Деятельность — система многоаспектных и многоплановых предметных взаимодействий индивида с предметной действительностью, в широком смысле, с окружающим миром, в результате чего и осуществляется производство и воспроизводство субъектом материальных и духовных ценностей. Как общенаучная категория "деятельность" является предметом изучения самых различных отраслей знания. Так, общественные науки ориентированы на исследование общественной сущности деятельности, физиологии — на физиологические механизмы ее осуществления. Понятно, что психология нацелена на анализ собственно психологической стороны деятельностного процесса. В принципе использование понятия "деятельность" в качестве содержательно-базовой категории свойственно именно отечественной психологии, что во многом обусловлено в течение многих десятилетий безраздельным господством в советской науке марксистско-ленинской методологии.
Как писал М. Г. Ярошевский, "Маркс взял в качестве исходного пункта, подобно предшествующему материализму, реальный, а не идеальный мир и реального индивида, а не чистое сознание, но взаимодействие между ними было раскрыто принципиально иначе, а именно как предметная деятельность, преобразующая и внешнюю природу, и самого автора деятельности — человека. Таким образом, впервые в теории материалистической мысли было выдвинуто учение о том, что сознание — продукт опосредствованного (а не непосредственного) взаимодействия человека с природой. Опосредствующим же фактором является общественно-историческая практика, процесс производства. Область психического выступала теперь не как совокупность феноменов сознания, а как совокупность человеческих сущностных сил, развиваемых и воплощаемых в предметной деятельности. Преобразующее воздействие предметной, то есть исторической, а не органической деятельности, захватывает не только высший познавательный уровень отношения к миру, но и самые коренные чувственные основы существования индивида". Подобный подход позволил, выдвинув положение о единстве психики и деятельности, преодолеть ограниченность интроспективного и гештальт-психологического подходов, рассматривающих и изучающих психику вне поведенческой активности индивида, а также избежать очевидно упрощенной логики анализа самой поведенческой активности вне психики, что характерно для бихевиористского видения проблемы.
Помимо этого, понятие "деятельность", выступая в качестве объяснительного принципа психики, "используется при изучении различных областей психической реальности (психологии познавательных процессов, мотивации, воли, эмоций, личности, внутригрупповых процессов) и при построении различных отраслей психологии (общая, социальная, возрастная, педагогическая, медицинская, инженерная психология, психология труда и зоопсихология). Использование категории "деятельность" в качестве объяснительного принципа привело к изменению принципов анализа психики в общей психологии (принцип единства сознания и деятельности, принцип единства строения внешней и внутренней деятельности, принцип интериоризации — экстериоризации) и к разработке положений о планомерном формировании умственных действий, о ведущей деятельности как основе периодизации развития психики, о микроструктурном анализе познавательной и исполнительной деятельности..." (А. В. Петровский). Если говорить о социальной психологии, то в качестве аналогичного по значимости принципа анализа психики следует обозначить принцип деятельностного опосредствования межличностных отношений.
Традиционно "при анализе деятельности выделяются три плана ее рассмотрения: генетический, структурно-функциональный и динамический. В генетическом плане исходной формой любой человеческой деятельности является социальная совместная деятельность, а механизмом развития психики человека выступает интериоризация, обеспечивающая освоение общественно-исторического опыта путем преобразования социальной совместной деятельности в индивидуальную деятельность. В ходе интериоризации происходит также переход внешней по форме протекания деятельности во внутреннюю деятельность. В основе структурно-функционального рассмотрения строения деятельности лежит принцип анализа "по единицам" (Л. С. Выготский), при котором та или иная деятельность разлагается на "единицы", содержащие в себе основные свойства, присущие этой реальности как целому. Иерархические взаимосвязи между "единицами" деятельности подвижны. В зависимости от места отражаемого объекта в структуре деятельности изменяются содержание психического отражения, уровень отражения (осознаваемый, неосознаваемый) и вид регуляции деятельности (произвольный, непроизвольный). При рассмотрении деятельности в динамическом плане изучаются механизмы, обеспечивающие движение самой деятельности: надситуативная активность... определяющая саморазвитие деятельности и возникновение новых форм, и установка, обусловливающая устойчивый характер целенаправленной деятельности в постоянно изменяющейся действительности" (А. В. Петровский). И еще на одном моменте необходимо остановиться. Понятие "деятельность" в современной отечественной социальной психологии используется столь широко во многом еще и потому, что достаточно жестко завязано на понятие "общение", не говоря уже о том, что вопрос о психологически содержательной соотнесенности этих терминов до конца все еще не прояснен. Правда, исходная общепринятая позиция уже существует. На современном этапе разработки проблематики деятельности этот процесс уже не воспринимается как субъект — объектный, а оценивается как субъект — субъект — объектная активность, составной частью которой — "субъект — субъектной" — оказывается общенческий акт. В свою очередь общение в этой парадигме, будучи субъект — объект — субъектным актом, включает субъект — объектный контакт — деятельность — как важнейшую, но все же лишь составляющую.
Понятие "Деятельность" ввел в обиход отечественной психологической науки С. Л. Рубинштейн. Заметим, что в трудах этого ученого, считающегося одним из классиков отечественной психологии, проблема деятельности, тем не менее, рассматривается, прежде всего, с философских позиций. Это связано, в первую очередь, с попыткой С. Л. Рубинштейна преодолеть противоречие между позитивистскими установками и субъективным идеализмом, суть которого в том, что "...содержание знания либо объективно — и тогда оно существует помимо познавательной деятельности субъекта, либо оно есть продукт этой деятельности — и тогда оно только субъективно"121. Пытаясь решить данную задачу, С. Л. Рубинштейн еще в 1922 г. сформулировал принцип единства сознания и деятельности, ставший одним из основополагающих в традиционной советской психологии. Согласно этому принципу, "...субъект в своих деяниях, в актах своей творческой самодеятельности не только обнаруживается и проявляется, он в них созидается и определяется. Поэтому тем, что он делает, можно определять то, что он есть: направлением его деятельности можно определять и формировать его самого.... В творчестве созидается и сам творец. Есть только один путь — если есть путь для создания большой личности: большая работа над большим творением. Личность тем значительнее, чем больше ее сфера действия, тот мир, в котором она живет..."
В дальнейшем, разрабатывая и детализируя свою теорию, построенную на данном принципе, С. Л. Рубинштейн выделил ряд характерных признаков, определяющих деятельность в его понимании: "...1) это всегда деятельность субъекта (т. е. человека, а не животного и не машины), точнее субъектов, осуществляющих совместную деятельность; 2) деятельность есть взаимодействие субъекта с объектом, т. е. она необходимо является предметной, содержательной; 3) она всегда творческая и 4) самостоятельная".
Если попытаться оценить данную трактовку деятельности, то необходимо принять во внимание, что, будучи, по-видимому, вполне убежденным, но отнюдь не ортодоксальным марксистом, С. Л. Рубинштейн, разрабатывая теорию деятельности, пытался преодолеть не только вышеуказанное противоречие между объективным и субъективным идеализмом, но и некоторую "ограничительную жесткость" марксисткой философии и методологии. Именно этим, на наш взгляд, объясняется, как минимум, спорность прежде всего первого (и основного) из сформулированных им определяющих деятельность признаков.
С точки зрения современных, во всяком случае социально-психологических подходов к проблеме субъектности, последняя ни в коем случае не обусловливается исключительно видовой принадлежностью. Совершенно очевидно (и доказано во многих исследованиях), что в целом ряде случаев как отдельно взятый человек, так и социальные группы являются объектом, а отнюдь не субъектом в контексте социального взаимодействия. Более того, можно привести достаточно часто встречающиеся житейские примеры (женщина бросает домашние дела, гостей и т. п., чтобы накормить или просто погладить мяукающую кошку, планы мужчины на выходной день обусловлены, прежде всего, состоянием и "потребностями" его автомобиля и т. д.), где животные и даже неодушевленные предметы, хотя, разумеется, и не являются субъектами в полном смысле слова, тем не менее фактически выступают в качестве таковых, с точки зрения их воздействия на личность, сознательно или неосознанно отказавшейся от собственной субъектности в соответствующем контексте.
Тем не менее рассмотрение проблемы деятельности через призму всей совокупности выделенных С. Л. Рубинштейном признаков позволяет не только опредметить и конкретизировать данное понятие, но и преодолеть ряд противоречий, в том числе и только что отмеченное. К сожалению, в период господства идеологии, базирующейся исключительно на идеях К. Маркса в их при этом упрощенно жесткой ленинской трактовке, во многих психологических и педагогических работах в абсолют возводился именно первый из сформулированных С. Л. Рубинштейном признаков, в то время как остальные фактически игнорировались. В результате понятие деятельности трактовалось неоправданно расширительно и вместе с тем догматически, что нерезко приводило к подмене содержательно полноценных исследований психологической реальности созданием во многом умозрительных концепций откровенно конъюнктурного характера и направленности.
В этой связи нельзя не заметить, что и основополагающий принцип теории деятельности С. Л. Рубинштейна также трактовался излишне догматически. В диалектическом единстве субъекта и деятельности абсолютизировался именно деятельностный компонент при своеобразном его понимании. На этой базе в сочетании с некоторыми идеями Л. С. Выготского были сформированы психологические и педагогические доктрины, по сути дела, игнорирующие потребности личностного развития и искажающие психическую и социально-психологическую реальности. Это отчетливо видно, если проанализировать излюбленный в традиционной советской психологии пример, якобы подтверждающий справедливость тезиса о том, что формирование личности происходит исключительно в рамках специальным образом организованной деятельности.
Этот пример иллюстрирует извечную проблему соотношения генетических и социальных детерминант развития с "диалектической" точки зрения: "У некоторых людей от рождения уже есть сильно выраженные задатки, скажем, музыкального слуха, которые, будучи генетически наследственно закрепленными, вначале существуют до и независимо от деятельности данного новорожденного младенца и потому лишь проявляются в ней, но еще не формируются. Такие задатки — необходимые, существенные, однако совершенно недостаточные условия для формирования на их основе подлинных способностей (музыкальных и т. д.). Главным условием развития последних является именно деятельность (игровая, учебная, трудовая и т. д.), которую осуществляет ребенок, подросток, взрослый в общении с другими людьми, под руководством преподавателей и наставников. В таком смысле человек и его психика не только проявляются, но и, прежде всего, формируются в деятельности"124.
Совершенно очевидно, что данный пример показывает, как в идеале должно протекать абстрактное развитие абстрактной личности с точки зрения жестко трактуемого принципа единства сознания и деятельности. При этом на практике попытки механистической реализации данной схемы (например, по "объективным показаниям" — наличию соответствующих задатков — родители отдают ребенка в музыкальную школу, совершенно не учитывая при этом его субъективные желания) часто приводят отнюдь не к развитию способностей и самореализации индивида (в данном случае в музыкальной сфере), но к прямо противоположному результату — формированию устойчивой идиосинкразии к подобной деятельной сфере.
Вместе с тем, если принцип единства сознания и деятельности реализуется во всей диалектической полноте и содержание деятельности отвечает всем сформулированным С. Л. Рубинштейном критериям, данная схема становится гибкой и реально функциональной. Примером может служить история одного из крупнейших композиторов современности Э. Ллойд-Веббера. Будучи наделенным абсолютным слухом, мальчик в шесть лет написал свое первое музыкальное произведение исключительно для того, чтобы избавиться от не вызывавших у него энтузиазма уроков игры на виолончели, которые давал ему с братом отец — учитель музыки. Легко заметить, что этот деятельностный акт ребенка в полной мере отвечает всем четырем критериям С. Л. Рубинштейна. При этом надо отдать должное и отцу мальчика, который, оценив его попытку, не стал настаивать на продолжении занятий виолончелью (равно как и на систематическом и целенаправленном профессиональном овладении каким-либо другим музыкальным инструментом), одновременно поощряя желание сочинять музыку. В противном случае, весьма вероятно, мир так бы никогда и не услышал ни "Jesus Christ Superstar", ни "Phantom of the Opera", ни знаменитый "Реквием".
В ходе дальнейшей разработки теории деятельности С. Л. Рубинштейн, а затем А. Н. Леонтьев разработали схему анализа деятельности, включающую такие составные компоненты, как мотивы, цели, предмет, структуру и средства.
Наиболее существенным вкладом в развитие теории деятельности именно в социально-психологическом контексте стала концепция деятельностного опосредования группового развития А. В. Петровского, известная также, как стратометрическая концепция. В рамках данной концепции, групповая структура состоит из трех слоев (страт), "...каждая из которых характеризуется определенным принципом, по которому... строятся отношения между членами группы. В первом слое реализуются, прежде всего, непосредственные контакты между людьми, основанные на эмоциональной приемлемости или неприемлемости; во втором слое эти отношения опосредуются характером совместной деятельности; в третьем слое, названном ядром группы, развиваются отношения, основанные на принятии всеми членами группы единых целей групповой деятельности"125. Именно две последние страты, непосредственно "завязанные" на совместную деятельность, являются, с позиций концепции А. В. Петровского, определяющими в плане уровня групповой сплоченности, функциональности, а в конечном итоге и уровня группового развития.
Как отмечает Г. М. Андреева, стратометрическая концепция "...позволяет увидеть перспективность применения в социальной психологии принципа деятельности. Гипотеза о том, что группа может выступать субъектом деятельности, приобретает теперь экспериментальное подтверждение. При условии принятия всеми членами группы целей групповой деятельности, наличия у всех членов группы ценностно-ориентационного единства, опосредования всех отношений в группе совместной деятельностью можно в полной мере ставить вопрос о механизмах образования таких атрибутов всякого субъекта деятельности, как групповая потребность, групповой мотив, групповая цель. Таким образом, описание и анализ наиболее развитой формы группы дают ключ к исследованию всех других видов групп".
