Как мы уже заметили, в изобразительном творчестве детей, как и в речевом развитии, существует «переходная грамматика». Каждый последующий период развития характеризуется освоением новой изобразительной схемы. Схема — неточное слово. Я бы назвала это типообразом, т. е. тем образом, который закреплен определенным типом изображения.
Расширение связей между предметами ведет к усложнению, насыщению композиций. Нарисованные и вылепленные предметы стремятся взаимодействовать друг с другом, однако это взаимодействие пока выражается схематично — знаками. Треугольник пластилина на вылепленной девочке обозначает юбку. Ребенка не заботит, как выглядит девочка в юбке сзади. Пока он мыслит «фронтально». Изображает все анфас.
В 4—5 лет детьми еще не осознаны подвижность одушевленных предметов и динамизм самих связей между ними. Для этого возраста характерно «нарабатывание» большого количества типообразов, это пора называния окружающих явлений уже не только словом (речь освоена), но и линией и формой.
К 6—7 годам в рисунках детей появляются профильные изображения, люди со спины; прежде неподвижные уточки и лебеди склоняют пластилиновые шеи, пьют воду из пластилиновой лужи.
Мир приходит в движение.
Метаморфозы, превращения теперь так занимают ребенка, что он, увлекшись изображением какого-то одного предмета, забывает о цельности всей композиции. Персонаж, многократно освоенный ребенком, заживает своей жизнью. Солнце, небо, цветы остаются на рисунках, но уже как фон, от которого освободиться мешает только привычка. Потребности в изображении солнца над мышью, несущей крупу, нет. Атрибуты «целого мира» постепенно и вовсе вытесняются найденным, выработанным типообразом.
Первый освоенный типообраз влечет за собой другие. Сперва, например, лошадь (овал с ушами, гривой и хвостом, поставленный на ноги) неподвижна. Затем она делает первый шаг, путается в ногах, но, окрепнув на листе, разгоняется, пускается вскачь. Много раз проигранный сюжет с бегущей лошадью обращает внимание ребенка на нарисованного им человека. Лошадь бежит, человек стоит на месте. Почему так? И вот человек спохватывается, поворачивается в профиль и мчится за лошадью.
Изобретенный ребенком динамический типообраз начинает фигурировать во всех работах, включаясь в разнообразные контакты (ситуации). Он отрабатывается в серии рисунков или скульптур. Возникает серийность. Серийность помогает ребенку раздернуть сюжет в пространстве и во времени.
Графический сюжет, как и словесный, строится по хорошо усвоенной (из сказок), жестко структурированной схеме, где непременно наличие завязки, кульминации и развязки.
Теперь на рисунках все приходит в движение. Одушевленные и неодушевленные предметы становятся персонажами. Молоток гонится за гвоздем, еж убегает от телеграфного столба, приняв его за удава.
Если ребенок остановится на изображении персонажей, на рисовании комиксов — дело плохо. Так случается часто, поскольку высокий уровень изображения достигается им как раз к школе. В школе поначалу ребенка поощряют, ставят пятерки за «свободную тему». К концу первого класса, а иногда и первого полугодия ребенок приходит в тупик. Его способности эксплуатируются, но не развиваются. Он начинает повторяться. Тиражирует своих персонажей, пока ему не надоест рисовать вообще. Именно так случилось с сотнями моих талантливых учеников.
