/…/Нет ничего более нелепого, как смотреть на тирсовского дона Хуана сквозь романтическую призму и утверждать, что он ради нетленной любви отметает традиционные табу и предписания феодального общества. В такой романтической защите дона Хуана несправедливая его недооценка: дело в том, что он отвергает не только нормы средневековой морали, но и всякую мораль вообще. Например, ренессансную веру в благую природу человека и уважение к личности наш молодчик опрокидывает с особым остервенением не на словах – философствовать ему некогда и неохота, да он и не подкован в философии, - а на деле. Так что вовсе незачем рукоплескать ему, когда он среди прочих накидывается и на уложения средних веков, худо ли, хорошо ли закрепившие тысячелетний нравственный опыт человечества на верность слову, уважение к браку, к чести девушки. Все эти идеалы святости и чистоты цинично изгаживаются севильским озорником ради собственной потехи и удовольствия. Дон Хуан особо презирает крестьян именно за то, что для них еще святы законы чести, а крестьянок за то, что те не согласны запросто стать наложницами. Он третирует всех простолюдинов просто потому, что они чтут священный покой могил, а это, по его мнению, есть не что иное, как вздорные предрассудки. У Тирсо «эмансипация» дона Хуана – это эмансипация от всякой морали.
Издевки дона Хуана над браком и надругательство над мертвыми имеют еще одно важное значение: за этим кроется отрицание святости уз, связывающих людей, святости памяти о человеке, и в конечном итоге, отрицание самой человеческой личности. Человека дон Хуан рассматривает лишь как предмет, призванный доставить ему наслаждение, и не более того. Человек для него нехитрая машина, приводимая в движение несколькими рычагами; соприкасаясь с людьми, дон Хуан манипулирует ими, подсчитав заранее благоприятные для себя результаты их механического действия.
/…/ Тема обманутого обманщика проходит через все произведение – в этом одна из причин художественного совершенства «Севильского озорника…», неуловимая в более поздних версиях Дон Жуана. Изабелла обманывает короля, решая впустить ночью в комнату королевского дворца герцога Октавьо, но вместо Октавьо к ней проникает дон Хуан, дон Педро обманывает короля, когда, отпустив дона Хуана, докладывает своему монарху, что его племянник шпагой проложил себе дорогу, но и самого дона Педро обманул дон Хуан, рассказав ему свою версию приключения с Изабеллой. Тисбея смеется над поклонниками, и ей кажется, что она обманула всевластный инстинкт любви, но тут же влюбляется в дона Хуана и остается обманутой им и т.д.
Судьба дона Хуана – лишь одно из звеньев в этой цепи. Спокойно клянясь, например, Аминте, что если он не сдержит свое слово, то пусть его накажет … мертвец, дон Хуан думал, что ему удался очередной ловкий и безопасный обман, но… мертвец наказал его; оказывается, что дон Хуан в первую очередь обманывал самого себя.
… Тирсо рассматривает все происходящее в драме в двух ракурсах: временном и вечном. Согласно первой точке зрения, дон Хуан добивается успеха, согласно второй – терпит поражение. Расточая клятвы, которые он и не думает исполнить, он все же исполняет их, так как платится смертью. В судьбе дона Хуана раскрывается типичный для драм Тирсо конфликт между временем и вечностью, конечным и бесконечным, кажущимся и сущным.
Литература
Молина Тирсо де. Севильский озорник, или Каменный гость (любое издание)
Мольер. Дон Жуан (любое издание)
Нусинов И.М. История образа Дон Жуана // Нусинов И.М. История литературного героя. М., 1958. С. 325-441
Бордонов Ж. Мольер. М., 1983
Бояджиев Г. Мольер. Исторические пути формирования жанра высокой комедии. М., 1967
Гликман М. Мольер. М.;Л., 1966.
Давыдова М.Ю. Испанский театр ХУ11 века // Западноевропейский театр от эпохи Возрождения до рубежа Х1Х-ХХ веков. М., 2001
