Как минимум десять лет мою душу охватывают беспокойство и тревога. Слишком быстро наш мир меняется в худшую сторону, и эти пагубные изменения отражаются на каждом из нас. Если еще не так давно я довольно четко представлял течение жизни на нашей планете, то сейчас я не берусь судить, анализировать происходящие метаморфозы. Иногда мне кажется, что я вообще ничего не понимаю, ни в чем не смыслю. Может быть, я конченый романтик и мечтатель, но мне небезразлично, каким будет мир завтра и послезавтра. Поэтому, в отличие от большинства моих коллег, я не стесняюсь во всеуслышание заявлять свое мнение, свою точку зрения. Многим это не нравится, и они осуждают мою активность. Осуждают мое решение, озву- ченное в печати, не приезжать в Испанию, которая для нас, колумбийцев, является праматерью, до тех пор, пока испанское правительство не отменит визовый режим для граждан Колумбии. Осуждают поддержку мною революционной Кубы. Осуждают мое участие в политических акциях, в том числе в мирных переговорах между колумбийскими властями и партизанами*****. Конечно, мой голос мало что значит, так же как и голос любого в отдельности взятого человека. Никто не может в одиночку решить общечеловеческие, как сей- час модно говорить, глобальные проблемы. Необходимо предотвратить разобщенность людей, сопротивляться набирающему обороты во всем мире безмерному индивидуализму, вернуть первоначальный смысл донельзя опошленным и оскверненным понятиям дружбы, товарищества, любви. Я уверен, что это можно сделать. Необходимо лишь одно – чтобы к духовному возрождению мировой цивилизации приложили усилия абсолютно все. В этой связи мне вспоминается старый революционный лозунг: «Когда народ един – он непобедим», приобретающий новое звучание в наше неспокойное время.
4. Ваши планы на будущее?
Личные…
Мои личные планы – продолжать писать. Без своей работы я не смогу прожить и дня. Так что я тешу себя надеждой на то, что Всевышний даст мне силы реализовать все планы. В последние лет шесть я стал замечать за собой, что постоянно тороплюсь. Тороплюсь жить. Тороплюсь завершить мемуары. Тороплюсь сделать множество самых разнообразных вещей. Но при этом я стараюсь жить, как жил всегда. У меня по-прежнему есть масса желаний и не одна мечта. Одно из желаний, боюсь неосуществимое, – вернуть своих старых друзей. И смерть – не единственная преграда между нами. Есть еще одно обстоятельство. Часто мы с Мерседес******остаемся вечером дома совсем одни и всей душой желаем, чтобы нам позвонили друзья и пригласили в гости или еще куда-то. К сожалению, они заранее уверены, что трубку снимет живой памятник и непременно заявит, что у него сегодня важный прием или что он занят написанием очередного эпохального романа и не собирается тратить свое драгоценное время на пустяки. Эта ситуация удручает. Вскарабкавшись на вершину, я огляделся и испугался: вокруг никого нет. Необычайно страшно быть в изоляции при том, что почти 24 часа в сутки находишься у всех на виду. Вот оно – настоящее одиночество, которое так занимало меня всю мою писательскую жизнь. Власть одиночества и одиночество власти – главные темы моих романов, рассказов и повестей. Судьба сыграла со мной злую шутку: на закате жизни я сам оказался заперт в одиночество; одиночество славы, очень похожее на одиночество власти. Яркий пример одиночества власти – мой старинный друг и глубокоуважаемый мной национальный лидер Фидель Кастро, хотя сам он, мягко говоря, не разделяет эту мою теорию.
В семье …
Я очень люблю свою семью, своих родных и близких. Желаю им только добра и по мере возможностей стараюсь доставлять им радость. Семейное благополучие – это и залог профессионального успеха. Мои литературные достижения во многом обусловлены любовью, поддержкой, участием моих родных. Всем сердцем хочу, чтобы разлука и разлад обходили стороной нашу семью.
