Начало существования сплоченной преступной среды в России относится по преимуществу ко времени, когда массовая экспроприация земли у крестьян и, следовательно, быстрая национализация создали условия для первоначального капиталистического накопления. Это последняя треть XV - первые десятилетия XVI в. К этому же времени относятся и первые свидетельства о существовании воровских организаций.
Исследователи, изучавшие преступный мир России, отмечали, что к XVIII в. встречались целые селения воров и разбойников. Такое положение было характерно для любого более или менее обжитого места России. К этому же периоду относится появление традиций и "законов" преступного мира, некоторые из которых сохранились до настоящего времени: внесение определенных сумм денег при вступлении в "воровское братство", необходимых для поддержания членов группы; проведение при этом обрядов посвящения; наделение кличками; обращение на жаргоне - "фене" (тайном языке офеней - бродячих торговцев-коробейников) и др.
В XIX столетие преступный мир России вступил окрепшим, сплоченным, монолитным, имеющим силу противопоставить себя общественному порядку и закону. Его традиции, обычаи, "законы" укрепились в сознании целых поколений правонарушителей. К концу XIX в. преступный мир приобрел черты стройной организации.
Однако становлению "российской мафии" мешали отсутствие рынка и сильная военно-политическая государственная власть в Российской Империи, "ломавшая хребты" потенциальным конкурентам. Казнокрадство и взяточничество придворных и чиновников всегда были хронической болезнью Империи, но и в организованную преступность они не складывались, поскольку не были связаны с теневым производственным процессом и потоками капитала.
В предреволюционный период (1917 г.) в условиях экономического и политического кризиса в стране возникла торгово-финансово-промышленно-чиновничья организованная преступность. Получая сверхприбыль на военных поставках и на спекуляции вокруг карточной системы, организованная преступность быстро дестабилизировала страну, еженедельно возникали и исчезали новые имена дельцов, складывались и лопались многомиллионные состояния. Черный рынок перекрыл обыкновенный во много раз. Коррупция охватила аппарат, связанный с финансовыми и товарными потоками. Но предреволюционная организованная преступность, несмотря на свой огромный вес и масштаб операций, была зыбкой.
Историки отмечают, что после революции 1917 г. составной частью организованной преступности являлись небольшие группы криминального характера, использовавшие политическое прикрытие в виде партийной атрибутики, самоназвания и т.н.
Поскольку существовала профессиональная преступность, началось вторичное перераспределение преступно нажитых средств. Традиционная уголовная среда в этих условиях переориентировалась, стала обворовывать и грабить тех, кто обогащается. Резко возросли различные виды игорного мошенничества, похищения людей, появился рэкет (вымогательство) в уголовной среде. Среди профессиональных преступников появились "авторитеты" - лидеры. Они делили территории и сферы влияния, усиливали криминальный прессинг на дельцов теневой экономики. Со временем обозначилась тенденция сращивания дельцов с главарями преступных сообществ уголовников. Причем этому предшествовали специальные "организационные" меры.
К середине 80-х годов в обществе существовали высокоорганизованные антисоциальные силы: коррумпированная часть партийно-государственной бюрократии и мафиозные структуры. Именно они хлынули в образовавшийся при сломе административных структур вакуум, активно ломая эти структуры и обогащаясь в условиях хаоса. В руки преступников попал огромный стартовый капитал в результате антиалкогольной кампании, которая не только породила дефицит в госбюджете, но и способствовала возникновению новых устойчивых мафиозных структур, быстрому наращиванию теневого капитала. Разрешение кооперативам и совместным предприятиям вести бесконтрольную внешнюю торговлю при неконвертируемом рубле, искусственно заниженных (по сравнению с мировыми) внутренних ценах и наличии больших теневых капиталов привело к спекуляции национальным достоянием.
В преступной среде постоянно формируются резервы организованной преступности. В ее структуры попадают в зависимости от преступного опыта, личных качеств, связей и лидеры, и начинающие преступники, прошедшие "школу" в молодежных и даже подростковых группах антиобщественной направленности, в местах лишения свободы. Так называемые "территориальные" формирования с антиобщественной направленностью, а по существу, организованные преступные формирования подростков и молодежи, во многих случаях действуют под контролем представителей организованно-криминальной среды.
Анализ оперативной информации и следственная практика показывают, что в конце 90-х годов российская организованная преступность вышла на качественно новый уровень.
Участвуя в рыночных отношениях своими легальными коммерческими предприятиями, организованные преступные сообщества приобрели свойство самоорганизации. Благодаря этому многократно повысилась эффективность механизмов совершения крупных преступлений в отраслях экономики, а также в кредитно-финансовой сфере.
В 90-х годах начинается широкое интегрирование российской организованной преступности в государстве/. В результате ликвидации "железного занавеса", возможности бесконтрольно использовать денежные средства преступники обрели подвижность. Уже в 70-х годах отмечалась повышающаяся активность "русских" криминальных сообществ. К середине 90-х этот факт стал очевидным. Новая волна эмигрантов, "деловые" поездки, возникновение нового коммерческого класса ("челноки"), туризм – широко экспортировали преступность в страны ближнего и дальнего зарубежья. Венгрия и Чехия становятся привлекательными для вложения средств и ведения легального и полулегального бизнеса (отмывание денег).
Российская организованная преступность является на сегодня самой быстрорастущей "отраслью" экономики. Преступные сообщества внедряются, прежде всего, в те сферы социальной жизни, где государственные институты по тем или иным причинам функционируют неэффективно или не работают вообще, что существенным образом делают возможность дальнейшего совершенствования создания и развития преступных сообществ и организаций.
