Не будет преувеличением сказать, что словари являются древнейшим видом лингвистической продукции. Достаточно вспомнить глоссы Шумера и Китая, глоссарии к ведам в Древней Индии, хеттские таблички и т. д. По крылатому выражению Сэмьюэла Джонсона, словари подобны часам: обладать худшими из них лучше, чем не иметь никаких; но и о лучших из них мы не можем утверждать, что они абсолютно точны. Современный размах словарной индустрии характеризуется как количественным, так и качественным ростом. Значительных успехов добилась в последние годы советская практическая лексикография.
Каково же состояние «научного обеспечения» словарного дела? Ответ на этот вопрос далеко не однозначен. словарь является одновременно и объектом лексикографической деятельности, и предметом изучения в лексикографической теории. Если осмысление его свойств в историческом плане и продвинулось до определенного уровня обобщения, то этого нельзя сказать о разработке оптимальной стратегии создания новых словарей, отвечающих требованиям современной научно-технической революции. Главная проблема такой стратегии —это проблема обоснованности словарей как с точки зрения их состава, так и в плане адекватности подаваемой в них информации.
<…>
Прежде чем определить методологический статус лексикографии как научной дисциплины, укажем границы ее объектной области. Типология словарей, начиная с классической работы Л. В. Щербы, неоднократно служила предметом рассмотрения лексикографов. Ниже приводятся типологические признаки, характеризующие состав отражаемой в словарях информации и непосредственно подводящие тем самым к проблеме ее обоснованности:
1) Отражается ли в словаре только формальная или также семантическая информация о единице описания?
2) Какой аспект семантической инвентаризации языка отражает словарь? (Главное подразделение здесь касается инвентаризации лексико-семантического или морфо-семантического уровня и, далее, каждого из них — либо в парадигматическом, либо в синтагматическом аспекте.)
3) Является ли словарь нормативным или описательным?
4) Какой хронологический период он охватывает?
5) Стремится ли он отразить язык «в целом» или определенные подъязыки (социально-территориального характера)?
6) Какова степень охвата лексики языка (подъязыка)?
7) Какая грамматическая информация дается об описываемых единицах?
8) Какие используются стилистические пометы?
9) Какой тип толкования (определения, дефиниции) используется в словаре?
10) Включается ли энциклопедическая информация?
11) Объясняется ли мотивированность описываемой единицы?
12) В какой мере учитываются семантические отношения?
13) Показывается ли реализация единиц в контексте?
14) Указывается ли происхождение (история) единиц?
15) Привлекаются ли количественные характеристики единиц и их значений?
16) Каков порядок расположения единиц в словаре (в частности, по формальному или семантическому принципу)?
17) Имеются ли в словаре указатели?
18) Даются ли металингвистические сведения (история изучения, разные трактовки и т. п.)?
19) Производится ли генетическое сопоставление единиц и их значений с родственными языками?
20) Производится ли типологическое сопоставление материала неродственных языков?
С помощью этих признаков можно дать многостороннюю характеристику любому словарю: частотному, обратному, синонимическому, словообразовательному, этимологическому, фразеологическому и т. д.
Таким образом, лексикография в широком смысле охватывает все множество инвентарей языковых единиц с приписанной им информацией того или иного рода. Конечно, наиболее богата и сложна для отражения семантическая информация. Встает вопрос: можно ли мыслить создание глобального словаря, описывающего все смысловые свойства единиц языка (пусть хотя бы лексических)? <…>
