Глава 2. Несколько слов о прикладниках очищения
Лекции.Орг

Поиск:


Глава 2. Несколько слов о прикладниках очищения




Показав в предыдущей главе слабость философских оснований, на ко­торых строится прикладное очищение, я тем самым как бы снизил и его достоинство.

Давайте расставим все точки над i. Говоря о философии, я говорю как бы относительно некоего абсолюта. И я надеюсь, что в этом смысле и сами прикладники очищения согласятся со мной, что они несколько ниже, чем абсолют?

Этой шуткой я хочу сказать, что любое достоинство или значимость человека в обществе существуют не как таковые, а относительно других людей. Если говорить языком общественной психологии, достоинство — это вооб­ще лишь знак места, которое человек занимает за пиршественным столом. Иными словами — это знак его близости к Великому князю или к тому, кто правит его миром. Миры могут быть разными и люди сами избирают, кого считать ориентиром для самосовершенствования, но достоинство приклад­ников не может пострадать от сравнения с абсолютом.

Оно страдает от сравнения с теми, с кем они борются за свое место. А с кем они борются?

С традиционными медиками. Впрочем, я бы лучше назвал противника прикладников Академической Медициной.

Сложившееся сегодня деление медицины на традиционную и нетради­ционную — вещь дикая и извращенная. И не в том смысле, что такое деле­ние невозможно, а в том, что в этом делении все вывернулось наничь. Ака­демическую Медицину, которой обучают в институтах, почему-то называют традиционной, хотя она полностью искусственна и создана за последние пару веков. Нетрадиционной же назвали медицину народную, которая вся идет из традиции, то есть от древних корней народного знахарства и цели-тельства.

Это подмена, и я в дальнейшем не буду использовать сложившиеся имена. Я буду говорить академическая и народная. А если и употреблю где-то выра­жение традиционная, то как раз для обозначения народной медицины. К примеру, прикладники очищения, безусловно, строят свои школы на основании традиционной медицины, добавляя к ним то, что им казалось разумным в академической. Первая точка, которую мы поставили: мы дого­ворились называть вещи своими именами.


Глава 2. Несколько слов о прикладниках очищения

Медицина околдовала и очаровала умы современных людей. И вовсе не тем, что она действительно все знает и может помочь. Любое дело, в которое вкладывается много труда, о котором люди много думают да еще и целенап­равленно исследуют, как его улучшить, развивается и совершенствуется. Совершенствуется и Медицина. Но если бы столько же усилий вкладывали в народное целительство, оно тоже было бы сегодня совсем другим. Как все виды ци-терапий в Китае, к примеру.

Нет, Медицина взяла не тем, что она действительно была значительно лучше, чем знахарство, когда возникла. Она взяла, как это сейчас говорит­ся, агрессивной, а я бы сказал, и бессовестной саморекламой. А также унич­тожением конкурентов, просто вырезанием всех, кого можно вырезать. Кто достаточно слаб, чтобы его можно было затравить или запретить.

И вот мы имеем «индустрию здоровья». Это отнюдь не промышленность, дающая здоровье, это бизнес, живущий за счет здоровья. Разница, думаю, понятна.

Конечно, есть люди в Медицине, которым удавалось освободиться от очарования, вырваться из наркотической одури и задать вопрос: что тво­рим?! Их мало, и они не обладают даже полноценным языком для описания того, что творится в Медицине, не говоря уж о языке, на котором можно было бы хорошо рассказать об их собственных прозрениях. Они пишут об иных способах лечения и поддержания здоровья все на том же медицинском языке. И все же с них начинается возрождение науки о здоровье и освобож­дение от зависимостей, навязанных Медициной.

Их имена известны и их не так уж много. Все они умещаются на одном небольшом прилавке книжного магазина, посвященного целительству. Я немножко посмеиваюсь в этой книге над их языком, чтобы они начали ду­мать о том, как высказать свои мысли по-русски. Однако я нисколько не смеюсь над их мыслями и, более того, сам во многом следую в очищении тела разработанным ими приемам. Вот мое отношение к тому, о чем идет речь в этом разделе.

Чтобы показать, что такое освобождение от медицинской зависимости, я приведу несколько строк из книги Надежды Семеновой «Счастье жить в чистом теле». Я считаю эти ее мысли исходными для понимания всего рус­ского целительства, занимающегося очищением. Иными словами, я прини­маю только то целительство, которое вырастет из сказанного ею, как из корня, пусть и не упомянутого в других работах.

«В России, как и в большинстве стран мира, нет науки о здоровье.

В здравоохраненииспециалисты по болезням. В науке о питании отсут­ствует нормальная физиология пищеварительной системы человека.

Два института пищевой промышленности выдали мне свои дипломы. Я инженер-химик пищевой промышленности. Девять лет в аудиториях институ­тов, двадцать лет в цехах и лабораториях комбинатов пищевой промышленно­сти убедили меня только в одном: выпускники пищевой промышленности абсо­лютные невежды в вопросах питания человека.


Исходное

В самом деле, химик-пищевик никогда не изучает "технологию "переработ­ки пищевых продуктов в желудочно-кишечном тракте. Химик-пищевик не зна­ет оптимального режима переработки пищевых продуктов внутри человека, в его собственном химическом комбинате — желудке, кишечнике. Изучая про­цессы и аппараты вообще, химик-пищевик не имеет ни малейшего понятия об аппарате собственного пищеварения.

В пятидесятилетнем возрасте я получила диплом о медицинском образова­нии ,' вызубрила и "сдала " диетические лечебные столы.

Люди добрые, как человек, как химик-пищевик, как медик, как аюрведист скажу одно: диетическое питание— это еще больший абсурд. А специалистам-диетологам давно пора провалиться под землю от стыда за то, за что они еще получают деньги.

Наука о питании и промышленной переработке пищевых продуктовэто система медленного и постоянного убивания человека с беспощадным вытряхи­ванием карманов и у здоровых, и у больных. В нашей России есть только две линии бизнеса. Первая— изготовление и продажа пищи, делающей здорового человека больным, и втораялечение уже больного от пищи человека. Все остальные виды занятости обслуживают этих двух супербизнесов.

Откуда же берутся врачи, охраняющее здоровье только наукой о болезнях, откуда же берутся пищевики, создающие блюда, разрушающие пищеваритель­ную систему человека в целом...» (Семенова НА., Счастье жить..., с. 4—5).

Вот как видят Медицину думающие целители. В этих словах Надежды Алексеевны Семеновой я читаю чисто философское сомнение в правящем миром «научном» мировоззрении. Они гораздо более научны, чем те «науч­ные» взгляды, что бездумно насаждаются и принимаются бесчисленными сторонниками Науки. С них может начаться исследование. Они позволяют поставить следующую точку над i.

Большая часть прикладников очищения — это врачи, получившие ака­демическое образование, опробовавшие на своем опыте все, что есть в Ака­демической Медицине на интересующие их темы, и расширившие свой ар­сенал за счет традиционной, народной медицины. Вначале это был лишь исследовательский интерес, и лишь все тот же опыт — единственное истин­ное основание науки — убедил их, условно говоря, поменять свой знак. Из академического медика, по преимуществу допускающего возможность ис­пользования народных средств, они превратились в народных целителей, не отрицающих важности находок, сделанных академической Наукой. Вот этот переход и поставил их в условия, где возник вопрос об их достоинстве и значимости в обществе. Точнее, и в обществе, и в сообществе медиков.

Война Богов.Медики, сторонники официальной Медицины, почти мгновенно почувствовали измену и начали оказывать воздействие на своих непутевых братьев и сестер. Первый уровень педагогики всегда примерно такой: да кончай ты всякой ерун­дой заниматься! А если это тебе лично нравится, ну, будь чудаком, но не выпячивай ты собственную глупость.


Глава 2. Несколько слов о прикладниках очищения

В общем, вначале любого изменника встречают легкие насмешки и пожимания плечами. Задача сообщества заставить искателя принять роль местного шута: мол, меня считают чудаком, да я и не против. Лишь бы не мешали. И не травили.

Если человек принимает положение шута, то впоследствии к нему будут ходить лечиться и его товарищи, и даже начальство. Даже медицинское начальство — это всего лишь люди, которые болеют. И отличает их от нас лишь то, что они гораздо лучше нас знают ограниченность своей Науки. И им гораздо хуже нас — мы-то мо­жем кричать, что Медицина ничего не может и не умеет, а они вынуждены беречь лицо и всех убеждать, что их богиня всесильна. Поэтому им и лечиться надо и помал­кивать. А значит, лечиться в сложных случаях они могут только у своих, кто не проболтается, а при этом умеет что-то такое, чем остальная медицина уже не владеет.

Вот для таких целей сообщество и отводит изменникам место шута. Это вполне официальное и крайне необходимое место, но... очень низкое, даже унизительное. Принимать или не принимать его — это тяжелый психологический выбор. И нахо­дится много таких врачей, кто не согласен выступать в роли местного шута.

Эти врачи делают следующий шаг — они заявляют о своем подходе, как о кон­курентоспособном методе лечения. И тем самым они становятся врагами офици­альной Медицины. Конечно, кто-то из их бывших друзей продолжает их поддержи­вать, а кто-то из медицинского начальства или светил медицинской Науки даже снисходительно помогает, так сказать, благодетельствует. Но это все наличном обая­нии и личных связях, а в целом официальное отношение к ним вначале было травлей.

Почему так? Да потому что бывший врач, решивший стать целителем, по сути перешел в стан врага. Ведь народная медицина веками уничтожалась, чтобы освобо­дить место для новой Владычицы. И вдруг кто-то требует признать свои ошибки. Боги этого не любят, особенно по требованию простых людей. Да к тому же никакой ошибки и не было. Вопрос ведь не стоял о том, лечат или не лечат народные сред­ства, вопрос стоял о том, кто будет владеть этим миром. Наивные бывшие врачи — теперешние целители — предлагают объединить все действенное под одной крышей, создать факультеты и кафедры народной медицины и придать им официальный ста­тус. Иначе говоря, они предлагают победителю сделать уступки поверженному и ра­стоптанному врагу. Совсем дураки!

Боги, как и политики, признают только силу и силовые требования. Зачем усту­пать хоть что-то тому, кого можно уничтожить, добить до конца?! И как не уступить там, где уступку все равно вырвали силой?

Народной медицине удалось добиться хоть каких-то прав только после того, как родилось собственное сообщество, в которое вошло множество людей. Сообщество — это сила, и официальная Медицина вынуждена была это признать на уровне бумаг и печатей. А если бы она этого не сделала, ей бы это указали сверху, куда через ее голову обратилось бы молодое сообщество. Власть не имеет права не учитывать жиз­ненные потребности даже новорожденных Богов — они ее оплот. Благодаря им она удерживается.

Что это все значит для нас? Если продолжать развитие образа расставле-ния точек, то есть называния всего своими именами, то прикладникам очи­щения надо четко определиться, к какому сообществу они принадлежат. Отрыв от материнского сообщества — болезненная операция, — слишком много целей было построено в связи с ним. Но сидеть между двумя стульями еще хуже. Смените цели и просто займитесь своим делом и своим сообществом. Ведь если вопрос о достоинстве и уважении, то речь идет о достойном месте


Исходное

в сообществе. И во всем обществе. Займите достойные места в сообществе Народной медицины, и вас тут же начнут принимать и Власти и руковод­ство медицинского сообщества — вы человек из другого государства, но важный человек, уважаемый... Вот и весь психологический фокус.

Теперь, что касается моего исследования, то есть того, что я как бы снизил значение той теории, которую кладут прикладники очищения в ос­нование своей работы. Давайте сравним этих людей с теми, кого они поки­нули и кто над ними высокомерно посмеивался, как над чудаками.

Высмеивание — это древнейшее орудие народной или традиционной педагогики. Именно так общество уравнивает всех своих членов, делая их управляемыми, а жизнь справедливой. Иными словами, человек, как обще­ственное животное, чуть ли не на биологическом уровне владеет приемами психологического воздействия, позволяющими ему жить спокойнее. По сути, это и есть присутствие сознания Божества, которым является любое сооб­щество. Но мы сейчас привычно называем его общественной психологией, проявляющейся в общественном мнении.

Как бы это ни называлось, но высмеивание и уравнивание под общий ранжир всех, кто высовывается, есть признак биологического сопротивле­ния телесной жизни по отношению к Разуму. Разум полезен и опасен одно­временно, ведь он заставляет менять устоявшуюся жизнь. А кто может зара­нее предсказать, к чему поведут перемены?! И вот, стоит вам начать думать, как ваше окружение превращается в «биомассу» — улей или муравейник — и начинает загонять нас в привычные рамки, делая понятными и управляе­мыми. В сущности, таким образом общество опускает нас, делает опущенны­ми. Но опущенность — это сила, как пребывание в самой низкой точке. С тем, кто опустился до грязи, ничего нельзя сделать, разве что убить. Даль­ше фронта не пошлют, ниже грязи не засунут! И все те, кто высмеивает новое, — они есть грязь.

Но не спешите их за это презирать и ненавидеть. Наличие грязи в обще­стве — признак его жизнеспособности. Ведь именно грязь сохраняет привыч­ки, обычаи, нравы — то есть те самые традиции, из которых слагается куль­тура. Грязь нужна обществу, чтобы выживать, и нужна Разуму, чтобы испытывать новое на жизнеспособность. Если вы не смогли вырваться из окружающей вас био и социо-грязи, значит, ваши открытия не стоили того, чтобы ими жить. Да и вы лично не годитесь на роль человека, за которым стоит идти. Как идти за тем, чьи ноги залипли в грязи, и он никак не может их вытянуть, чтобы сделать шаг?!

Для нас же с вами такое видение мира очень важно. Во-первых, оно сразу расставляет все по своим местам: прикладники очищения, конечно, не дотягивают в своих построениях до философского созерцания, но они, безусловно, пошли гораздо дальше своих бездумных коллег с высшим меди­цинским образованием. И теперь вопрос стоит о том, чтобы сделать следую­щий шаг — понять и осознать, что же такое прикладное очищение с точки зрения устройства мира и человека.


Глава 3. Медицина

А во-вторых, и здесь кроется множество ответов и подсказка, куда же им идти дальше, — приглядитесь к тому пониманию грязи, которое намети­лось в этом моем рассуждении. Грязь — как приспособление человечества к выживанию в сообществах, грязь — как сознание Богов, увязывающих нас в сообщества, грязь, как среда, испытывающая Разум на жизнеспособность, и обеспечивающая наше выживание в меняющемся мире...

Если придется бороться с такой грязью, то что такое очищение? Похо­же, этот вопрос заставляет понять себя.

Впрочем, не буду забегать вперед. Сначала о том, что нас еще удержива­ет в привычном состоянии сознания.

Например, о Медицине и ее божественных помощницах — Гигиене и Санитарии.

Глава 3. Медицина

Современный человек живет совсем не в том мире, в каком жили наши предки. Их мир был необозримо больше и богаче, хотя жизнь и была труднее и опаснее. Боги, которым они поклонялись, были словно бы меньше, ближе и доступнее, — те же люди, только с большими возможностями. Если, ко­нечно, не считать единым и высшим Богом той поры саму всеобъемлющую Природу.

Дети Богов, пришедшие на смену Богам наших предков, оказались од­новременно заботливее и бездушнее. И они потеряли человекоподобность, они попросту невидимы. Главное, что они нам дали, — это сытость и иллю­зию покоя и порядка. Но при этом они затребовали пожертвовать многим из того, что мы считали собой. Это подобно путешествию в иной мир на страш­ной птице Маговее, о которой рассказывают русские сказки. Когда птице не хватает сил, чтобы обеспечивать движение вперед, именуемое прогрессом, она требует кусок тебя и считает его самой сладкой пищей. В действительно­сти требуется сократить свои потребности и пожертвовать ими.

Вот и наше понимание очищения подобно обедняющемуся животному миру Земли. Постепенно мы изгоняем из своего мира все большее количе­ство животных, тем самым сужая видовое разнообразие. И в отношении очи­щения мы все уже понимаем его в том значении, которое приписывает ему Гигиена как раздел Медицины. На бытовом уровне это сводится к умыва­нию, чистке зубов и ушей, использованию чистящих средств и стиральных порошков, а также к протиранию спиртом прыщей и кожи перед уколом.

Мы как-то не задумываемся о том, правильно это или не правильно, хорошо или не очень. Так сложилось, и пусть еще будут благодарны, что мы хоть эти-то меры гигиены соблюдаем. Ну и снисходительно смотрим на раз­ных чудаков, которые занимаются каким-то очищением организма. Знать бы еще, что это такое! Мы тупы и бездумны, словно запутавшаяся в паутине муха, которой уже впрыснут яд. Точнее, паучий желудочный сок, чтобы


Исходное

приготовить из мухи живой и легко доступный запас питательных веществ. Думать трудно и не хочется. Думать почти так же тяжело, как просыпаться внутри сна и осознавать себя спящим. Для этого нужно делать слишком боль­шое усилие... Но если все-таки попробовать?

Например, сбросить сонную одурь и задуматься о том, что такое Меди­цина? Что такое эта великая спасительница человечества, которую стоит именовать с большой буквы. Вас ничто не настораживает в ней? Ну, хотя бы то, как мы стали от нее зависимы, или то, как много появилось людей, особенно среди тех, что постарше, живущих лишь для того, чтобы давать работу медикам и приносить сверхприбыли индустрии лекарств. Нет, я гово­рю не о тех, кто вынужден лечиться, а о тех, кто хочет лечиться и ощущает себя неуютно, если не может найти у себя какой-нибудь болезни.

Вы думаете, они сами виноваты? А я подозреваю, что это искусственно созданная ловушка, вроде мифа о коммунизме. У людей долго и целенаправ­ленно вырезали способность заботиться о себе. Их приучали нести свои бо­лезни тем, кто этим живет. И большая часть человечества сдалась и отказа­лась от того стержня, который обеспечивал первобытному человеку выживание. Куда же делась эта сила? Ушла в Медицину, сделав невозмож­ным существование этого мира без нее. Без кого?

Думаю, без одной из новых Богинь.

Война Богов.Медицина — это всего лишь имя для какого-то великого существа, которое воплощается с нашей помощью. Мы считаем, что Война Богов отошла в прошлое вместе с древнегреческой мифологией. Но это не так.

Битва Богов продолжается, она идет прямо сейчас, и мы в ней участвуем и своими душами, и сознанием, и даже телами. Но бездумно и бесчувственно. Почему? Потому что, с одной стороны, происходящее слишком величественно, слишком велико для нашего восприятия. Даже если бы эти существа были размерами с тучи, нам уже было бы сложно видеть их действия. Но они гораздо больше. А с другой, потому, что смертным увидеть не можно бога, когда, приходя к ним, он хочет остаться невидим...

К тому же они воплощаются не во что-то внешнее, а прямо в наши тела, точ­нее, в тела сообществ, которые собирают для своего воплощения. И чем больше Бог, тем больше ему для воплощения нужно телесной массы, тем большее сообщество он собирает.

Но и это, похоже, не все причины нашей слепоты. Я подозреваю, что захват тел возможен лишь при замутненном сознании. Человек в ясном сознании является сво­бодным Духом, и его очень трудно подчинить даже Богу. Сначала сознание надо обработать, в него надо впрыснуть яд или наркотик. Под наркозом мы податливее! Кстати, сами и впрыснем.

Великая Битва Богов последний раз началась на этой планете как Научная рево­люция. Новые, молодые Боги, именовавшие себя Науками, свергали старых — и в первую очередь, Религию. Еще триста лет назад Религия была основной опорой Вла­сти, а теперь ее место занимает Наука, а точнее, сообщество Наук. Когда-то Меди­цина была просто Медициной, мелким божком древних греков и римлян, сильно уступающим Знахарству и Целительству. Но в хаосе революции она разыграла удач­ную карту, объявив себя сторонником нового режима, полностью сменила одежки и стала научной. С тех пор начался стремительный рост Медицины.


Глава 3. Медицина

Революции, в том числе и научные, происходят не тогда, когда одним людям хуже жить, чем другим, и с ними надо поменяться местами. Револю­ции как-то связаны с главной задачей человеческого существования, кото­рая, как я подозреваю, проявляет себя через Разум.

Разум должен развиваться. Но на его пути постоянно встает помехой побочный продукт его собственной деятельности — мышление. Мышление — это всегда омертвелое усложнение образов разума. Оно выражается в этике­те, правилах поведения, морали, нравственности и вообще в переусложне­нии и утонченности, из-за которых нечто становится делом лишь избранных и недоступно толпе. То есть всем разумным существам.

Эта переусложненность и утонченность называется культурой или, по-русски, обычаем. Самое страшное, что не только какие-то правила поведе­ния закрепляются намертво, когда рождается обычай. Но к нему примертв-ляются и носители этого обычая. Причем, примертвляются приживлением, то есть через рождение. Любой сильный обычай создает вокруг себя сообще­ство, обладающее силой. А это власть и сытость в мире. Люди склонны зак­реплять за собой такие кормушки, делая их своими родовыми местами или уделами. Иначе говоря, передавая их по роду.

В итоге носители переусложнения Разума становятся от рождения осо­бым сообществом, которое мешает развитию Разума. Если такое сообщество велико, — как, к примеру, аристократия, родовитые люди, — развиваю­щийся Разум сносит их с помощью тупой, бездушной толпы, которую ис­пользует как волну. И это отнюдь не Разум пропагандистов революции. Они, как ни странно, столь же бездумны, как и толпа. Они тоже лишь исполните­ли, но более чувствительные, слышащие зов.

Таковы странные законы развития Разума. Он сносит все устарелое и омертвелое, что мешает выживанию, как весенняя вода запруды. Но под видом такого паводка слуги Разума, революционеры, сносят и то, что в старом было разумной основой. Если разумная основа не выживает, побеж­дает не Разум, а новая мертвечина, а Разум должен снова приниматься за работу.

Война Богов. Революционеры безжалостны и беспощадны к своим врагам. В этом смысле Медицина — не исключение. Как одна из победивших в научной революции Наук, она ведет настоящий геноцид против народной культуры, производя уничто­жение всего неугодного. Об этом знают все, это общее место. Даже люди далекие от Медицины знают и поддерживают ее в этой борьбе. Иногда это доходит до смешного и жуткого одновременно, как рассказы о Павлике Морозове, которого сделали геро­ем советской мифологии и примером для всех юных пионеров за то, что он выдал коммунарам на смерть собственного отца. Вот, к примеру, кусочек из статьи извест­ного советского этнографа, а значит, и культуроведа С. А. Токарева.

«Знахарская практика — один из самых устойчивых, мало меняющихся видов человеческой деятельности: она знакома всем народам и существует на всех ступенях общественного развития. Даже в наши дни научная медицина, еще не одержавшая окон­чательной победы над болезнями, не может вытеснить знахарстваособенно там,где врачей мало.


Исходное

Ввиду устойчивости своей материальной основы лечебная магия и сама оказы­вается чрезвычайно косной: приемы знахарского лечения почти одни и те же у авст­ралийцев и у народов Европы. Эта форма обрядов и верований на всех ступенях развития остается тесно связанной со своей основой — народной медициной — и не может от нее оторваться» (Токарев, с. 134).

Этот шедевр в духе Павлика Морозова был создан в 1956 году. Во время «Хрущевской оттепели». До и после были гораздо более страшные времена. Но даже тогда это звучит жутко, особенно когда видишь за этим миллионы людей, все еще сидящих по лагерям, где верная служанка Власти Медицина никак не может «одержать окончательной победы над болезнями» и инако­мыслием!

А ведь это пишет человек, который сам живет за счет как раз этих самых «традиционных форм культуры», как тогда говорили. Человек, который дол­жен был бы обратить внимание на удивительную повторяемость приемов и объяснений знахарства по всему миру. Обратить внимание и задуматься. А потом, вероятно, начать бить тревогу по поводу того, что дорвавшаяся до власти Наука уничтожает что-то очень, очень важное! Что-то, без чего, воз­можно, будет разрушен если не озоновый слой и не экология, то уж по крайней мере ноосфера Земли. Ее духовная защитная оболочка, если не сама Душа.

Эта резня осуществлялась руками честных тружеников — простых и без­думных наших медиков. Рыцарей без страха и упрека. Вроде русских уездных врачей, которые шли в народ, разъезжали по деревням и искореняли суеве­рия. Их заманили на мечту о высоком, светлом, прекрасном, и они стали бездумно-жестокими орудиями политической бойни, которую русская ин­теллигенция устроила собственному народу.

При этом вряд ли кто-то из врачей или теоретиков Медицины задумы­вался, что они воюют не просто с суевериями и мракобесием, а с Культу­рой. И уж тем более мало кто из служителей Медицины, даже принося ей клятву верности, которая называется клятвой Гиппократа, видит, что слу­жит капризной и не такой уж простой и понятной Богине. Богине, которая имеет и свои скрытые от простых почитателей цели. И цели эти явно связа­ны с захватом мира, по крайней мере, с отвоеванием какого-то его кусоч­ка, который все равно не нужен Верховным Богам или Вседержителю.

Медики, бесспорно являющиеся одними из самых беспощадных и нео­бузданных религиозных фанатиков, страшны тем, что во имя Гигиены или «здоровья нации» они готовы идти даже на личные жертвы. Причем, так было во все времена, даже в те, когда применялись средства и методы, однозначно признанные современной медициной ненаучными и даже вред­ными чуть ли не больше, чем безопасные теперь народные суеверия. Как вы понимаете, подобная историчность медицинских средств говорит не о том, что уже в ближайшем будущем все самое современное, что применяет сегод­ня Медицина, будет признано отсталым, а то и варварским. Нет, это гово­рит о другом, о гораздо более страшном явлении.


Глава 3. Медицина

Война Богов.Медики, круша все чуждое им от лица Науки и Медицины, посто­янно не правы, постоянно находятся в состоянии устаревания, но это их нисколько не отрезвляет, не заставляет задуматься и стать мягче или терпимее. Каким-то обра­зом само право вырезать все иное, немедицинское так важно для них, что они не позволяют себе задуматься и впустить в души сомнение. Вот это и есть главный при­знак религиозного фанатизма или отравления сознания божественным ядом.

Но что такое этот «религиозный фанатизм» с точки зрения психологи­ческой? Это же не просто способ поставить на ком-то клеймо или навесить ярлык. Я говорю об этом затем, чтобы даже от зависимости от Медицины можно было освободиться, не утеряв того, что в ней является стоящим. Иными словами, выздоровление от этой своего рода наркотической зависимости является задачей, и ее как-то надо решать.

Задачи освобождения от ловушекрешаются с помощью понимания уст­ройства этих самых ловушек. Если приглядеться к тому, что делает медик, то можно увидеть, что его жизнь посвящена делу воплощения истинной Меди­цины на Земле. Иными словами он всегда работает на вполне определенную цель — он насаждает Медицину и Гигиену. Вот в наличии вполне определен­ной цели и скрывается устройство ловушки.

Конечно, не всё. Но это уже позволяет начать поиск. У Медицины есть цель захватить этот мир. Заметив, как успешно продвигается к вершине Олимпа другая божественная захватчица по имени Наука, Медицина решила вос­пользоваться чужой силой и очень удачно объявила себя научной. И вот мил­лионы фанатиков по всему миру, точно христианские миссионеры или му­сульманские муджахеды, завоевывают Медицине все новых почитателей, безжалостно вырезая конкурентов. Причем, не потому что Медицина так приказала, а потому что жестокая Наука объявила конкурентов Медицины ненаучными шарлатанами! А Медицина ни при чем, она же сама доброта!

Война Богов.Итак, цель Богини — захват мира. А почему люди столь охотно и преданно ей служат? Ведь никаких действительных доказательств того, что медицин­ские средства отменяют народные, у них нет. Да, действительно, медицинские сред­ства порой оказываются действеннее для решения тех задач, для которых они дей­ственнее. Но ведь и народные были действеннее для решения своих задач! Хуже того, Наука постоянно мстит Медицине за использование в своих интересах понятия «на­учности» и показывает, что все средства Медицины — ненаучны и отсталы. И Меди­цина вынуждена быстро-быстро вводить у себя нововведения, чтобы угнаться за Наукой. Это называется палка о двух концах. И вводит она эти нововведения руками и умами все тех же медиков, то есть своих последователей. Как же при этом получа­ется, что эти медики не приходят в сомнение? Ведь вот только что осуждали суеве­рия с одних позиций, а уже приходится осуждать с других, потому что сами эти позиции осуждены!

А они точно и не замечают, что если ты осудил как неверную какую-то соб­ственную позицию, которую занимал в споре, то тем самым ты не просто нашел новую верную, но и признал неверным все, что утверждал ранее. Иначе говоря, как только был первый раз произведен пересмотр медицинских взглядов, все осуждение народной медицины должно было быть признано неверным. Такова логика рассуж­дения.


Исходное

Но вот чего в Медицине нет и требовать не стоит, так это логики. Медицина — это женщина, и логика у нее простая: может, это и нелогично, но очень хочется, а потому будет так! И не сбивайте меня с мысли своими мужскими заигрываниями, я и без вас запутаюсь!

Этим я хочу указать на один парадокс: Медицина пересматривает себя с науч­ных позиций чуть ли не каждое десятилетие. Точно женщина перед зеркалом. И что является лейтмотивом всей современной Медицины — так это постоянное нытье, что ей не хватает средств на то, чтобы соответствовать требованиям сегодняшнего дня! Или моды... Я думаю, это замечали все, даже люди совершенно далекие от медицины. Медицина — самая непостоянная из Богинь, ей все время нужно чего-то новенького, чего-то как у соседок, чтобы быть не хуже других!

Но вот что поражает, так это постоянство отрицательного отношения к врагам, то есть ко всем видам народной медицины. Как бы ни менялись взгляды медиков на свое поприще, как бы они сами не опровергали себя, свое прошлое или друг друга, стоит зайти речи о знахарстве или целительстве — и они дружны и однозначны. Это должно быть изгнано из мира, где есть Медицина! А уж если оно не изгоняется, тогда оно должно занять место в людской или в чуланчике для прислуги. Кто-то же должен обметать знатной даме сапожки...

Кстати, основное орудие уничтожения инакомыслящих в Медицине — это объяв­ление их шарлатанами. Очевидно, потому, что самих медиков во все века считали шарлатанами. Однако любой здравомыслящий человек видит, что многие средства, применявшиеся народом, действенны. Я уж не говорю о травах, которые, безуслов­но, не так вредны, как химические лекарства — тяжелая артиллерия Медицины, завоевавшая ей господство, — но кроме трав было же и множество такого, что мож­но назвать условным именем «психотерапии». Кстати, переводящимся на обычный язык как «лечение души», то есть чего-то, что Медицина вместе с Наукой вытравли­вает из мира. Так вот, что любопытно, обвиняя врагов в шарлатанстве, Медицина тут же создает своих шарлатанов, чтобы они заняли места убитых ею вражеских умельцев.

Что мы знаем о колдунах и их способах воздействия на сознание? Да почти ничего! А что мы знаем о господине по имени Гипноз? И о том, как он работает? Да почти столько же! Медицина относится к нему с презрением, как к французскому цирюльнику при дворе знатного вельможи, но зато как удобно: стоит произойти чему-то, что Медицина не понимает, тут же все принимаются кричать: Гипноз! Гипноз! И всем становится хорошо, потому что неведомое получило имя, а имя это принадлежит придворному шуту, который совершенно неопасен. Этакий прием пер­вобытной магии — как только увидел нечто действительно ужасное, назови его име­нем своей комнатной собачки, которую не боишься, и тебе сразу станет легче. Пси­хотерапия, например. Не знахарство!

Так вот, это все было описанием явления, а теперь вопрос: разве сами медики не видят всех этих странных несоответствий? Конечно, видят, они же не дураки, они же у нас умницы, как им нравится называть друг друга. Тогда почему же они продолжают не просто служить Медицине, помогая ей достичь ее Цели, но и продолжают столь же фанатично уничтожать все чу­жое и инородное?! Чужое и инородное ей, этой иностранной даме, а не себе, заметьте. Ведь этот самый медик, который возглавляет гонения на на­родные суеверия, мог быть совсем недавним выходцем из того же народа. Да и сейчас, прежде чем поступить в медицинский институт и позволить себя


Глава 3. Медицина

бесповоротно зазомбировать, дети эти росли в обычной семье, где никак не могли знать, что медицинские средства однозначно лучше народных. Это убеждение должно было в них как-то родиться и устояться.

Как психолог, я могу сделать лишь одно предположение: человек не видит того, что он не прав, или того, что осужденный им на смерть, может быть, и не виноват, лишь в том случае, если ему выгодно этого не видеть. Иными словами, Медицина как-то платит своим фанатикам за их фанатизм в достижении ее цели. И платит так дорого, что это окупает все, даже поте­рю человеческой души. А уж то, что бездушнее места, чем наши больницы, не стало, мне убеждать не надо, я думаю. Каждый так или иначе пробовал больничную душевность на собственной шкуре.

Кстати, если кому-то и удается в медиках сохранять душевность, так это, скорее, против требований Медицины, по личной предрасположеннос­ти. Медицина же сейчас — это больше технология, чем целительство. К тому же технология капиталистическая, потогонная, выматывающая и иссушаю­щая душу медика. Уж кто умеет эксплуатировать своих слуг, так это Госпожа Медицина. Труд на Медицину — кабала и постоянная жертва в силу тех требований, которые заданы сверху. Но с какого Верху? Из министерства? Или возьмем повыше, посмотрим туда, где скрывается Хозяин самой Меди­цины?

Во всяком случае, медикам в Медицине вовсе не хорошо. Их уловили, улучили на какие-то обещания, ради которых они поклялись служить. Но обещания не выполняются, они обманом оказываются в рабстве, прикован­ными к своему рабочему месту, точно к веслу в галере, и при этом продол­жают преданно верить в свою Госпожу и осуждать ее врагов. Чем она их купила? Что такого имеет медик в этом мире, чего не имею я?

Я оставлю этот вопрос для вашего решения, но сделаю свое предполо­жение. Медицина дает своим последователям власть. Дикую, неизмеримую власть, причем, не просто над другими людьми, а над их душами!

Медик обладает правом заставлять людей повиноваться себе. Это все знают. Даже начальство, даже царь или президент не обладает такой властью. Представьте себе последнего самодержца всея Руси Николая Второго. Как, по-вашему, если бы вы пришли к нему, смог бы он заставить вас раздеться? А показать гениталии?...

А врач, причем, любой, даже полное ничтожество, может. И без труда. Ладно бы он был такой личностью, как Николай Александрович, нет, этого не требуется. Если ты присягаешь на верность Медицине, она наделяет тебя магической силой, и с помощью этого волшебства ты можешь преодолевать силу Культуры и Нравственности — Богинь, правивших Землей до Медици­ны. Ты одним мановением своего волшебного молоточка или стетоскопа пронзишь их силовые поля, и душа пациента пойдет за тобой, точно душа Эвридики за любимым Орфеем.

Красиво? Не обольщайтесь. Если бы это было ради красоты, мы бы имели прекрасный мир, благодаря Медицине. А пока все, что я знаю об


Исходное

этом праве отменять Культуру и приличия, вопиет о множестве унижений и боли, которые причиняют бездушные медики, унижая и заставляя унижать­ся пациентов. Вспомните хотя бы о принудительных осмотрах девочек гине­кологом. А ведь это упражнение в унижении введено как обязательная при­вивка для всего скота подружкой Медицины Образованием во всех наших школах.

Нет, эта способность повелевать душами дарована медикам их госпожой не ради их величия, а ради своих целей. Каких? Кто же знает душу Богини! Она — потемки. Но если благодаря этому разрушаются связи Культуры и Нравственности, то можно предположить, это и было целью. Ведь ослабле­ние этих связей — это ослабление конкурентов, а значит, усиление себя и обретение возможности занять их места и захватить принадлежавшее им в этом мире.

Думаю, не все так однозначно с Медициной и с Гигиеной. Не так одно­значно, как внушают нам они сами, и не так однозначно, как это видится с другого полюса, куда может отшвырнуть меня маятник недоверия. Но вот что однозначно, так это то, что их тоже стоит изучить, точнее, стоит разоб­раться в том, что же они понимают под очищением. И почему их понимание таково, почему оно обедняет нашу культуру и наше сознание, почему оно словно бы призвано лишить нас иных возможностей, иных путей и даже иных миров?..





Дата добавления: 2015-09-20; просмотров: 456 | Нарушение авторских прав | Изречения для студентов


Читайте также:

Рекомендуемый контект:


Поиск на сайте:



© 2015-2020 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.015 с.