Ћекции.ќрг


ѕоиск:




 атегории:

јстрономи€
Ѕиологи€
√еографи€
ƒругие €зыки
»нтернет
»нформатика
»стори€
 ультура
Ћитература
Ћогика
ћатематика
ћедицина
ћеханика
ќхрана труда
ѕедагогика
ѕолитика
ѕраво
ѕсихологи€
–елиги€
–иторика
—оциологи€
—порт
—троительство
“ехнологи€
“ранспорт
‘изика
‘илософи€
‘инансы
’ими€
Ёкологи€
Ёкономика
Ёлектроника

 

 

 

 


¬ведение. ѕроблема социологии знани€




[9]

ќсновные положени€ аргументации этой книги содержатс€ уже в ее названии и подзаголовке: реальность социально конструируетс€, и социологи€ знани€ должна анализировать процессы, посредством которых это происходит. ≈е ключевые термины Ч УреальностьФ и УзнаниеФ Ч термины, которые используютс€ не только в повседневной речи, но и в философской традиции, имеющей длительную историю. —ейчас нет нужды обсуждать семантические сложности повседневного или философского использовани€ этих терминов. ƒл€ наших целей достаточно определить УреальностьФ как качество, присущее феноменам, иметь бытие, независимое от нашей воли и желани€ (мы не можем Уот них отделатьс€Ф), а УзнаниеФ можно определить как уверенность в том, что феномены €вл€ютс€ реальными и обладают специфическими характеристиками. »менно такой (надо сказать, упрощенный) смысл вкладывают в данные термины и р€довой человек, и философ. ќбычный человек живет в мире, который €вл€етс€ УреальнымФ дл€ него, хот€ и не все его аспекты УреальныФ дл€ него

[10]

в равной степени и он УзнаетФ, хот€ и с разной степенью уверенности, что этот мир обладает такими-то и такими-то характеристиками.  онечно, философ будет задавать вопросы относительно предельного статуса как УреальностиФ, так и Узнани€Ф. „то €вл€етс€ реальным? ќткуда это нам известно? Ёто один из наиболее древних вопросов не только чисто философского исследовани€, но и человеческого мышлени€ как такового. ¬еро€тно, именно поэтому вторжение социолога на осв€щенную веками интеллектуальную территорию вызовет недоумение у обычного человека и €рость у философа. ѕосему важно с самого начала по€снить как смысл, в котором мы используем эти термины в контексте социологии, так и то, что у нас нет никаких претензий на решение социологией этих старых философских вопросов.

≈сли бы мы собирались педантично следовать своим аргументам, то, употребл€€ вышеуказанные термины, каждый раз должны были бы давать их в кавычках, что стилистически излишне. ќднако употребление кавычек Ч ключ к пониманию того, как эти термины примен€ютс€ в социологическом контексте. ћожно сказать, что социологическое понимание УреальностиФ и Узвани€Ф находитс€ где-то посередине между пониманием их р€довым человеком и философом. –€довой человек обычно не затрудн€ет себ€ вопросами, что дл€ него УреальноФ и что он УзнаетФ, до тех пор, пока не сталкиваетс€ с проблемой того или иного рода. ќн считает свою УреальностьФ и свое УзнаниеФ само собой разумеющимис€. —оциолог не может сделать этого хот€ бы только вследствие

[11]

понимани€ того факта, что р€довые люди в разных обществах считают само собой разумеющимис€ совершенно различные УреальностиФ. Ѕлагодар€ самой логике своей дисциплины социолог вынужден спрашивать, Ч если не что-то еще, Ч нельз€ ли объ€снить разницу между двум€ Уреальност€миФ огромными различи€ми этих двух обществ. — другой стороны, философ в силу своей профессии вынужден ничего не принимать на веру и стремитьс€ к достижению максимальной €сности в отношении предельного статуса того, что р€довой человек считает УреальностьюФ и УзнаниемФ. »наче говор€, философ стремитс€ решить, где кавычки нужны, а где их можно спокойно опустить, то есть отделить обоснованные утверждени€ о мире от необоснованных. ѕон€тно, что социолог не может этого сделать. ≈сли не стилистически, то логически социолог должен иметь дело с кавычками.

Ќапример, р€довой человек может считать, что обладает Усвободой волиФ и поэтому УотвечаетФ за свои действи€, в то же врем€ не признава€ этой УсвободыФ и УответственностиФ за детьми и лунатиками. ‘илософ любыми доступными ему методами будет исследовать онтологический и эпистемологический статус этих пон€тий. —вободен ли человек? „то такое ответственность?  аковы пределы ответственности?  ак можно все это знать? » тому подобное. Ќет нужды говорить, что социолог находитс€ не в том положении, чтобы давать ответы на эти вопросы, ќднако что он может и должен сделать Ч так это спросить, как получаетс€, что пон€тие УсвободаФ считают само собой разумеющимс€ в одном

[12]

обществе, но не в другом, как УреальностьФ этого пон€ти€ поддерживаетс€ в одном обществе и, что еще интереснее, как эта УреальностьФ может быть однажды утер€на индивидом или всем коллективом.

“аким образом, социологический интерес к проблемам УреальностиФ и Узнани€Ф объ€сн€етс€, прежде всего, фактом их социальной относительности. “о, что УреальноФ дл€ тибетского монаха, не может быть УреальнымФ дл€ американского бизнесмена. У«наниеФ преступника отличаетс€ от Узнани€Ф криминалиста. ќтсюда следует, что дл€ особых социальных контекстов характерны специфические агломераты УреальностиФ и Узнани€Ф, а изучение их взаимосв€зей Ц предмет соответствующего социологического анализа. “ак что потребность в Усоциологии знани€Ф возникает, как только станов€тс€ заметными различи€ между обществами в понимании того, какое знание считаетс€ в них само собой разумеющимс€.  роме того, дисциплина, называюща€ себ€ так, должна изучать те способы, посредством которых УреальностиФ считаютс€ УпознаннымиФ в том или ином обществе. ƒругими словами, социологи€ знани€ должна иметь дело не только с эмпирическим многообразием Узнани€Ф, существующим в различных человеческих обществах, но и с процессами, с помощью которых люба€ система Узнани€Ф становитс€ социально признанной в качестве УреальностиФ.

—огласно нашей точке зрени€, социологи€ знани€ должна изучать все то, что считаетс€ в обществе УзнаниемФ, невзира€ на обоснованность или необоснованность (по любым критери€м) такого

[13]

Узнани€Ф. » поскольку вс€кое человеческое УзнаниеФ развиваетс€, передаетс€ и сохран€етс€ в социальных ситуаци€х, социологи€ знани€ должна попытатьс€ пон€ть процессы, посредством которых это происходит и в результате чего УзнаниеФ становитс€ само собой разумеющейс€ УреальностьюФ дл€ р€дового человека. »наче говор€, мы считаем, что социологи€ знани€ имеет дело с анализом социального конструировани€ реальности.

“акое понимание сферы собственно социологии знани€ отличаетс€ оттого, что обычно считали предметом дисциплины, нос€щей это название вот уже сорок лет. ѕоэтому, прежде чем мы начнем изложение своих взгл€дов, было бы полезно бросить хот€ бы беглый взгл€д на предшествовавшее развитие этой дисциплины и объ€снить, в чем и почему мы вынуждены отклонитьс€ от нее.

“ермин Усоциологи€ знани€Ф (Wissenssoziologie) был введен в употребление ћаксом Ўелером[1]. Ёто было в 1920-е годы; в √ермании, а ћакс Ўелер был философом. “ри этих факта очень важны дл€ понимани€ генезиса и дальнейшего развити€ новой дисциплины. —оциологи€ знани€ возникла в философском контексте и в определенной ситуации интеллектуальной истории √ермании. ’от€ нова€ дисциплина впоследствии была помещена собственно в социологический контекст, особенно в англо€зычном мире, она продолжала сталкиватьс€ с проблемами той интеллектуальной ситуации, в которой возникла. ¬ результате социологи€ знани€ оставалась периферийной дисциплиной среди большей части

[14]

социологов, не раздел€вших тех проблем, которые волновали германских мыслителей в 20-е годы XX века. Ѕольше всего это касалось американских социологов, которые смотрели на эту дисциплину главным образом как на маргинальную специальность с присущими ей европейскими особенност€ми. ¬ажнее, однако, то, что во взаимосв€зи социологии знани€ с первоначальными ее проблемами видели теоретическую слабость даже те, кто испытывали интерес к этой дисциплине.  ак ее защитники, так и более или менее безразличные к ней социологи смотрели на социологию знани€ как на своего рода социологическое истолкование истории идей. Ёто привело к большой близорукости в отношении потенциальной теоретической значимости социологии знани€. —уществовали самые различные определени€ сущности и сферы социологии знани€, и можно было бы сказать, что истори€ этой субдисциплины была тем самым историей различных ее определений. ќднако, по общему мнению, предметом социологии знани€ €вл€етс€ взаимосв€зь человеческого мышлени€ и социального контекста, в рамках которого он возникает. “ак что можно сказать, что социологи€ знани€ представл€ет собой социологический фокус гораздо более общих проблем, а именно экзистенциальной детерминации (Seinsgebundenheit) мышлени€ как такового. ’от€ здесь в центре внимани€ социальный фактор, теоретические трудности сходны с теми, которые возникают в тех случа€х, когда предполагаетс€, что человеческое мышление детерминировано другими факторами (историческими,

[15]

психологическими, биологическими). ¬се эти случаи объедин€ет обща€ проблема в какой степени мышление зависит или нет от предполагаемых детерминирующих факторов.

¬еро€тно, корни этой важной дл€ современной немецкой философии проблемы уход€т в исследовани€ исторической школы, котора€ была одним из величайших интеллектуальных достижений √ермании XIX века. Ѕлагодар€ усили€м научно-исторической школы и метода, не имеющего себе равного ни на одном из этапов интеллектуальной истории, прошлое оказалось дл€ современного человека Увоссозданным насто€щимФ с удивительным многообразием форм мышлени€. “рудно оспаривать требование немецкой школы к исходной позиции этого предпри€ти€. ѕоэтому неудивительно, что теоретическа€ проблема, подн€та€ позднее, наиболее глубоко должна была быть прочувствована в √ермании. ѕроблему эту можно определить как головокружение от относительности. Ёпистемологическое измерение этой проблемы очевидно. Ќа эмпирическом уровне это означает исследование Ч столь тщательное, насколько возможно, Ч конкретных взаимосв€зей между мышлением и его историческим контекстом. ≈сли эта интерпретаци€ верна, то социологи€ знани€ поднимает проблему, первоначально поставленную исторической школой Ч конечно, в более узких рамках, но, в сущности, про€вл€€ интерес к тем же самым вопросам[2].

Ќи в широком, ни в узком смысле эта проблема не нова. ѕонимание того, что ценности и мировоззрени€ имеют социальное происхождение, можно найти уже в античности. ѕо крайней мере

[16]

начина€ с эпохи ѕросвещени€ это понимание становитс€ главной темой современного западного мышлени€. ћожно было бы привести веские аргументы в пользу р€да УгенеалогийФ дл€ главной проблемы социологии знани€[3]. ƒаже можно было бы сказать, что эта проблема уже содержитс€ в знаменитом изречении ѕаскал€: то, что истинно по одну сторону ѕиренеев, ошибочно Ч по другую[4]. ќднако непосредственными интеллектуальными предшественниками социологии знани€ €вл€ютс€ три направлени€ германской мысли XIX столети€ Ч марксизм, ницшеанство и историцизм.

” ћаркса берет свое происхождение основное положение социологии знани€ о том, что социальное бытие определ€ет человеческое сознание[5]. Ѕыло много споров по поводу того, какую именно детерминацию ћаркс имел в виду. ќднако бесспорно, что Уборьба с ћарксомФ, котора€ была характерна не только дл€ социологии знани€ на начальной стадии ее развити€, но и дл€ Уклассического периодаФ социологии вообще (особенно €вна€ в работах ¬ебера, ƒюркгейма, ѕарето), на самом деле была по большей части борьбой с ошибочной интерпретацией ћаркса современными марксистами. Ёто утверждение кажетс€ еще более достоверным, когда подумаешь о том, что лишь в 1932 году была заново открыта очень важна€ работа ћаркса УЁкономико-философские рукописи 1844 г.Ф, и лишь после второй мировой войны стало возможным полностью оценить значение этого открыти€ дл€ понимани€ ћаркса.  ак бы то ни было, социологи€ знани€ унаследовала от ћаркса не только

[17]

наиболее глубокую формулировку ее центральной проблемы, но также несколько ее ключевых пон€тий, среди которых особо следует отметить такие пон€ти€, как Уидеологи€Ф (идеи как оружие социальных интересов) и Уложное сознаниеФ (мышление, которое отчуждено от реального социального быти€ мысл€щего).

ќсобое впечатление на социологию знани€ было произведено пон€ти€ми ћаркса Усубструктура/суперструктураФ (Unterbau/Uberbau). ¬округ правильной интерпретации этих ћарксовых пон€тий разгорелась бурна€ полемика. ѕозднее марксизм (например, Ћенин) пыталс€ отождествить УсубструктуруФ tout court с экономической структурой, а суперструктура считалась ее непосредственным УотражениемФ. —ейчас совершенно €сно, что это искажение мысли ћаркса, представл€ющее собой скорее механистический, чем (как предполагалось) диалектический вид экономического детерминизма. ћаркс указывал на то, что человеческое мышление производно от человеческой де€тельности (точнее, труда) и от социальных взаимосв€зей, возникающих в результате этой де€тельности. Ѕазис (УсубструктуруФ) и надстройку (УсуперструктуруФ) можно лучше пон€ть, если соответственно рассматривать их как человеческую де€тельность и мир, созданный этой де€тельностью[6]. ¬ любом случае, начина€ с Ўелера, фундаментальна€ схема Усуб/суперструктурыФ в той или иной мере была вз€та на вооружение социологией знани€ и всегда с пониманием того, что существует нека€ св€зь между мышлением и, отличной от него, УосновополагающейФ реальностью. ѕрит€гательность этой

[18]

схемы была велика, несмотр€ на то что многие положени€ социологии знани€ были сформулированы €вно в пику марксизму, и то, что в ее рамках существовали разные взгл€ды на природу взаимосв€зи двух компонентов этой схемы.

¬ менее €вной форме социологией знани€ были восприн€ты ницшеанские идеи. Ќо они были весьма созвучны общему интеллектуальному фону и тому УнастроениюФ, в контексте которых возникла сама социологи€ знани€. Ќицшеанский антиидеализм, отличающийс€ от марксизма скорее по содержанию, чем по форме, дает социологии знани€ дополнительную перспективу, в которой человеческое мышление выступает в качестве инструмента в борьбе за выживание и власть[7]. Ќицше разработал свою собственную теорию Уложного сознани€Ф, анализиру€ социальное значение обмана, самообмана, иллюзии, присущих человеческой жизни. ≈го пон€тие УRessentimentФ в качестве фактора, порождающего определенные типы человеческого мышлени€, было непосредственно заимствовано Ўелером.

¬ более общем виде можно сказать, что социологи€ знани€ есть своеобразное применение того, что Ќицше удачно называл Уискусством подозрени€Ф[8].

»сторицизм, особенно в дильтеевском варианте, непосредственно предшествовал социологии знани€[9]. »сторицизму было присуще поразительное ощущение относительности всех перспектив, то есть неизбежной историчности человеческого мышлени€. ’арактерное дл€ историцизма утверждение, что ни одну историческую ситуацию нельз€ пон€ть иначе, как в ее собственных

[19]

терминах, легко превратить в утверждение, подчеркивающее социальный контекст мышлени€. ќпределенные исторические пон€ти€ типа Уситуационный детерминизмФ (Standortsgebundenheit) и Уместо в жизниФ (Sitz im Leben) могут быть переведены как Усоциальное размещениеФ мышлени€. »сторицистское наследие социологии знани€ предполагает, что у нее есть большой интерес к истории и предрасположенность к использованию по существу исторического метода. Ётот факт уже сам по себе ставит ее в маргинальное положение в американской социологии.

»нтерес Ўелера к социологии знани€ и к социологическим вопросам вообще был, по сути дела, лишь эпизодом в его философской карьере[10]. ≈го конечной целью было создание философской антропологии, котора€ могла бы выйти за пределы относительности точек зрени€, завис€щих от исторического и социального размещени€. —оциологи€ знани€ должна была служить инструментом дл€ достижени€ этой главной цели, способствующим устранению трудностей, св€занных с рел€тивизмом, чтобы затем можно было перейти к решению философской задачи. Ўелеровска€ социологи€ знани€ в подлинном смысле слова €вл€етс€ служанкой философии (ancilla philosophiae), и к тому же Ч весьма специфической философии.

ѕо своей ориентации шелеровска€ социологи€ знани€ €вл€етс€, в сущности, негативным методом. Ўелер утверждал, что взаимосв€зь между Уидеальными факторамиФ (Idealfaktoren) и Уреальными факторамиФ (Realfaktoren) Ч термины, которые весьма напоминают схему

[20]

базиса/надстройки (суб/суперструктуры), Ч была исключительно регул€тивной. “о есть Уреальные факторыФ регулируют услови€, при которых определенные Уидеальные факторыФ могут по€вл€тьс€ в истории, но не могут вли€ть на содержание последних. »наче говор€, общество определ€ет наличие (Dasein), но не природу (Sosein) идей. “огда социологи€ знани€ оказываетс€ процедурой, с помощью которой изучают процесс социально-исторического отбора идеационных содержаний. ѕри этом пон€тно, что само содержание идей независимо от социально-исторической обусловленности, а значит, недоступно социологическому анализу. ≈сли метод Ўелера изобразить красочно, то он будет выгл€деть так: он бросает огромный кусок дракону относительности, но лишь дл€ того, чтобы легче войти в замок онтологической несомненности.

¬ рамках этой интенционально ограниченной системы отсчета (что совершенно неизбежно) Ўелер детально анализировал способ, с помощью которого общество упор€дочивает человеческое знание. ќн подчеркивал, что человеческое знание в обществе дано индивидуальному воспри€тию a priori, гарантиру€ индивиду смысловой пор€док. ’от€ этот пор€док и св€зан с определенной социально-исторической ситуацией, он кажетс€ индивиду естественным способом видени€ мира. Ўелер называл это Уотносительно-естественным мировоззрениемФ (relativnaturalische Weltanschauung) общества. Ёто пон€тие до сих пор считаетс€ центральным дл€ социологии знани€.

У»зобретениеФ Ўелером социологии знани€ послужило толчком дл€ бурных дебатов в √ермании по поводу обоснованности, сферы действи€ и применени€ новой дисциплины[11]. ќднако вне этой дискуссии по€вл€етс€ другое определение социологии знани€, помещающее ее в более узкий социологический контекст. »менно в этой формулировке социологи€ знани€ вошла в англо€зычный мир. Ёто Ч формулировка, данна€  арлом ћангеймом[12]. ћожно с уверенностью сказать, что, когда современные социологи думают pro или соп социологии знани€, обычно они делают это в терминах мангеймовской формулировки. „то касаетс€ американской социологии, то это вполне пон€тно, так как в англо€зычном мире социологи€ знани€ получила известность фактически благодар€ работам ћангейма (некоторые были написаны по-английски в то врем€, когда ћангейм преподавал в јнглии после его отъезда из √ермании с приходом нацистов к власти, или были переведены с немецкого), тогда как работы Ўелера по социологии знани€ до сих пор не переведены на английский.  роме этого фактора УдиффузииФ, работы ћангейма в гораздо меньшей степени, чем Ўелера, перегружены философским УбагажомФ. Ёто особенно верно в отношении последних работ ћангейма, что легко заметить, если сравнить английскую версию его главного труда У»деологи€ и утопи€Ф с немецким оригиналом. “ак что ћангейм становитс€ фигурой более УсозвучнойФ даже тем социологам, которые критически настроены и не слишком заинтересованы его подходом.

ћангеймовское понимание социологии знани€ было гораздо более широким и имеющим более серьезные последстви€, чем шелеровское, возможно потому, что в его работе четко обозначена конфронтаци€ с марксизмом. —огласно ћангейму, общество детерминирует не только возникновение, но и содержание человеческих идей, за исключением математики и части естественных наук. “аким образом, социологи€ знани€ становитс€ позитивным методом изучени€ почти любого аспекта человеческого мышлени€.

ѕримечательно, что главный интерес ћангейма был св€зан с феноменом идеологии. ќн различал партикул€рное, тотальное и общее пон€ти€ идеологии Ч идеологии, представл€ющей собой только часть мышлени€ оппонента: идеологии, представл€ющей мышление оппонента целиком (подобно Уложному сознаниюФ ћаркса); идеологии, характеризующей как мышление оппонента, так и наше собственное мышление (здесь, по мнению ћангейма, он шел дальше ћаркса). ќбщее пон€тие идеологии поднимает социологию знани€ на совершенно иной уровень, когда по€вл€етс€ понимание того, что ни одно человеческое мышление (кроме указанных выше исключений) не свободно от идеологизирующего вли€ни€ социального контекста. ѕосредством такого расширени€ теории идеологии ћангейм стремилс€ отделить главную проблему от политического контекста и изучать ее как общую эпистемологии и исторической социологии.

’от€ ћангейм и не раздел€л онтологических амбиций Ўелера, он был озабочен тем, что следствием его теории мог стать панидеологизм. ќн вводит пон€тие Урел€ционизмФ (в отличие от Урел€тивизмаФ), чтобы показать эпистемологическую перспективу своей социологии знани€, означающую не капитул€цию мышлени€ перед относительностью социально-исторического многообрази€, но признание того, что знание всегда должно быть знанием с определенной позиции. ќчевидно, что вли€ние ƒильте€ на мышление ћангейма в этом вопросе имеет огромное значение Ч проблема марксизма решаетс€ средствами историцизма.  ак бы то ни было, ћангейм считал, что хот€ нельз€ полностью избавитьс€ от вли€ни€ идеологии, его можно было бы уменьшить, систематически анализиру€ Ч насколько это возможно Ч различные социально обоснованные позиции.

»наче говор€, объект мышлени€ становитс€ гораздо пон€тнее по мере накоплени€ различных перспектив, в которых его можно рассматривать. ¬ этом и состоит задача социологии знани€, оказывающей большую помощь в поисках правильного понимани€ человеческих €влений.

ћангейм считал, что разные социальные группы весьма различаютс€ по их способности преодолевать узость собственной позиции. ќн возлагал большие надежды на Усвободно пар€щую интеллигенциюФ (freischwebende Intelligenz Ч термин, заимствованный у јльфреда ¬ебера) Ч промежуточный слой, который, по его мнению, относительно свободен от классовых интересов. ћангейм подчеркивал также силу УутопическогоФ мышлени€, которое (подобно идеологии) создает искаженный образ социальной реальности, но (в отличие от идеологии) обладает динамичностью дл€ преобразовани€ этой реальности в свое представление о ней.

Ќет нужды говорить, что сделанные выше замечани€ не могут воздать должное ни шелеровской, ни мангеймовской концепци€м социологии знани€. ” нас не было такой цели. ћы лишь указали на некоторые ключевые черты двух концепций, которые соответственно были названы УумереннойФ и УрадикальнойФ концепци€ми социологии знани€[13]. ѕримечательно, что последующее развитие социологии знани€ в значительной степени состо€ло из критики и модификаций этих двух концепций.  ак мы уже отмечали, мангеймовска€ трактовка социологии знани€ продолжала иметь решающее значение дл€ формировани€ этой дисциплины, особенно в англо€зычной социологии.

ќдним из наиболее вли€тельных американских социологов, обративших серьезное внимание на социологию знани€, был –оберт ћертон[14]. ќбсуждение этой дисциплины, которому было посв€щено две главы его основного труда, стало полезным введением в эту область дл€ тех социологов, которые испытывали к ней интерес. ћертон сконструировал парадигму социологии знани€, иначе сформулировав ее основные темы в сжатой и €сной форме. Ёто Ч интересна€ конструкци€, так как в ней он пытаетс€ совместить подход социологии знани€ со структурно-функциональной теорией. ћертоновские пон€ти€ У€вныеФ и УскрытыеФ функции применительно к сфере идей позвол€ют различать преднамеренные, сознательные функции идей и непреднамеренные, бессознательные. ’от€ внимание ћертона было сосредоточено главным образом на работах ћангейма, который был дл€ него социологом par excellence, он подчеркивал также значение дюркгеймовской школы и ѕитирима —орокина. »нтересно, что ћертону, по-видимому, не удалось заметить св€зи социологии знани€ с некоторыми вли€тельными направлени€ми американской социальной психологии, как, например, теори€ референтных групп, которую он рассматривает в другой части той же самой работы.

” “олкотта ѕарсонса также есть свое толкование социологии знани€[15]. ѕравда, его толкование сводитс€ главным образом к критике ћангейма. » он не пыталс€ включить эту дисциплину в свою собственную теоретическую систему.  онечно, в рамках своей теории он подробно анализировал Упроблему, св€занную с ролью идейФ, но в системе отсчета, совершенно отличной от шелеровской или мангеймовской социологии знани€[16]. ѕоэтому можно было бы сказать, что ни ћертон, ни ѕарсонс существенно не выход€т за пределы социологии знани€, сформулированной ћангеймом. “о же самое можно сказать относительно их критиков. ”кажем лишь на одного из них Ч наиболее красноречивого Ч „. –. ћилза, который обращалс€ к социологии знани€ в ранний период своего творчества, однако в описательной манере, и который не внес ничего существенного в ее теоретическое развитие[17].

»нтересна€ попытка интеграции социологии знани€ с неопозитивистским подходом к социологии вообще была предприн€та “еодором √ейгером, оказавшим огромное вли€ние на скандинавскую социологию после эмиграции из √ермании[18]. √ейгер вернулс€ к более узкому пониманию идеологии как социально искаженного мышлени€ и считал возможным преодоление идеологии с помощью тщательного соблюдени€ канонов научной процедуры. Ќеопозитивистский подход к анализу идеологии в более современной немецко€зычной социологии был характерен дл€ Ёрнста “опича, который удел€л особое внимание идеологическим корн€м различных философских позиций[19]. ѕоскольку социологический анализ идеологий был важной составл€ющей социологии знани€ в формулировке ћангейма, большой интерес к ней возник в европейской и американской социологии после второй мировой войны[20].

¬еро€тно, наиболее важна€ попытка выйти за пределы мангеймовского понимани€ социологии знани€ была предприн€та ¬ернером —тарком, другим эмигрантом, представителем европейской школы, работавшим в јнглии и —оединенных Ўтатах[21]. ќн пошел дальше других в том, чтобы не делать фокусом социологии знани€ мангеймовскую проблему идеологии. ѕо его мнению, задача социологии знани€ состоит не в раскрытии или разоблачении созданных в том или ином обществе идеологий, а в систематическом изучении социальных условий знани€ как такового. “о есть главна€ проблема заключаетс€ в том, чтобы социологи€ знани€ превратилась из социологии заблуждени€ в социологию истины. Ќесмотр€ на свой особый подход, —тарк, веро€тно, был ближе к Ўелеру, чем к ћангейму в своем понимании взаимосв€зи идей и их социального контекста.

ѕовторим еще раз, что мы не пытались дать здесь детальный обзор истории социологии знани€. ћы не рассматривали здесь концепции, которые хот€ и можно было бы отнести к социологии знани€, не считались таковыми самими авторами. ƒругими словами, мы ограничились лишь теми теори€ми, которые разрабатываютс€, так сказать, под знаменем Усоциологии знани€Ф (принима€ во внимание, что теори€ идеологии €вл€етс€ ее частью). Ёто по€сн€ет один факт. Ќезависимо от интереса некоторых социологов знани€ к эпистемологическим проблемам, фактически в центре внимани€ была исключительно сфера идей, то есть теоретическое мышление. Ёто касаетс€ и —тарка, назвавшего свою главную работу по социологии знани€ УЁссе в помощь более глубокому пониманию истории идейФ. »наче говор€, на теоретическом уровне внимание социологии знани€ привлекали эпистемологические вопросы, а на эмпирическом уровне Ч вопросы интеллектуальной истории.

—ледует подчеркнуть, что у нас нет никаких оговорок относительно обоснованности и значимости этих двух совокупностей проблем. ќднако нам кажетс€ не слишком удачным, что именно эта определенна€ совокупность вопросов так долго преобладала в социологии знани€. » мы постараемс€ показать, что в результате теоретическа€ значимость социологии знани€ не была до конца осознана.

¬ключение эпистемологических вопросов, касающихс€ обоснованности социологического знани€, в социологию знани€ отчасти напоминает попытки толкать автобус, в котором ты едешь сам.  онечно, подобно всем другим эмпирическим дисциплинам, накапливающим данные, св€занные с относительностью и детерминацией человеческого мышлени€, перед социологией знани€ встают эпистемологические вопросы, касающиес€ как социологии вообще, так и любой другой научной системы знани€.  ак уже отмечалось выше, в этом социологии знани€ отведена та же роль, что и психологии, истории, биологии; мы указали только три наиболее важные эмпирические дисциплины, представл€ющие затруднени€ дл€ эпистемологии. ¬о всех случа€х логическа€ структура этого затруднени€ одна и та же: как € могу быть уверен, скажем, в моем социологическом анализе нравов американцев среднего класса перед лицом того факта, что категории, используемые мной при этом, обусловлены исторически относительными формами мышлени€, что € сам и все, о чем € думаю, детерминировано моими генами и присущей мне враждебностью по отношению к люд€м и что € сам (чего уж хуже) Ч представитель американского среднего класса?

Ќам несвойственно игнорировать такие вопросы. ќднако мы утверждаем здесь, что сами по себе эти вопросы не €вл€ютс€ частью эмпирической социологии. —обственно говор€, они относ€тс€ к методологии социальных наук, то есть, по определению, скорее к философии, чем к социологии, котора€ представл€ет объект нашего исследовани€. ѕодобно другие эмпирическим наукам, создающим трудности дл€ решени€ задач эпистемологического характера, социологи€ знани€ Удает пищуФ дл€ проблем подобного рода в нашем методологическом исследовании, которые не могут быть решены в рамках его собственной системы отсчета.

ѕоэтому мы исключаем из социологии знани€ эпистемологические и методологические проблемы, которые волновали двух главных ее основоположников. Ѕлагодар€ этому исключению мы отдел€ем себ€ и от шелеровского, и от мангеймовского понимани€ социологии знани€, а также от тех, более поздних социологов знани€ (особенно неопозитивистской ориентации), которые раздел€ли подобное понимание этой дисциплины. ¬ нашей работе мы брали в скобки (т.е. не рассматривали) любые эпистемологические и методологические вопросы, касающиес€ обоснованности социологического анализа, как в самой социологии знани€, так и в любой другой области. ћы рассматриваем социологию знани€ как часть эмпирической социологии.  онечно, цель насто€щей работы имеет теоретический характер. Ќо наше теоретизирование относитс€ к эмпирической дисциплине с ее конкретными проблемами, а не к философскому исследованию основ эмпирической дисциплины. “ак что наше предпри€тие св€зано с социологической теорией, а не с методологией социологии. Ћишь в одном разделе нашего исследовани€ (который следует непосредственно за введением) мы выходим за пределы собственно социологической теории, но это сделано по причинам, имеющим мало общего с эпистемологией, что будет объ€снено в свое врем€.

ћы должны заново определить задачу социологии знани€ и на эмпирическом уровне, то есть как теории, св€занной с эмпирической социологией.  ак мы уже видели, на этом уровне социологию знани€ интересует интеллектуальна€ истори€, в смысле истории идей. ћы снова вынуждены подчеркнуть, что это в самом деле очень важный фокус социологического исследовани€. Ѕолее того, если эпистемологическо-методологические проблемы мы исключаем из социологии знани€, то историю идей считаем ее частью. ќднако, по нашему мнению, проблема идей, включающа€ и специальную проблему идеологии, составл€ет лишь часть проблематики социологии знани€, причем далеко не главную.

—оциологи€ знани€ должна заниматьс€ всем тем, что считаетс€ УзнаниемФ в обществе.  ак только это определено, становитс€ €сно, что фокус внимани€ на интеллектуальной истории выбран неудачно, или, точнее, выбран неудачно, если он становитс€ главным фокусом социологии знани€. “еоретическое мышление, УидеиФ, Weltanschauungen Ч это не то, что €вл€етс€ самым важным в обществе. ’от€ каждое общество содержит эти феномены, они Ч лишь часть всего того, что считаетс€ УзнаниемФ. Ћишь очень небольша€ группа людей в обществе зан€та теоретизированием, производством УидейФ и конструированием Weltanschauungen. Ќо каждый в обществе тем или иным образом причастен к его УзнаниюФ. »наче говор€, лишь немногие зан€ты теоретической интерпретацией мира, но каждый живет в том или ином мире, фокус внимани€ на теоретическом мышлении не только чрезвычайно ограничивает социологию знани€, он неудовлетворителен еще и потому, что даже эту часть существующего в обществе Узнани€Ф нельз€ пон€ть полностью, если она не помещена в рамки более общего анализа Узнани€Ф.

ѕреувеличивать важность теоретического мышлени€ в обществе и истории Ч естественна€ слабость теоретиков. » потому тем более необходимо устранить это заблуждение интеллектуалов. “еоретические определени€ реальности, будь они научными, философскими или даже мифологическими, не исчерпывают всего того, что €вл€етс€ УреальнымФ дл€ членов общества. » поэтому социологи€ знани€ прежде всего должна заниматьс€ тем, что люди УзнаютФ как УреальностьФ в их повседневной, не- или дотеоретической жизни. »наче говор€, скорее повседневное знание, чем УидеиФ, должно быть главным фокусом социологии знани€. Ёто именно то УзнаниеФ, представл€ющее собой фабрику значений, без которого не может существовать ни одно общество.

ѕоэтому социологи€ знани€ должна иметь дело с социальным конструированием реальности. јнализ теоретического выражени€ этой реальности, безусловно, будет оставатьс€ частью этого предпри€ти€, но не самой важной его частью. ƒолжно быть пон€тно, что, несмотр€ на исключение эпистемологическо-методологических проблем из сферы социологии знани€, ее новое определение, которое мы здесь предлагаем, оказываетс€ гораздо шире, чем то, которое давалось ей до сих пор, и что оно имеет далеко идущие последстви€.

¬озникает вопрос, в какой степени новое определение социологии знани€ в указанном выше смысле допускает включение в ее рамки теоретические компоненты. √лубоким пониманием необходимости нового определени€ мы об€заны јльфреду Ўюцу. ¬ своих работах Ўюц Ч и как философ, и как социолог Ч обращалс€ к изучению структуры обыденного мышлени€ в мире повседневной жизни. ’от€ сам он не разрабатывал социологию знани€, но €сно видел, на чем эта дисциплина должна сосредоточить свое внимание. У¬се типизации обыденного мышлени€ сами €вл€ютс€ интегральными элементами конкретно-исторического и социально-культурного жизненного мира (Lebenswelt), в рамках которого они считаютс€ само собой разумеющимис€ и социально признанными. Ќар€ду с другими вещами их структура определ€ет социальное распределение знани€, его относительность и соответствие конкретному социальному окружению конкретной группы в конкретной исторической ситуации. «десь наход€т свое основание проблемы рел€тивизма, историцизма и так называемой социологии знани€Ф [22].

» снова процитируем Ўюца. У«нание социально распредел€етс€, и механизм этого распределени€ может быть предметом социологической дисциплины. ¬ерно, что у нас есть так называема€ социологи€ знани€. ќднако за небольшими исключени€ми дисциплина, неправильно названна€, подходила к проблеме социального распределени€ знани€ лишь под углом идеологического обосновани€ истины в зависимости последней от социальных и особенно экономических условий, от социального контекста образовани€ или от социальной роли человека знани€. Ќе социологи, а экономисты и философы изучали некоторые из многих других теоретических аспектов этой проблемыФ[23].

’от€ мы и не будем удел€ть основное внимание социальному распределению знани€, которое имел в виду Ўюц, мы согласны с его критикой Унеправильно названной дисциплиныФ и исходим из его концепции в своем понимании того, каким образом следует заново определить задачу социологии знани€. ¬ последующих рассуждени€х мы в значительной степени опираемс€ на Ўюца; в пролегоменах Ч в св€зи с обоснованием знани€ повседневной жизни, да и в других важных аспектах нижеследующей аргументации мы во многом об€заны именно ему.

Ќа наши антропологические предпосылки, из которых мы исходим, большое вли€ние оказал ћаркс, особенно его ранние работы, ’ельмут ѕлесснер, јрнольд √елен и другие авторы. ¬згл€ды на природу социальной реальности во многом обусловлены вли€нием ƒюркгейма и французской социологической школы, хот€ мы модифицировали дюркгеймовскую теорию общества за счет введени€ диалектической перспективы, характерной дл€ ћаркса, и подчеркива€ Ч в духе ¬ебера, Ч что структура социальной реальности конституируетс€ субъективными значени€ми[24]. Ќаши социально-психологические предпосылки, особенно важные дл€ анализа интернализации социальной реальности, в значительной степени обусловлены вли€нием ƒжорджа √ерберта ћида и его последователей, представл€ющих школу так называемого символического интеракционизма в американской социологии[25]. ¬ примечани€х будет показано, как эти различные компоненты используютс€ в нашем теоретическом построении. ¬полне пон€тно, что, использу€ все эти теории и концепции, мы далеки от буквального следовани€ (что попросту невозможно) первоначальным цел€м этих направлений социальной теории.  ак мы уже отмечали, наша цель Ч ни экзегетика, ни даже синтез ради синтеза. ћы отдаем себе отчет в том, что в р€де мест совершаем насилие над отдельными авторами, интегриру€ их мышление в теоретическую конструкцию, которую кто-то из них мог бы счесть совершенно чуждой дл€ себ€. ¬ свое оправдание нам бы хотелось сказать, что сама по себе историческа€ признательность не есть научна€ добродетель. «десь можно было бы сослатьс€ на некоторые высказывани€ “олкотта ѕарсонса (теори€ которого вызывает у нас большие сомнени€, но интегративные интенции которого мы полностью раздел€ем). У√лавна€ цель научного исследовани€ Ч не определ€ть и не излагать все то, что эти авторы говорили или что они думали по поводу предмета, о котором писали. Ќе следует относительно каждого положени€ их УтеорийФ все врем€ спрашивать, логично ли то, что они говорили в свете нынешнего социологического и св€занного с ним знани€. Ёто исследование в области социальной теории, а не теорий. Ќаучный интерес состоит не в том, чтобы обнаружить в работах этих ученых отдельные разрозненные утверждени€, но единый массив систематической теоретической аргументацииФ[26].

ƒействительно, наша цель состоит в Усистематической теоретической аргументацииФ.

”же должно быть очевидно, что наше новое определение сферы и природы научного исследовани€ перемещает социологию знани€ с периферии социологической теории в самый ее центр. ћы можем заверить читател€, что у нас нет особой заинтересованности в €рлыке Усоциологи€ знани€Ф. —корее, мы пришли к социологии знани€ благодар€ нашему пониманию социологической теории, руководству€сь при этом своим методом в новом определении ее проблем и задач. Ћучше всего можно описать путь, по которому мы продвигались, сославшись на два наиболее важных, наиболее известных и наиболее вли€тельных Упор€дка продвижени€Ф дл€ социологии.

ќдин сформулирован ƒюркгеймом в Уѕравилах социологического методаФ, другой Ч ¬ебером в У’оз€йстве и ќбществе'У. ƒюркгейм говорит нам: Уѕервое и наиболее фундаментальное правило гласит: рассматривайте социальные факты как вещиФ [27]. ј ¬ебер отмечает: У» дл€ социологии в ее нынешнем смысле, и дл€ истории объект познани€ Ч это совокупность субъективных значений действи€Ф[28]. Ёти два положени€ не противоречат друг другу. ќбщество, действительно, обладает объективной фактичностью. » общество, по сути дела, создаетс€ благодар€ де€тельности индивидов, имеющих субъективные значени€, что, кстати, знал ƒюркгейм, подобно тому, как ¬ебер знал о том, что общество представл€ет собой объективную фактичность. »менно двойственный характер общества в терминах объективной фактичности и субъективных значений придает ей характер Уреальности sui generisФ, если использовать другой ключевой термин ƒюркгейма. “огда главный дл€ социологической теории вопрос может быть поставлен следующим образом:

[36]

каким образом субъективные значени€ станов€тс€ объективной фактичностью? »ли, в терминах указанных выше теоретических позиций, как возможно создание мира вещей (choses) в человеческой де€тельности (Handein). »наче говор€, дл€ правильного понимани€ Уреальности sui generisФ общества требуетс€ исследование того, как эта реальность конструируетс€. ћы считаем, что такое исследование и представл€ет собой задачу социологии знани€.

[37]





ѕоделитьс€ с друзь€ми:


ƒата добавлени€: 2015-09-20; ћы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 1733 | Ќарушение авторских прав


ѕоиск на сайте:

Ћучшие изречени€:

∆изнь - это то, что с тобой происходит, пока ты строишь планы. © ƒжон Ћеннон
==> читать все изречени€...

464 - | 381 -


© 2015-2023 lektsii.org -  онтакты - ѕоследнее добавление

√ен: 0.036 с.