труппу и самонадеянно называет ее «Блистательным театром». Конечно, труппа вскоре распалась, но юноша так и не взялся за ум. Напротив, он покинул столицу и отправился вместе с бродячими актерами странствовать по провинции.
В этих странствиях с 1645 по 1658 год и родился блистательный комический актер и комедиограф Жан Батист Мольер. Впрочем, поначалу молодой Поклен считал себя трагиком и стремился играть в трагедиях. Тогда он и выбрал благозвучный псевдоним Мольер. Но публика хохотала до слез, когда перед ней появлялся Мольер в фарсах, и не реагировала на его завывания и величественные позы в трагических ролях. Публика всегда права – и Мольер стал играть в комических представлениях. Правда, хороших пьес было немного. Тогда он решил взяться за сочинительство – это произошло в начале 50-х годов XVII века. Отточив свое перо в фарсах, Мольер привез труппу, которую он уже возглавлял, в Париж, где 24 октября 1658 года состоялся ее дебют в Лувре. На представлении присутствовал молодой король Людовик XIV, который был восхищен игрой актеров. По указу короля труппе выделили помещение придворного театра Пти-Бурбон (Маленький Бурбон), а с 1661 года труппа уже играла в театре Пале-Рояль[3]. Такое возвышение Мольера и его актеров, конечно, не пришлось по душе другим труппам, которые вели с Мольером борьбу не на жизнь, а на смерть. Покровительство короля значило очень много, прежде всего хорошее помещение и материальную поддержку. Без покровительства богатых вельмож актеры вели полунищенское существование. Однако театр Мольера привлекал публику и репертуаром – Мольер без передышки сочинял новые пьесы – и новой манерой игры. Раньше все, что происходило на сцене в трагедии, было подчеркнуто условным: жесты неестественными, позы величественными, речь актеров напоминала протяжное завывание. Все это должно было вызывать высокие чувства у зрителей, подчеркивать идеальность, а не реалистичность происходящего. Трагедия считалась самым высоким жанром, а комедия – низким и грубым. Мольер по сути начал реформу театра. Он всю жизнь пытался доказать, что комедия может быть ни чуть не ниже трагедии, а порой и выше. И ему это удалось: он первым создал жанр, который сегодня называют трагифарсом, или высокой комедией. Также труппа Мольера отступила от привычной манеры условной игры, стремясь на сцене воссоздать узнаваемую жизнь, сделать своих героев не однозначными, как в фарсах и трагедиях прошлых времен, а живыми, сложными. Возможно, поэтому в героях Мольера узнавали даже конкретных людей, настолько яркими и полнокровными она представали на сцене. Все 15 лет драматургического и актерского творчества Мольер отстаивал принципиальную художественную позицию: «вникать как следует в смешную сторону человеческой природы и забавно изображать на сцене недостатки общества».
Мольер обладал не только художественным и актерским талантом: он был тонким наблюдателем и проникал в глубинные причины многих социальных проблем. Боролся с ними он чисто художественно – выставлял пороки в их истинном свеете, срывал с них маски и предавал осмеянию. Пока его стрелы направлялись против мелких проблем и незначительных пороков, Людовик XIV поддерживал драматурга и сдерживал нападки на него. Но когда Мольер замахнулся на дворянство и духовенство, почва под его ногами стала зыбкой. Его враги проявили яростную решительность в желании уничтожить ненавистного актеришку.
«Общество святых даров» – тайная религиозно-политическая организация аристократов, высших чиновников и духовенства – объявила Мольера своим врагом. Его комедии «Тартюф, или Лицемер» (1664 г.) и «Дон Жуан, или Каменный гость» (1665), стали последней каплей, вызвавшей бурю. В Тартюфе, лицемерном попе, духовенство узнало самого себя. И не ошиблось, так как уже в первой редакции «Тартюф» обличал духовенство, погрязшее в ханжестве, корыстолюбии, низости. В дон Жуане дворяне увидели сатиру на свой аморальный, бездуховный образ жизни. Духовенство Мольер считал главным врагом культуры. Развращенное дворянство, по мысли драматурга, перестало служить государственным интересам. «Обществу святых даров» удалось добиться запрещения «Тартюфа» – Мольер начал борьбу за свое детище: «Оригиналы добились запрещения своей копии», – утверждал он в прошении королю. Драматург решился на переделки: он лишил своего героя монашеского сана и даже дал ему другое имя, изменил название пьесы, но и в этом варианте (1667 г.) ее запретили. Лишь в 1669 году комедия вышла под названием «Тартюф, или Обманщик» и даже была напечатана. Возможно, благосклонности короля способствовала развязка пьесы, в которой создан образ мудрого монарха. Мольер действительно верил в союз буржуазии с королевской властью, поэтому ценил расположение Людовика XIV и всячески, даже унизительными способами, добивался его благосклонности. Сражался он не только за себя: за его спиной были актеры его труппы – его настоящая и по сути единственная семья. Для Людовика XIV искусство было лишь способом утвердить свою славу, укрепить свой авторитет. И к Мольеру король относился прагматически, не будучи способным оценить истинный художественный талант. Мольер был тем рычагом, который позволял монарху держать в узде и дворянство, и духовенство, оставаясь единоличным правителем Франции. А «Общество святых даров» помогало королю управлять Мольером, время от времени натягивая поводья.
Мольер умер внезапно: ему стало плохо во время спектакля, прямо на сцене, а через несколько часов он скончался. Высмеянные в одной из комедий Мольера врачи отказались помочь больному.
В жизни Мольера много тайн и загадок, которые уже никогда не будут разгаданы. Неизвестен день его рождения, неизвестно и место, где он похоронен. Вот как пишет об этом русский прозаик и драматург М.А.Булгаков в эпилоге романа «Жизнь господина де Мольера»: «На его могилу жена положила каменную плиту и велела привезти на кладбище сто вязанок дров, чтобы бездомные могли согреваться. В первую же суровую зиму на этой плите разожгли громадный костер. От жара плита треснула и развалилась. Время разметало ее куски, и когда через сто девятнадцать лет, во время Великой революции, явились комиссары для того, чтобы отрыть тело Жана-Батиста Мольера и перенести в мавзолей, никто место его погребения с точностью указать не мог. И хотя чьи-то останки и вырыли и заключили в мавзолей, никто не может сказать с уверенностью, что это останки Мольера. По-видимому, почести воздали неизвестному человеку.
Итак, мой герой ушел в парижскую землю и в ней сгинул. А затем, с течением времени, колдовским образом сгинули все до единой его рукописи и письма. Говорили, что рукописи погибли во время пожара, а письма будто бы, тщательно собрав, уничтожил какой-то фанатик. Словом, пропало все, кроме двух клочков бумаги, на которых когда-то бродячий комедиант расписался в получении денег для своей труппы.
Но даже лишенный и рукописей и писем, он покинул однажды землю, в которой остались лежать самоубийцы и мертворожденные дети, и поместился над высохшей чашей фонтана. Вот он! Это он – королевский комедиант с бронзовыми бантами на башмаках! И я, которому никогда не суждено его увидеть, посылаю ему свой прощальный привет!»
Рис. 3. Памятник Мольеру в Париже
Задание перед чтением
Начните чтение комедии с афиши. О чем она вам рассказала? Предположите, что может стать истоком конфликта пьесы, как разделит этот конфликт персонажей. Затем прочитайте первое явление: проверьте, оправдались ли ваши предположения. Как ремарки помогают вам проникнуть в характер персонажей? Какие новые версии о конфликте у вас появились? Дочитайте пьесу о конца.
Ж.Б.Мольер
Тартюф, или Обманщик
Комедия в пяти действиях
Перевод М.Донского
Действующие лица
Оргон
Г-жа Пернель, его мать.
Эльмира, его жена.
Дамис, его сын.
Мариана, его дочь.
Валер, молодой человек, влюбленный в Мариану.
Клеант, брат Эльмиры.
Тартюф, святоша.
Дорина, горничная Марианы.
Г-н Лояль, судебный пристав.
Офицер.
Флипота, служанка госпожи Пернель.
Действие происходит в Париже, в доме Оргона.
Действие первое
Явление первое
Г-жа Пернель, Эльмира, Мариана, Дамис, Дорина, Клеант. Флипота.
Г-жа Пернель:
Флипота! Марш за мной!.. Уж пусть они тут сами...
Эльмира:
Постойте, маменька! Нам не поспеть за вами.
Г-жа Пернель:
Вам прежде бы меня уважить, не теперь.
Без ваших проводов найду я, где тут дверь.
Эльмира:
О нет! Вас проводить велит нам чувство долга.
Но почему у нас вы были так недолго?
Г-жа Пернель:
А потому, что мне весь этот дом постыл
И ваши дерзости сносить нет больше сил.
Меня не ставят в грош, перечат, что ни слово.
Поистине для них нет ничего святого!
Все спорят, все орут, почтенья нет ни в ком.
Да это не семья, а сумасшедший дом!
Дорина:
Но...
Г-жа Пернель:
Милая моя! Я замечала часто,
Что слишком ты дерзка и чересчур горласта.
Советов не прошу я у нахальных слуг.
Дамис:
Однако...
Г-жа Пернель:
Ты дурак, мой драгоценный внук,
А поумнеть пора – уж лет тебе немало.
Я сына своего сто раз предупреждала,
Что отпрыск у него – изрядный обормот,
С которым горюшка он досыта хлебнет.
Мариана:
Но, бабушка...
Г-жа Пернель:
Никак, промолвила словечко
Тихоня внученька? Смиренная овечка?
Ох, скромница! Боюсь, пословица о ней,
Что в тихом омуте полным-полно чертей.
Эльмира:
Но, маменька...
Г-жа Пернель:
Прошу, дражайшая невестка,
Не гневаться на то, что выскажусь я резко.
Была 6 у них сейчас родная мать в живых,
Учила б не тому она детей своих –
И эту дурочку, и этого балбеса.
Вы расточительны. Одеты, как принцесса.
Коль жены думают лишь о своих мужьях,
Им вовсе ни к чему рядиться в пух и прах.
Клеант:
Сударыня!..
Г-жа Пернель:
А, вы, ее милейший братец!
Ужели тот поток нелепиц и невнятиц,
Что вы дерзаете за мудрость выдавать,
Хотите на меня извергнуть вы опять?
На месте вашего почтеннейшего зятя
И сына моего, на споры слов не тратя,
Я перестала бы пускать вас на порог.
Я не хочу вам льстить. Правдивость не порок.
Дамис:
Ваш господин Тартюф – ловкач, в том нет сомненья...
Г-жа Пернель:
Он праведник! Его благие наставленья Душеспасительны.
Для всей семьи позор,
Что ты, молокосос, с ним затеваешь спор.
Дамис:
А что же мне, молчать пред гостем тем незваным,
Который здесь, у нас, всевластным стал тираном?
Не сделай ничего, ни слова не скажи
Без позволения несносного ханжи!
Дорина:
Послушать проповедь настырного святоши,
Так плохи будут все, лишь он один хороший.
С утра до вечера он поучает нас.
Г-жа Пернель:
И он, конечно, прав. В грехе ваш дом погряз.
Вас этот человек ведет на путь спасенья,
И сын мой учит вас питать к нему почтенье.
Дамис:
Никто мне не внушит, ни даже мой отец,
Что праведник Тартюф. Он попросту шельмец.
Стоять буду на том, пускай меня повесят!
Меня его слова, его ужимки бесят.
До крайней крайности претит мне этот гусь,
И я предчувствую, что с ним еще схвачусь.
Дорина:
Нет, вы подумайте! Уж это ли не чудо?
Явился бог весть кто, неведомо откуда,
В отрепьях нищенских, едва не босиком,
И – нате вам, уже прибрал к рукам весь дом.
И до того дошло, что, вопреки рассудку,
Мы все теперь должны плясать под его дудку.
Г-жа Пернель:
И.лучше бы для вас не препираться с ним,
А жить, как учит он, по правилам святым.
Дорина:
Святым? Пристало ль вам такое легковерье?
Да разве святость тут? Одно лишь лицемерье!
Г-жа Пернель:
Что-что?
Дорина:
Его слуга, Лоран, ему под стать,
Обоим ни на грош нельзя им доверять.
Г-жа Пернель:
Мне до его слуги нет никакого дела,
Но за хозяина могу ручаться смело.
Нетрудно угадать, чем разозлил он вас:
Он говорит в глаза всю правду без прикрас.
Он, лютый враг греха и чистоты радетель,
Клеймит безнравственность и славит добродетель.
Дорина:
Вот как? А почему нравоучитель сей
От дома нашего отвадил всех гостей?
Неужто их приезд столь неугоден богу,
Чтоб из-за этого бить каждый раз тревогу?
Мы все свои, и я вам истину скажу:
Он просто-напросто
(указывает на Эльмиру)
ревнует госпожу.
Г-жа Пернель:
Уж ты не знаешь, что и выдумать от злости.
Но подозрительны все эти ваши гости
Не одному ему. Не столь большой секрет,
Что строй теснящихся под окнами карет
И вечно у крыльца толкущиеся слуги
Давно уже глаза мозолят всей округе.
Пусть эти сборища невинные. Но вы
Должны понять, что тут есть пища для молвы.
Клеант:
А вам хотелось бы укрыться от злоречья?
Положим, болтовню пустую смог пресечь я,
Отрекшись для того от преданных друзей, –
Но разве жизнь тогда не стала бы грустней?
Да если 6, вашему последовав совету,
Мы и отважились пойти на жертву эту,
Зловредным сплетникам заткнули б разве рты?
На свете нет лекарств противу клеветы.
Нам надо честно жить и презирать злословье,
А сплетники пускай болтают на здоровье.
Дорина:
А кто про нас пустил зловредную молву?
Нетрудно угадать. Я вам их назову.
Нет больших мастеров по измышленьям скверным,
Чем Дафна со своим супругом благоверным.
Кто сам душой нечист – на кривотолки хват.
Такие что-нибудь услышат, подглядят,
С три короба приврут да и распустят слухи,
В минуту сделают они слона из мухи.
На что рассчитана их мерзкая возня?
Порядочных людей пороча и черня,
Они надеются, что будет им уютней:
Средь общей черноты не разглядеть их плутней,
А если не толкать молву на ложный след,
Придется за грешки самим держать ответ.
Г-жа Пернель:
Не к месту, милая, разводишь ты рацеи.
Нет женщин на земле почтенней и святее
Оранты, а меж тем я слышала не раз –
Она решительно не одобряет вас.
Дорина:
Высоконравственна и впрямь сия персона.
Но какова была она во время оно?
Ей старость помогла соблазны побороть.
Да, крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть.
Встарь, избалована вниманьем и успехом,
Привержена была она к мирским утехам.
Однако время шло. У гаснул блеск очей,
Ушли поклонники, и свет забыл о ней.
Тут, видя, что, увы, красы ее увяли,
Оранта сделалась поборницей морали.
У нас таких особ немалое число:
Терять поклонников кокеткам тяжело,
И чтобы вновь привлечь внимание, с годами
Они становятся завзятыми ханжами.
Их страсть – судить людей. И как суров их суд!
Нет, милосердия они не признают.
На совести чужой выискивают пятна,
Но не из добрых чувств – из зависти, понятно.
Злит этих праведниц: зачем доступны нам
Те радости, что им уже не по зубам?
Г-жа Пернель (Эльмире):
Так-так... Сударыня! К моим речам вы глухи,
Предпочитаете вы басни в этом духе,
Зато ей, пустельге, тут слава и почет.
Но выскажу кой-что и я вам. Мой черед.
Мой сын был мудр, когда, по наущенью свыше,
Благочестивцу дал приют под этой крышей.
Вам послан праведник, дабы извлечь, из тьмы
И к истине вернуть заблудшие умы.
Спасительны его святые поученья,
А то, что он клеймит, достойно осужденья.
Приемы да балы, и песенки, и смех,
И шутки вольные, и танцы – это грех,
Служенье сатане. Хм... «Дружеские встречи»!
Там произносятся кощунственные речи,
Достойнейших особ там судят вкривь и вкось,
Такую говорят бессмыслицу – хоть брось!
Глупцы блаженствуют, но у людей разумных
Мутится в голове от этих сборищ шумных:
Крик, споры, суета – все из-за пустяков.
Там, как сказал один ученый богослов,
Стол-по-вторение: такие ж были крики,
Когда язычники, смешав свои языки,
Решили сообща разрушить Вавилон.
(Клеант смеется.)
Вам, сударь, кажется, что мой рассказ смешон?
Досель меня никто не причислял к шутихам.
(Эльмире)
Ну что ж, невестушка, не поминайте лихом
Теперь я знаю вас и вдоль и поперек,
Не скоро я опять ступлю на ваш порог.
(Дает оплеуху Флипоте)
Тебя считать ворон я нанимала, что ли?
Скажи пожалуйста, какой набрались воли!
Я покажу тебе! Ступай за мною, дрянь!
Г-жа Пернель, Флипота, Эльмира, Мариана и Дамис уходят.
Явление второе
Клеант, Дорина.
Клеант
А я останусь здесь. Мне надоела брань
Старухи этой...
Дорина
Тсс!.. Ну, сударь, повезло вам!
Услышала б она, каким ужасным словом
Назвали вы ее... Старуха? Никогда!
Она до тыщи лет все будет молода.
Клеант
Из-за безделицы, а как раскипятилась!
Смотрите, до чего Тартюф попал к ней в милость!
Дорина
К ней? А к хозяину? С ним свидитесь, тогда
Понятно будет вам, в ком главная беда.
Во время наших смут ум проявил он здравый,
Стоял за короля. А нынче – боже правый!
Со дня, когда Тартюф пожаловал в наш дом,
Хозяин не в себе, помешан он на нем.
Поверьте, носится он с этим пустосвятом,
Как курица с яйцом. Его зовет он братом,
И братца любит он – на грош вам не прилгну –
Сильней в сто раз, чем мать, дочь, сына и жену.
Его наперсником стал этот проходимец.
Такими окружен заботами любимец,
Каких любимая желать бы не могла.
За трапезой всегда он во главе стола;
Он ест за шестерых, а мой хозяин тает
И лучшие куски к нему пододвигает.
Тартюф рыгнет, а он: «Во здравье, милый брат!»
Тартюф – его кумир. Всеведущ он и свят.
Что он ни натворит – он «совершил деянье»,
Что ни сморозит он – «изрек он прорицанье».
Ну а Тартюф хитер, и просто мастерски
Оргону нашему втирает он очки.
Нас всех зажал в кулак пройдоха этот лживый,
Он сделал ханжество источником наживы.
Да не один Тартюф – его прохвост лакей
И то повадился учить меня, ей-ей:
Сует повсюду нос – ну чуть не под подушки –
И ополчается на ленты и на мушки.
Увидел в псалтыре платочек кружевной,
Так разорвал в клочки, – вот пакостник какой!
И обвинил меня в кощунстве безобразном:
Святыню, мол, грязню я дьявольским соблазном.
Явление третье
Те же, Эльмира, Мариана, Дамис.
Эльмира
Вы с нами не пошли за ней, и благо вам:
Здесь было горячо, а что творилось там!..
Но прибыл мой супруг. Мать, к счастью, он не встретил.
Пройду к себе, пока меня он не заметил,
И буду ждать его.
Клеант
А я тут подожду. С ним поздороваюсь и тотчас же уйду.
Эльмира и Мариана уходят.
Явление четвертое
Клеант, Дорина, Дамис.
Дамис
(Клеанту)
Поговорите с ним о свадьбе Марианы.
Боюсь, не по нутру Тартюфу наши планы:
Уж, верно, неспроста так медлит мой отец.
А речь – о счастии для четырех сердец:
Коль будет отдана моя сестра Валеру,
То за его сестру я, по его примеру,
Посватаюсь...
Дорина
Идет!..
(Дамису)
Вам лучше помолчать.
Дамис уходит.
Явление пятое
Клеант, Дорина, Opгон
Оргон
А, шурин, здравствуйте!
Клеант
С приездом, милый зять!
Сейчас приятного, поди, в деревне мало?
Оргон
Дорина!..
(Клеанту)
Милый брат! Позвольте мне сначала
Порасспросить, что здесь случилось без меня.
Ведь был в отсутствии я, шутка ли, два дня!
(Дорине)
Дорина! Расскажи о новостях мне вкратце.
Что вы тут делали? Здоровы ль домочадцы?
Дорина
Да вот у госпожи позавчерашний день
Вдруг приключился жар и страшная мигрень.
Оргон
А как Тартюф?
Дорина
Тартюф? По милости господней
Еще стал здоровей, румяней и дородней.
Оргон
Бедняга!
Дорина
Так у ней болела голова,
Что госпожа была под вечер чуть жива.
Хоть вышла к ужину, но вовсе есть не стала.
Оргон
А как Тартюф?
Дорина
Тартюф? Наелся до отвала.
С благоговением окинув взором стол,
Двух жареных цыплят и окорок уплел.
Оргон
Бедняга!
Дорина
Госпожа страдала все жесточе
И не сомкнула глаз в течение всей ночи:
То жар ее томит, а то озноб трясет.
И я с ней маялась всю ночку напролет.
Оргон
А как Тартюф?
Дорина
Тартюф? С трудом прикончив ужин,
Решил он, что покой его утробе нужен.
От всяческих земных тревог себя храня,
В постели пуховой храпел до бела дня.
Оргон
Бедняга!
Дорина
Госпожа, вняв общим настояньям,
Позволила лечить себя кровопусканьем,
И бодрость прежняя к ней возвратилась вновь.
Оргон
А как Тартюф?
Дорина
Тартюф? Когда пускали кровь
(Ей, сударь, не ему), не двинул даже бровью.
Желая возместить ущерб ее здоровью,
За завтраком хватил винца – стаканов пять.
Оргон
Бедняга!
Дорина
И теперь тут снова тишь да гладь...
Но вашей поспешу я доложить супруге,
Как огорчила вас весть о ее недуге.
(Уходит)
Явление шестое
Клеант, Оргон
Клеант
Она же вам в лицо смеялась, милый брат
И пусть мои слова вас даже прогневят,
Но с вами все-таки лукавить я не буду:
Нельзя не осудить столь странную причуду.
Как этот человек забрал над вами власть?
И можно ль под его влиянье так подпасть,
Чтобы забыть про всех? Я понимал, когда вы
Кров дали бедняку, но...
Оргон
Шурин! Вы не правы.
Ведь вы его еще не знаете совсем.
Клеант
Не знаю? Может быть. Но видел. А меж тем
В подобных случаях я доверяюсь глазу.
Оргон
Лишь познакомитесь получше с ним – и сразу
Его приверженцем вы станете навек.
Вот человек! Он... Он... Ну, словом, че-ло-век!
Я счастлив! Мне внушил глагол его могучий,
Что мир является большой навозной кучей.
Сколь утешительна мне эта мысль, мой брат!
Ведь если наша жизнь – лишь гноище и смрад,
То можно ль дорожить хоть чем-нибудь на свете?
Теперь пускай умрут и мать моя, и дети,
Пускай похороню и брата и жену –
Уж я, поверьте мне, и глазом не моргну.
Клеант
Да... Это чувство впрямь на редкость человечно.
Оргон
Я повстречался с ним – и возлюбил навечно...
Он в церкви каждый день молился близ меня,
В порыве набожном колени преклоня.
Он привлекал к себе всеобщее вниманье:
То излетали вдруг из уст его стенанья,
То руки к небесам он воздымал в слезах,
А то подолгу ниц лежал, лобзая прах;
Когда ж я выходил, бежал он по проходу,
Чтобы в притворе мне подать святую воду.
Я выспросил его слугу (ему во всем
Хозяин – образец); он мне признался в том,
Что бедствуют они: нет средств на пропитанье.
Тартюфу предложил я вспомоществованье,
Однако он пенял на щедрость лепт моих:
Не стоит, дескать, он благодеяний сих;
И, в скромности своей довольствуясь немногим,
Излишек отдавал он сирым и убогим.
Вняв небесам, приют я предложил ему,
И счастье с той поры царит в моем дому.
Тартюф во все дела со мной вникает вместе,
Стоит на страже он моей семейной чести:
Ревнивей он, чем я. Чуть кто к моей жене
С любезностями – он тотчас доносит мне.
Как добродетелен! Какого полн смиренья!
Себе же самому вменяет в преступленье,
Ничтожнейший пустяк, безделку, чепуху.
Вот – за молитвою поймал на днях блоху,
Так небу приносил потом он покаянье,
Что раздавил ее без чувства состраданья.
Клеант
Как вам не совестно? Что за галиматья?
Вы, верно, шутите? Ушам не верю я.
Так может поступать лишь плут или безумец.
Оргон
Опасные слова. Вы, шурин, вольнодумец.
Вы вольномыслием давно заражены.
Я вам твердил сто раз, понять бы вы должны,
Куда вас приведет столь скверная дорога.
Клеант
Все вам подобные – а их, к несчастью, много –
Поют на этот лад. Вы слепы, и у вас
Одно желание: чтоб все лишились глаз.
И потому вам страх внушают каждый зрячий,
Который думает и чувствует иначе, –
Он вольнодумец, враг! Кто дал отпор ханже,
Тот виноват у вас в кощунстве, в мятеже.
Но я вас не боюсь, кривить душой не стану.
Я предан истине и не слуга обману.
Лжеправедники есть, как есть лжехрабрецы
Бахвальством не грешат отважные бойцы,
А праведники, те, что подают пример нам,
Не занимаются кривляньем лицемерным.
Ужели ж разницы для вас нет никакой
Меж верой истинной и верой показной?
Как не сумели вы быль отделить от сказки?
Как не смогли лица вы отличить от маски?
Как вы не поняли, где топь, где твердый путь.
Где вымысел, где явь? Где видимость, где суть;
Как правду спутали вы с кривдою отпетой?
Червонец подлинный с фальшивою монетой?
Да, в большинстве своем мы, люди, чудаки
И действуем своей природе вопреки.
Зачем мы разуму дать не желаем веры?
И почему нигде, ни в чем у нас нет меры?
Порой наш замысел прекрасен и велик,
Но начинаем мы рубить сплеча – и вмиг
Переусердствуем и добрую основу
Испортим, извратим... Но это так я, к слову.
Оргон
Уж где тягаться нам с философом таким!
Во всем вы сведущи. Ваш суд непогрешим.
Вы – кладезь мудрости. Пророк. В сравненье с вами
Все прочие должны считаться дураками.
Клеант
Не кладезь мудрости я, сударь, не пророк,
Я вовсе не хочу вам преподать урок –
Не столь уж я учен для этого занятья, –
Но ложь от истины умею отличать я.
Из добродетелей всего я больше чту
Высоких помыслов святую чистоту,
И благороднее не знаю я примера,
Чем люди, в чьих сердцах горит живая вера.
И нет поэтому на свете ничего
Противнее, чем ложь, притворство, ханжество.
Не стыдно ли, когда святоши площадные,
Бездушные лжецы, продажные витии,
В одежды святости кощунственно рядясь,
Все, что нам дорого, все втаптывают в грязь;
Когда стяжатели в соперничестве яром
Торгуют совестью, как мелочным товаром,
И, закатив глаза, принявши постный вид,
Смекают, кто и чем за то их наградит;
Когда они спешат стезею благочестья
Туда, где видятся им деньги и поместья;
Когда, крича о том, что жить грешно в миру,
Они стараются пробиться ко двору;
Когда клеветники без совести, без чести,
Личиной благостной скрывая жажду мести,
Дабы верней сгубить того, кто им не мил,
Вопят, что он бунтарь противу высших сил?
И оттого для нас они опасней вдвое,
Что приспособили меч веры для разбоя,
С молитвою вершат преступные дела,
И стало в их руках добро орудьем зла.
Таких притворщиков немало в наше время.
Однако отличить нетрудно это племя
От праведных людей. А праведники есть.
И мог бы я легко примеры вам привесть:
Хоть Аристона взять, Оронта, Периандра,
Прибавим к ним еще Альсида и Клитандра, –
Кто может упрекнуть их в чем-нибудь дурном?
Но не звонят они по городу о том,
Что только их, мол, жизнь свята и безупречна.
Нет, добродетель их терпима, человечна,
И ближних осуждать почли 6 они за стыд,
Ведь осуждающий гордынею грешит.
Они творят добро без показного рвенья,
Чуждаясь пышных фраз и самовосхваленья.
У них спесивое злословье не в чести:
Им в людях радостно хорошее найти.
Интриги не плетут, не роют ближним ямы,
Их помыслы чисты, а их сужденья прямы.
Питают ненависть они, замечу вам,
Не к бедным грешникам, но лишь к самим грехам.
Им не придет на ум усердствовать сверх меры
И ревностней небес стоять на страже веры.
Вот люди! Вот с кого брать надобно пример.
Боюсь, что ваш Тартюф сшит на иной манер
И праведность его – пустое лицемерье.
Не слишком ли легко вошел он к вам в доверье?
Вас обманул его благочестивый вид?
Не все то золото, поверьте, что блестит.
Оргон
Вы все сказали?
Клеант
Да.
Оргон
(направляясь к входу)
Тогда – слуга покорный.
Клеант
Постойте же! Предмет оставим этот спорны
Сейчас я о другом. Я слышал, милый зять,
Что за Валера дочь хотели вы отдать.
Оргон
Да.
Клеант
Вы назначили ему день свадбы, или...
Оргон
Назначил.
Клеант
Почему ж вы свадьбу отложили?
Оргон
Да так...
Клеант
У вас другой есть план, любезный брат?
Оргон
Гм!.. Гм!..
Клеант
Намерены вы слово взять назад?
Оргон
Не то, чтобы назад...
Клеант
Как будто нет для брака
Препятствий никаких?
Оргон
Да как сказать...
Клеант
Однако
Вы уклоняетесь. Валер меня просил...
Оргон
Просил? Я очень рад.
Клеант
Он мил вам иль не мил?
Что мне сказать, когда придет он за ответом?
Оргон
Что пожелаете.
Клеант
Я должен знать при этом
Как вы поступите.
Оргон
Мне небо даст ответ
Клеант
Вы слово сдержите? Ответьте: да иль нет?
Оргон
Прощайте!
(Уходит)
Клеан
Ох, боюсь, что этот брак – химера!
Мне надо сей же час предупредить Валера.
Конец первого действия
Продолжите чтение комедии по своим книгам.
Вопросы и задания после чтения комедии
1. * Определите суть конфликта в комедии. Какой способ выбирает драматург, чтобы сообщить зрителю о конфликте и расстановке сил к началу действия в пьесе?
2. Почему Тартюфу удалось войти в доверие к господину Оргону и его матери? Почему Тартюф не смог обмануть других домочадцев Оргона? Обоснуйте свое мнение.
3. Понаблюдайте за поведением каждого персонажа пьесы. Можно ли их назвать идеальными героями, почему? Подвержены ли они искушениям? Меняются ли персонажи пьесы по ходу действия? Кто именно, как и почему? Какие художественные средства помогают Мольеру создать образы персонажей? Аргументируйте свои ответы.
4. *Что движет Тартюфом, к чему он стремится, какие средства выбирает для достижения цели? Что является для Тартюфа искушением? Какие качества Тартюфа представляются автору самыми опасными? Разделяете ли вы его позицию? Обоснуйте свой ответ.
5. Расскажите, какие средства использует комедиограф для создания образа Тартюфа.
6. *Над чем смеется в Мольер в «Тартюфе»? Вспомните об оттенках смеха в литературе. К каким из них прибегает Мольер? Какие художественные средства использует драматург для создания комического эффекта? Кто в комедии выражает взгляды автора? Аргументируйте свой ответ.
7. Проанализируйте финал комедии. Что спасает героев от козней Тартюфа? Закономерен ли такой исход?
8. *Есть в комедии трагические ноты? Докажите свое мнение.
9. Эту комедию называют «высокой». Почему?
10. Типичен ли образ Тартюфа? Обоснуйте свой ответ.
11. Сегодня «Тартюф» идет во многих театрах России. Как вы думаете, почему?
12. Напишите сочинение «Несколько способов распознать ханжу и лицемера».
Дополнительные задания
1. Инсценируйте одно из явлений комедии.
2. Посмотрите художественный фильм-мюзикл режиссера Яна Фрида «Тартюф» (1992 г.) с Михаилом Боярским в главной роли. Сопоставьте ваши представления о героях комедии с образами, созданными актерами и режиссером.
3. Для мюзикла Я.Фрида музыку написал композитор Г.Гладков. Как в музыкальных номерах раскрываются характеры персонажей?
4. В 1984 г. французский актер и режиссер Ж.Депардье снял фильм «Тартюф», который сегодня можно посмотреть на DVD. Посмотрите фильм и сравните его с российской версией.
5. Посмотрите телевизионный спектакль «Тартюф», записанный на DVD, созданный на основе поставновки А.Эфроса в МХАТ (1989 г.) с музыкой В.А.Моцарта (он выложен в сети Интернет http://www.fastfiles.ru/?module=item&f=18141), и сравните интерпретации образов и сюжета в целом в спектакле и кинофильме. Какой постановке вы отдадите предпочтение и почему?
6. Напишите отзыв о кинофильме или одной из театральных постановок комедии Мольера «Тартюф».
