Реформистский — это когда ты пытаешься изменить законы в более справедливую сторону и рассчитываешь добиться их соблюдения в реальной жизни.
Революционный — это когда ты не веришь в изменения внутри самой системы и готовишь ее крушение, а также выстраиваешь параллельные, основанные на совсем других принципах институты, опыт которых пригодится после революции для организации новой, качественно иной, системы, которая неизбежно понравится не всем.
Индивидуальный — ты отвечаешь только за себя и сам меняешь свою жизнь, ничего никому не навязывая, ну, в крайнем случае, подавая заинтересовавшимся гражданам пример. Чем больше появится таких, отвечающих за свое поведение и потребление, людей, тем и общество станет лучше.
Коммунитарный — когда ты вместе с единомышленниками создаешь экспериментальные коллективы, внутри которых должны возникнуть другие, альтернативные системным отношения, вовсе не обязательно пригодные для всех и везде. Туда будут уходить люди, не согласные с системой, но при этом не верящие в возможность и нужность революции и не готовые отвечать за все, что с ними происходит, строго индивидуально. Это другой «микросоциум» и конкурирующая форма коллективности.
В новые времена, когда язык религии утратил свои эксклюзивные права на объяснение смысла жизни, стали возникать светские, то есть не религиозные, коммуны, общины и альтернативные поселения. В чем их главные отличия от общин религиозных?
Создатели светских самосегрегаций знают, что апокалипсис не единственная альтернатива тому, что есть, вместо духовного небытия вполне возможно социальное инобытие. Возможно «другое», пусть и очень небольшое общество, если только большое общество согласится допустить такие микроэксперименты на «своей» территории. Опыт показывает, что апокалипсический драматизм и романтический суицидальный пафос исчезают, по мере того как растет вера людей в реальные изменения человеческих отношений, по мере того как растет сам навык этих альтернативных отношений. Бывает, впрочем, и наоборот, когда формально светская община мутирует в деструктивную секту под влиянием враждебного окружения или внутренних конфликтов.
Религиозные общины строятся вокруг серьезной игры — жертвенного ритуала, молитвы, медитации. Эта игра обращена к великому Другому, в ней незримо участвует сверхчеловеческий абсолют. Эта игра растворяет в себе любую личность и учит видеть более правильного и нового себя в харизматическом лидере. Мотив ухода в такую общину — новая идентичность, «второе рождение», и эта идентичность обещается неофиту как неизъяснимая благодать и волшебный подарок из иного, лучшего мира.
В светских общинах совершенно иная роль лидера, он может являться опытным экспертом, авторитетным, но не абсолютным советчиком. Он может переизбираться. У него не может быть больше прав. В самых анархистских формах добровольных сегрегаций лидера может не быть вовсе.
В светских общинах провозглашается установка на совместное производство, творческий труд и реализацию личности, а не на подготовку к концу света или снискание мистической благодати. Твоя новая идентичность, ради которой ты пришел сюда, производится всеми, а точнее, производится тобой при участии всех. Чем более светской является община, тем меньше в ней роль вождя. Его заменяют общие принципы, образы и впечатления.
Что типично для современной большой светской общины? Общая собственность. Не вся, конечно, но главная, часто это дома, транспорт, важные для жизни и общего труда инструменты и мастерские. Почти всегда общей объявляется именно производящая собственность: земля, станки, автобус — то, что нужно всем, а не кому-то отдельному. Типичен совместный труд на территории общины, а не работа «вовне», за ее границами, хотя и такая работа для отдельных членов общины обычно не запрещается, просто встречается гораздо реже. Типично общее проживание, но с сохранением за каждым «своего» (пока он в общине) кусочка территории. Тут для устойчивости общины важно, чтобы эти «частные территории», приватные уголки были равными между собой и даже суммарно не превышали бы территорию общую, предоставленную всем. В случае успеха общины всегда появляется много «сезонных» и «временных» людей с меньшими, конечно, правами.
Энергия светских общин — желание изменить общество, создав его новую, другую, пусть и крошечную, версию. Нередко это желание обретает своеобразную экспансивность — спровоцировать сочувствующих на создание аналогов в других местах и объединиться во взаимополезную сеть.
