Войдя в дом, я знала, что Дерек находится там. Я могла ощутить, как его присутствие делало воздух в доме тёмным и сырым. Я положила свою сумочку на деревянный столик возле двери и сняла куртку, кинув её сверху.
— Лена, это ты? — голос Дерека эхом отозвался через дом, как будто он был пустой.
Это не так, конечно, все наши вещи были всё ещё там, но дом был пуст. Не было в нём семьи, не было тёплых чувств и какой-нибудь жизни. Это был просто очень дорогой шкафчик для хранения всех физических представлений о жизни, который мы оба отчаянно пытались оставить позади.
Я не ответила ему, но последовала на его голос. Я нисколько не удивилась, что он привёл меня в его кабинет. Когда я увидела Дерека, сидящего за письменным столом, то сразу поразилась тому, как красиво он выглядел. Всегда излучал власть, и мне казалось, что он главный, и я знала, что именно это привлекло меня в нём. Но так же быстро, как мой разум обратил внимание на его привлекательность, Дерек напомнил обо всём, что я узнала за последние несколько недель, отчего у меня скрутило живот. Внешне он представлял собой идеальный образ, но я знала, что внутри он гнилой.
— Лена, я рад, что ты получила моё сообщение и решила встретиться со мной.
Он жестикулировал перед своим лицом и, оценивая меня, пробежался глазами вверх и вниз по моему телу. Я пыталась сдержать дрожь от отвращения; меня тошнило от его взгляда.
— Чего ты хочешь, Дерек? — спросила я, не пытаясь скрыть своё раздражение из-за того, что он позвал меня.
— Присаживайся. Думаю, нам пора поговорить.
Я удержала его взгляд на мгновение, не совсем уверенная, что хочу выполнять какие-либо указания. Однако решила, что хочу «поговорить» как можно скорее, поэтому подошла к креслу напротив его стола. Сев, сразу же переплела пальцы вместе и положила руки на колени.
— Лена, — начал он, откинувшись на спинку кресла, — я получил большое удовольствие за последние пару недель, играя с тобой, но думаю, пришло время покончить с этим. Хотя теперь мне жаль, что это неправда, ведь я женился на умной женщине, и мне утомительно наблюдать за тем, как ты разыгрываешь из себя дурочку. Сначала игра была интересной, но это становится бременем, поэтому предлагаю закончить. Сейчас.
Я моргнула, глядя на него, не позволяя своему лицу выдать хоть что-то.
— Я не совсем уверена, что ты имеешь в виду, Дерек.
— На самом деле? Ты всё равно будешь строить из себя дурочку? Я был о тебе иного мнения. Неужели ты не хочешь мне что-то сказать, спросить о чём-то. Знаю, тебе есть, что мне сказать.
Я по-прежнему молчала.
— Хорошо. Это твоё решение, хотя, если бы было, мне кажется, стало бы гораздо веселее, — он вытащил лист бумаги из папки, лежавшей на столе, перевернул его и пододвинул ко мне с ручкой: — Это контракт, в котором говорится, что ты согласна на развод, оставляя всё мне, не будешь оспаривать его и подавать исковое заявление на получение какого-либо денежного или физического имущества, приобретённого во время нашей глупой, жалкой пародии на брак.
Сделав глубокий вдох, я задержала дыхание. Если бы выдохнула, то посыпалось бы слишком много слов и оскорблений.
— Кроме того, в нём говорится, что ты согласна на штраф в сто тысяч долларов за многочисленные измены во время нашего брака.
— Ты ещё больше заблуждаешься, чем я предполагала, раз хотя бы на одно мгновение подумал, что я буду платить тебе сто тысяч. Ты изменял, Дерек. У тебя есть другая семья на подхвате. Ты водил меня за нос несколько лет.
— А где твои доказательства, любимая?
— Да пошёл ты.
— Нет, спасибо.
— Ты сошёл с ума. У тебя столько же доказательств, как и у меня. Позвони своему адвокату. Мы разберёмся с этим в суде.
Я встала и направилась к двери, мои руки тряслись от злости.
— Лена, ты не захочешь, чтобы это дошло до суда, поверь мне. Возможно, у тебя нет доказательств, но у меня есть. Чертовски хорошие доказательства.
Я резко развернулась к нему, перекинув волосы через плечо, и увидела, что он подтолкнул ко мне через стол лист бумаги. Я подошла к краю стола и, взяв его, перевернула.
Мой взгляд сосредоточился на фотографии — сердце остановилось. Оно остановилось, а затем загремело в груди, причиняя боль и пульсируя. Моя рука взлетела ко рту после увиденного, и я рухнула обратно в кресло. Рука с фотографией затряслась. Мои лёгкие горели, умоляя меня снова дышать.
Я смотрела на фотографию Престона и себя в первую ночь, которую провела в его доме после благотворительного вечера. Это чёрно-белая фотография, не очень чёткая, но всё равно узнаваемая и чертовски изобличительная. Я на его кровати, стою на коленях и держусь руками за изголовье. Одна рука Престона обвивала моё плечо, другая покоилась на моей талии, а его взгляд направлен вниз и наблюдает, как член врезается в меня. У него был открыт рот, и на лице читалось удивление, когда Престон смотрел на наши соединённые вместе тела. Моя голова была откинута назад, рот раскрыт, и знаю, что эта фотография была сделана в тот момент, когда я кричала в полном экстазе. У Дерека была фотография, на которой изображена я с другим мужчиной во время оргазма. В другой ситуации — в другой жизни — я бы посмотрела на эту фотографию и подумала, что это красиво. Но в тот момент это было ужасно. Она представляла собой нечто уродливое.
— Чего ты хочешь? — выдохнула я, мой взгляд по-прежнему был прикован к фотографии.
— Я хочу, чтобы ты согласилась и ушла ни с чем, хочу, чтобы ты всю остальную часть своей жизни пыталась найти способы, как бы заплатить мне. Я хочу, чтобы ты думала обо мне и о том, что я разрушал твою жизнь каждый день.
Он достиг нового уровня сумасшествия.
— Или что?
— Эта фотография распространится с невероятной скоростью, и если ты думаешь, что у меня больше ничего нет, то ты ещё глупее, чем я представлял. У меня сотни фотографий тебя, грязной шлюхи, и ни один судья, посмотрев на эти них, не поверит, что ты брошенная жена.
— Если подпишу твои бумаги, если я дам тебе то, что ты хочешь, то что тогда?
— Я забуду о твоём существовании.
Я подумала о своей жизни, обо всём, за что боролась в последние недели, и о том, что разузнал Престон. Внезапно поняла, о чём он говорил всё это время. Оно того не стоило. Конечно, теперь, когда не только я была под ударом, но и Престон, единственным адекватным действием было бросить всё. Сдаться.
— Прекрасно, — сказала я, возвращаясь в кресло и сжимая в руках фотографию. — Но я хочу все фотографии и остальной компромат.
— Я не хочу смотреть на твою измену, Лена. Ты получишь всё это.
Он подтолкнул бумаги ко мне вместе с ручкой. Я взяла её и сделала глубокий вдох. Это был именно тот финал, которого я пыталась избежать; финал, который я даже не рассматривала. Единственным утешением во всём этом было знание, что, несмотря на то, что я многое потеряла, у меня до сих пор был Престон.
Я выдохнула и прошлась ручкой вдоль линии, оставляя подпись, которую ненавидела. Лена Беллоус. Я не хотела больше быть ею. Самое первое, что я готова была сделать, изменить свою фамилию. Я не хотела быть связанной с Дереком каким-либо образом.
Как только я подписала бумаги, он пододвинул ко мне ещё один экземпляр со своей подписью, и я, сложив листы, крепко сжала их в руках.
— Здесь, — сказал Дерек, подталкивая флешку через стол, — все фотографии на этой флешке. Нет никаких других доказательств, нет видео или чего-нибудь подобного, — Дерек ухмыльнулся, постукивая пальцами по губам. — На самом деле, Лена, если бы ты была хотя бы на десятую часть такой же распутной со мной, как с ним, то всё могло бы сложиться по-другому. Эти фотографии показали мне похотливую женщину, которую я никогда не встречал.
— Возможно, если бы ты был хотя бы на десятую часть таким, как Престон, то я была бы более восприимчива, — ответила я ехидно.
— Ах, да! — проговорил он, щёлкнув пальцами, будто только что вспомнил нечто важное. — Это другая часть головоломки.
— О чём ты говоришь? — я устала слушать его голос и просто хотела уйти, чтобы всё закончилось.
— Другая часть ещё больше доказывает, что ты тупая шлюха, — Дерек громко рассмеялся, откинув голову на спинку стула. — Я сожалею, — сказал он хихикая. — Это просто слишком хорошо.
— Попросту скажи, Дерек.
— Престон, твой любовник, мужчина, из-за которого ты всё бросила; думаешь, проведёшь с ним остаток своей жизни? — медленно злая ухмылка растянулась на губах, и его глаза засверкали от возбуждения. — Он работает на меня.
Его слова врезались в меня подобно шару для сноса зданий. Воздух покинул мои лёгкие, моё сердце взорвалось, а вены высохли, потому что во мне не было ничего, за исключением боли. Дерек смотрел на меня так, как будто только что выиграл самый важный матч, в который когда-либо играл.
— Что? — прошептала я, удивляясь тому, что мне вообще удалось что-то сказать.
— Я прослушивал твой телефон годами, дорогая. Я просто ждал момента, когда ты наконец-то решишь, что с тебя уже хватит. Когда ты позвонила в ту фирму, чтобы проконсультироваться с частным детективом, я знал об этом ещё до того, как ты назвала им своё имя, — Дерек снова засмеялся, и я закрыла рот, потом снова открыла, словно была гуппи. Я чувствовала наворачивающиеся на глаза слёзы и жгучую боль в горле от необходимости поплакать, моё тело болело, требуя выплеснуть всю боль. — Я позвонил в фирму, сказал им, что их услуги не нужны, и отправил Престона с единственной целью соблазнить тебя.
— Нет, — выдохнула я.
— Да, дорогая, и ты заглотила наживку, как я и предполагал. Сколько ты продержалась? Неделю? Ты сама вырыла себе могилу, Лена.
— Я не верю тебе.
— Подумай об этом, — сказал он, повышая голос. — В начале, в первую неделю, что Престон сделал для тебя? Ничего. Он допрашивал тебя как полицейский, ради Христа! Какой частный детектив делает это? Он неуместно флиртовал с тобой и преследовал тебя. Он работал, выполняя работу для меня.
Мыслями я вернулась к той первой неделе с Престоном, вспоминая все наши встречи, и кусочки начали выстраиваться по местам: как он сказал мне не звонить ему в агентство, он знал мою фамилию ещё до того, как я сообщила ему об этом, и знал, где я живу. Он убедил меня, что является частным детективом, но на самом деле ему это было известно, потому что он работал на Дерека и уже всё про меня знал. Престон обманывал меня с самого начала.
Я почувствовала, как желчь начала подниматься из желудка, но продолжала стоять, отчаянно желая уйти из этого дома и избежать того, что, казалось, было неминуемо. Я поверила человеку, который с самого начала работал против меня. Влюбилась в самозванца, разрушив все шансы на то, чтобы сделать что-то для себя.
Я побежала к двери, схватила свою сумочку и куртку и, рыдая, выбежала из дома. Я ничего не видела из-за текущих по щекам слёз, ничего не слышала из-за стучащего в ушах пульса и даже не поняла, что случилось, когда наткнулась на что-то твёрдое. Оно схватило и обняло меня, и я почувствовала знакомый запах.
Престон.
Как только до меня дошло, кто меня держит, я вырвалась из рук и оттолкнула его с такой силой, какую никогда не использовала на ком-либо.
— Нет! — закричала я. Даже собственными ушами я услышала боль в своём голосе. В нём больше не было ничего. Я была воплощением боли. — Не трогай меня!
— Лена, милая, — начал он.
— Убирайся! Ты не можешь меня так называть!
— Пожалуйста, послушай меня.
— Я больше не позволю мужчинам разрушать мою жизнь. Не позволю мужчинам контролировать меня. Я поверила тебе, это единственное, о чём ты просил, и я сделала это. Я сделала именно то, что ты хотел. Я доверяла тебе, а ты меня обманул. Обманывал меня так много раз, что даже невозможно перечислить все эти моменты.
— Нет, — сказал он, сделав шаг ко мне.
Я отошла от него, давая взглядом понять, чтобы он не приближался.
— Ответь на один вопрос, Престон. Только один. Ты работаешь на него? Тебя наняли соблазнить меня? Чтобы заманить меня в точно такую же ловушку, из которой я пыталась сбежать?
— Лена…
— ОТВЕТЬ МНЕ!
Он вздохнул, и я увидела, как вся уверенность покинула его тело. Его плечи поникли, глаза потеряли свой свет, и он провёл рукой по волосам. Я знала, что он ответит ещё до того, как слова слетели с его уст.
— Да.
Моя рука взлетела быстрее, чем я когда-либо двигалась, и звук удара моей ладони о его лицо был самым приятным из всех, что я когда-либо слышала. Его голова дёрнулась в сторону, и затем я услышала свои собственные рыдания.
— Пошёл ты, Престон. Ты хуже, чем он.
Порывшись в сумке, я достала ключи, села в свою машину и уехала от двух мужчин, которые приложили руку к разрушению моей жизни. Я понятия не имела, куда еду, но знала, что там у меня ничего не осталось.
КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.
