Калива [5] Честнаго Креста, 19.3.1973 г.
Сестра старица Филофея, благословите!
Я написал это письмо, сшитое в тетрадь[6], чтобы послать в Афины молодым людям, которые хотят стать монахами и которые много раз просили меня о помощи, потому что, помимо трудностей от плачевного мирского окружения и мирского образа мыслей их родителей, еще большее зло им принесли своими протестантскими идеями некие духовники-иеромонахи, повторяющие всякие нелепости некоторых модернистских монастырей и монахов нашего времени. Однако в конце концов я это письмо не отправил, и одной из самых серьезных причин этого была боязнь сделать Капсалу[7] местом духовного туризма.
Я решил сжечь его, но пожалел, потому что трудился три дня, чтобы написать его, а также поскольку видел в нем нечто доброе, что может помочь сестрам в их ежедневном подвиге.
Надеюсь, что вы меня правильно поймете и не осудите за головомойку, которую я устроил, потому что нужно было показать, что такое православное монашество, чтобы эти модернисты увидели свое бедственное положение, устыдились и в будущем перестали говорить протестантские глупости.
Радуйтесь[8].
Ваш брат монах Паисий.
Первая седмица святой четыредесятницы 1973 года.
Слава Отцу и Сыну и Святому Духу
Перед тем как моя неумелая рука начнет писать, хорошо будет попросить прощения у всех благочестивых читателей за то, что я, безграмотный, дерзаю писать, тогда как и греческого языка не знаю достаточно хорошо. Возможно, то, что я делаю, показывает, что со мной что-то не в порядке, но я, к сожалению, не знаю причины этого. Мне кажется, что я пишу из-за сочувствия к новоначальным монахам, однако откуда мне знать, не был ли причиной этого мой огромный скрытый эгоизм, которого сам я не смог различить? Поэтому прошу вас: если это так, молитесь, чтобы Бог помиловал меня.
То, что я испытываю сочувствие к новоначальным монахам и тревогу за них, — правда, потому что, будучи новоначальным, я много пострадал, прежде чем обрел то, чего желал. Естественно, никто не был виноват в том, что я страдал, кроме множества моих грехов (я страдал, чтобы расплатиться хотя бы за некоторые) и равным образом моей неотесанности, бывшем второй причиной того, что я страдал, ибо я вверял себя первому встречному. Благодарю Бога за все, потому что все мне было очень полезно. Кроме ржавчины ветхого моего человека, которую сбивали эти удары, и опыта, который они мне оставили, они умягчили мое жестокое сердце, и я с состраданием молюсь за новоначальных, чтобы они сразу же нашли подходящие условия и стали благоискусными согласно своему призванию.
Итак, одна из главнейших причин, по которой страдают новоначальные, состоит в том, что они не находят подходящих старцев, которые могли бы им помочь, так как большинство из нас, к сожалению, старики, а не старцы. Естественно, что и суждения у новоначальных детские, потому они и ошибаются. Например, новоначальный сразу же приходит в умиление, когда видит немощного монаха, потому что думает, что он большой подвижник, или, если у него длинная и седая борода, он кажется ему очень почтенным, и новоначальный на основании этих критериев сразу же вверяет ему себя и, хотя начало его пути было хорошим, плывет не в ту сторону. Спасшись от бурного моря житейского и взяв курс к пристани, но не умея правильно рассуждать, он часто садится на дряхлый корабль и терпит кораблекрушение или вверяет себя неопытному капитану, который топит его в пучине морской.
Простите меня за то, что говорю резко, и за всякое еще более суровое слово, которое встретите далее, так же как и за всю мою грубость, которая, вероятно, у меня есть, ибо человеку нелегко увидеть ее самому, но обычно другие со стороны видят ее более ясно. Также я хотел бы, чтобы вы помолились, дабы Бог помиловал меня и я смог бы жить хотя бы отчасти так, как пишу, потому что я только составил себе понятие обо всем этом. И да укрепит меня Бог положить начало, потому что я, к сожалению, до сих пор нахожусь в чине стариков, а не старцев. Но я не теряю надежды, потому что у меня есть много знакомых, которые за меня молятся, и Благий Бог поможет мне по их молитвам.
