Тем не менее ставка на местные кадры фактически не имеет альтернативы в деле организации полноценного PR-процесса в регионе. Основное и самое трудное условие поиска людей - их воля к работе, реальное стремление чего-то достичь в жизни. Казалось бы, с этим не должно быть проблем, и в крупных городах молодости обычно сопутствуют амбиции и карьерные устремления. Однако на поверку в небольших городах именно этих качеств людям и не хватает. Они совершенно серьезно считают, что рабочий день должен продолжаться до 17.00, а в обеденный перерыв работа вообще невозможна - иначе когда же обедать? Один из кандидатов на должность руководителя пресс-службы крупнейшего промышленного предприятия в числе условий для своего согласия выдвинул следующее: вот сейчас идет месяц май, а в июле он хотел бы, как и все нормальные люди, поехать в отпуск на 24 рабочих дня. Ему было категорически отказано, и он отказался от работы. Не пошел - несмотря на зарплату, о которой ему приходилось только мечтать, на карьерные возможности в перспективе и статус руководителя, который обеспечивал ему уважение во всей округе. Зато он сможет пойти в июле на месяц в отпуск, а московские менеджеры будут в мыле бегать по раскаленному городу, решая сложнейшие пиаровские задачи... Именно такую психологию приходится встречать в регионах.
Такие люди работать просто не хотят. Если им обещаешь золотые горы, они засыпают или слушают с каменным лицом, пропуская основные тезисы мимо ушей. Если им дашь задание что-нибудь написать или подготовить, это будет сделано с обычным для регионов качеством - в первом приближении. Когда же ошибки вскроются, а случится это очень скоро, и московский начальник будет брызгать слюной и рвать на себе волосы, а потом самолично переделывать работу своих подчиненных - вот тогда они будут глупо улыбаться и спокойно говорить: "Ну, ошибся. Ну, давайте к завтрашнему дню переделаю. Если денег добавите". Одного журналиста из областного центра попросили к конкретному сроку написать большую аналитическую статью. Прежде всего он долго и занудно торговался о стоимости своей работы, потом трижды откладывал срок сдачи, так что заказчики уже были рады получить от него хоть какой-нибудь результат. Но когда увидели, они радоваться перестали - статья была написана так, что в тексте не только напрочь отсутствовал профессионализм, но еще и в каждой строчке сквозило, что она была написана за десять минут на коленке, да еще и в состоянии подпития. Никаких фактов, цифр, цитат или всего того, что обычно сопутствует аналитическому материалу, в статье обнаружено не было. Когда разъяренный заказчик осведомился у журналиста, почему же все так плохо, тот сказал так:
- Если хотите, дайте мне время переделать. И не торопите меня больше. А теперь давайте поговорим о доплате.
Когда ему сообщили, что не будет не только доплаты, но и вообще ни копейки денег, он не на шутку обиделся. Видимо, всю свою последующую жизнь он считал, что его обманули московские ловкачи.
Новому пресс-секретарю на предприятии придется тоже нелегко. Как уже рассказывалось выше, на предприятии всегда идет вялотекущая борьба между двумя основными группировками менеджеров - приезжими из Москвы и местными управленцами. Обе стороны невысокого мнения друг о друге и стараются при каждом удобном случае ущемить интересы противника. Кадровые методы в этой войне играют не последнюю роль, поэтому любой новый человек, введенный по инициативе московского руководства в состав организационной структуры, будет воспринят в штыки "старожилами". Аналогичная реакция возникает, когда кого-то из сотрудников низшего звена начинают продвигать вверх - палки в колеса ему не будет вставлять только ленивый.
Опасность конфликта с могущественными местными князьями объясняет, почему перспективные служащие заводоуправления без воодушевления слушают рассказы приезжих начальников о громадье планов и своем светлом будущем. Скорее всего, они откажутся от карьерного роста, если таковой предлагают им из Москвы. Они хорошо знают: в столице времена меняются часто, москвичи приходят и уходят, а местная элита всегда останется на своем месте, что бы ни случилось, и очень хорошо запомнит тех, кто пытался выскочить наверх, пользуясь протекцией московского руководства.
Парадоксально, но даже вмешательство высшего руководства корпорации в таких случаях не помогает. В регионах хронически не хватает кадров, а количество работников, прибывающих из Москвы при смене собственника, ограничено - основной начальственный состав остается в своих креслах. Это опытные интриганы, закаленные бурной партийной борьбой и еще более бурными годами нового времени. Это местечковые олигархи, десятилетиями лелеющие и растящие свой тайный бизнес в регионе - будь то финансовые "откаты" соседних коммерческих магазинов или доля в сбыте продукции предприятия. Руководитель профсоюзного комитета содержит нелегальную фирму по перегону импортных машин через границу; директор по социальным вопросам владеет монопольной сетью аптек в городе и душит всякого, кто решил продать хоть сантиметр пластыря или таблетку анальгина; заместитель директора по производству заключил негласное соглашение со страховой компанией, которая получила право страховать все имущество завода на пять лет, и после подписания соглашения отправил дочь обучаться в университет в Бельгию. Эти люди научились держать нос по ветру и потому всегда чувствуют, куда он дует. Именно они в разгар акционерной борьбы делают правильный вывод и приходят предложить свою помощь будущему владельцу комбината. Взамен они просят только одного - оставить их на своих местах, где они приносят наибольшую пользу заводу, его владельцу и трудовому коллективу. И эту просьбу новый владелец, как правило, выполняет. Конечно, в Москве руководству прекрасно известно, чем занимается директорат на предприятиях в свободное от работы время, но поделать с этим оно ничего не может, да и не хочет. Обреченно возникает мысль, что даже в случае, если убрать всех коррупционеров и посадить на их место новых людей, то через месяц-другой машины снова пойдут потоком через границу, а сеть аптек опять-таки будет благоухать, сменятся только личности коррупционеров. Как уже говорилось выше, провинция засасывает.
Вот и вынуждены московские начальники терпеть региональных феодалов, оправдывая себя их безусловной преданностью. К президенту промышленной группы ежедневно приходят его менеджеры с жалобами на самоуправство очередного директора "на местах". Один из служащих крупнейшей российской компании, начальник экономического отдела, однажды плотно поработал на предприятии и по итогам своей длительной командировки составил отчет, в котором была развернуто показана вся деятельность тамошнего директора по транспорту - с его банковскими счетами, подпольными фирмами, вплоть до бухгалтерских проводок. Из отчета сквозило, что данный директор по транспорту - гораздо большее зло для финансов компании, чем десяток конкурентов, вместе взятых. Экономист положил этот отчет на стол президента компании и смиренно ожидал реакции.
Президент похвалил его. Он сказал, что отчет составлен в высшей степени грамотно, что экономист показал свой высокий профессионализм и потому достоин повышения - его отправят исполнительным директором на один из отдаленных заводов компании. Сейчас этот экономист уже не работает там, он вообще ушел из корпорации, и где находится, неизвестно. Зато доподлино известно, что указанный директор по транспорту, несмотря ни на какие отчеты, сидит на своем месте и будет сидеть еще очень долго.
Начальник пресс-службы, если он найден и представляет собой именно тот редкий тип, который принято называть личностью, неминуемо встретит сопротивление на заводе со стороны именно таких директоров по транспорту или по каким-то другим вопросам. Мало того что местный директорат вообще плохо представляет себе, зачем нужны связи с общественностью ("30 лет жили без них, и ничего"), и считает, что журналистов достаточно припугнуть, и они будут писать то, что нужно, но еще и в новоявленном руководителе пресс-службы он будет видеть "руку Москвы", которая явилась сюда, чтобы помешать их безмятежному существованию. Несмотря на то, что в "Положении о пресс-службе" было указано черным по белому, что ее глава имеет право участвовать во всех оперативных совещаниях руководства завода, его всячески оттирают от оперативок и за руководителя вообще не считают. Ему не выделяют кабинета, и он слоняется по коридорам заводоуправления с ноутбуком (хуже: с мобильным телефоном). Когда же усилиями приезжих москвичей этот кабинет появляется, то находится он в полуподвальном отсеке здания, и его наполняют самой древней мебелью, которую только могли найти на предприятии. Председатель профкома ему хамит и пытается руководить его работой, уверяя, что знает все о связях с общественностью.
Масла в огонь подливает заводская многотиражная газета. На многих предприятиях России до сих пор сохранилась эта полезная вещь, в которую заворачивают свою сменную обувь рабочие цехов после тяжелого трудового дня. Заводская многотиражка с нехитрым названием "Новоуральский горняк" или "Тульский буроугольщик" существует уже лет двадцать, и состав редакции за это время не менялся. Дородные усталые женщины, ежедневно считающие дни до отпуска, не написали за свою жизнь ничего интересного и сумели за этот период привить у рабочих и служащих завода одинаковую ненависть к печатному слову. Как правило, одна из этих женщин по совместительству работает ведущей (и единственной сотрудницей) заводского радио, если такое есть в наличии, и ежедневно в двенадцать дня из репродукторов, которые не успели предусмотрительно выключить, хрипло доносится ее печальный голос.
Руководитель отдела по связям с общественностью приходит в этот коллектив руководить. Первое время на него смотрят враждебно: он раза в два моложе самой молодой здешней сотрудницы и пришел сюда, чтобы помешать спокойному течению жизни в редакции газеты. Он требует подшивки номеров за последние полгода и после двух вечеров чтения не обнаруживает в них ничего интересного. Новости цехов (типа: "Собрание коллектива третьей пульпонасосной станции"), доклад генерального директора о текущем состоянии ремонтных работ на подстанции (размером в один разворот, с фотографией), два некролога и поздравление ветеранов с восьмидесятой годовщиной свадьбы, написанное таким языком, что если бы ветераны могли его прочитать, эта годовщина была бы у них в жизни последней. Две-три полосы занимает программа телепередач, из-за которой газету все еще замечают в цехах, а на последней странице - несколько стишков местных мастеров пера и два анекдота, почерпнутых из той же газеты десятилетней давности.
Когда, собрав после ознакомления с газетой коллектив редакции, пресс-секретарь завода сообщает присутствующим, что грядут большие перемены, агрессивность в глазах сотрудников постепенно сменяется апатией. С одной стороны, с течением времени они начинают подозревать, что этот парень пришел сюда надолго, с другой - что он будет заставлять работать. А это в их планы никогда особенно не входило. Вот и получается, что руководитель пресс-службы, назначенный Москвой, оказывается во враждебном окружении: сверху на него давят местные директора, называющие его выскочкой, снизу его решения саботируют сотрудники, которых уволить невозможно, потому что на заводе поднимется вой. И те и другие говорят друг другу: подождем. Московские начальники сменяются быстро, а мы тут навсегда. Сменится протекция - задушим этого руководителя пресс-службы.
Рано или поздно такие подозрения начинают обуревать и самого пресс-секретаря. Карьерные горизонты, которые рисует ему энергичный московский пиарщик, приведший его на этот завод, все больше наталкиваются на прочный заслон косности регионального руководства. Если такие соображения возьмут верх, главный заводской PR-менеджер навсегда перейдет на сторону местных директоров. Заметить эту перемену несложно - он начинает двигаться медленнее, все реже проявляет инициативу и по любому поводу идет на доклад к директору по социальным вопросам. Он не рвется наверх, не жаждет своего перевода на работу в Москву. Он запуган и предчувствует, что в результате своей независимости от заводских начальников он может вообще вылететь с завода, и никакая Москва здесь не поможет.
Вице-президент одной крупной промышленной корпорации по связям с общественностью прибыл в регион для разворачивания там крупного политического проекта. И с первых же дней вынужден был столкнуться с апатичностью местной пресс-службы. Ее руководитель, уже довольно преклонных лет человек, меланхолично дожевывал в буфете свою карьеру. Поэтому для выполнения текущих задач был выбран один из его сотрудников, энергичный молодой человек. Вице-президент обрисовал ему работу и пообещал, что в случае успешного завершения проекта именно ему достанется пост руководителя пресс-службы, так как этот вопрос является прерогативой Москвы. У парня загорелись глаза, и он побежал исполнять поручения.
Столичный гость не мог сидеть в регионе неделями. Ему приходилось постоянно курсировать между московским офисом и региональным полем битвы. Как только он отбыл в Москву, паренька из пресс-службы вызвали к в приемную заместителя генерального директора завода. Там ему было ясно сказано, что перспектив у него здесь никаких нет, что Москва придет и уйдет, а завод - он навсегда. И после этого разговора парень сник.
- Андрей Владимирович, - тихо, чтобы никто не слышал, говорил он вице-президенту, - не хочу я ничего. Что я буду делать, если вы решите сменить место работы? Они же меня здесь съедят. А кроме завода, мне работать в этом городе негде...
После этой истории сник и сам Андрей Владимирович. И самое обидное, что регион одержал-таки верх - через полгода Андрей действительно сменил место работы, а парень и сегодня работает на своей должности на заводе и козыряет своему местному руководству.
Я не знаю, так ли обстоит дело с другими службами на заводе. Но многочисленные примеры работы PR-служб свидетельствуют, что в сегодняшней России невозможно построить вертикально централизованную корпорацию с отлаженной системой управления из штаб-квартиры в столице. Феодальные привычки местного населения все равно возьмут свое.
Скорее всего, пресс-службу на заводе придется строить с учетом интересов местного олигархата. Надо зайти к директорам, согласовать с ними кандидатуру пресс-секретаря, познакомить его с ними и по-дружески попросить поддержки. Только такое сотрудничество может обеспечить скорейшую стабилизацию PR-работы на заводе и в регионе в целом. Тем более что первые месяцы работы как раз являются самыми важными. В первые же дни после прихода на завод нового собственника приходится провести ряд традиционных, но совершенно необходимых мероприятий.
Одна из хороших, проверенных технологий - обязательно собрать пресс-конференцию нового генерального директора завода. Его личный пиар становится на первое время одной из основных задач PR-службы компании - директор завода в регионе непременно должен иметь вес в обществе, а следовательно, звучать в эфире и блистать на полосах газет. Только в этом случае региональная элита уже очень скоро признает в нем своего, хотя среднему региональному руководителю исполнилось уже 60, а вашему директору - едва 30. Тем более что - повторюсь - директор регионального предприятия непременно становится фигурой политического значения, и других путей здесь пока не существует. Для того чтобы уметь вращаться в узком мирке областного истеблишмента, чтобы пользоваться уважением собственного трудового коллектива, PR совершенно необходим. Директор должен дать пресс-конференцию, выпить с местными журналистами возле конференц-зала, выступить на Дне города с речью о его великом будущем и засветиться на телевидении в одном кадре с губернатором края. Полезно учредить в одной из областных газет рейтинг влияния политических и общественных деятелей, где фамилия директора будет колебаться в рамках второй-третьей строчки (после губернатора и прокурора области). Конечно, верховному московскому руководству компании это может не понравиться - ведь там хотят видеть в директорах своих заводов исключительно менеджеров-производственников. Но на данном этапе отсутствие персонального пиара директора непременно отрицательно скажется на имидже завода и группы в целом.
Еще лет пять назад в российской глубинке было совсем немного директоров из Москвы. Гораздо более важную роль играли местные олигархи, в просторечии называемые "красными директорами". Это были представители долговременной элиты своего края - они были видными деятелями здесь еще в доперестроечные времена, называли на "ты" всех секретарей обкома, знают с детства нынешнего губернатора и губернатора будущего. Отношения между промышленной элитой и политической властью всегда строились здесь по принципу "ты мне, я тебе", и в конфликтах не были заинтересованы обе стороны. Поэтому жизнь на верхушке областного финансово-политического айсберга дышала спокойствием и стабильностью: директор спонсировал избирательные кампании губернатора, а губернатор закрывал глаза на мелкие финансовые шалости директора. Летом оба они ездили на далекий заморский курорт, а зимой так же вместе сидели по пятницам в бане.
Все изменилось с приходом в регионы финансово-промышленных групп. Чувствуя за собой твердую руку московского капитала, а иногда и федеральной власти, олигархи начали откровенно хамить губернаторам, и директоры их предприятий предпочитали в пятницу укатить развлекаться в столицу, а не сидеть с губернатором в бане. Вопросы финансирования избирательной кампании также стали решаться не столь безоговорочно - московская группа теперь могла выбирать, на кого из местных политиков делать ставку.
Но и предприятия остались во многом зависимыми от политики администрации. Налоговые или тарифные льготы все так же выходили из-под пера губернатора - следовательно, могли и не выйти. А если учесть тот факт, что уже после первого года работы москвичей на региональном предприятии его налоговые отчисления снижаются минимум раз в десять, то позиция губернатора становится очень важной - ведь он может поднять скандал, что уже не раз бывало. Одна из московских ФПГ, установив свой контроль над одним из заполярных предприятий, в первый год своей работы объявила своей прибылью 300 млн. рублей и выплатила с этой суммы налог. Но уже на второй год в результате скрупулезной работы московских финансистов сумма прибыли неожиданно уменьшилась до 2 млн. рублей, а соответственно, и налог с нее оказался меньше, чем ожидали региональные власти. А так как с губернатором отношения не сложились, разразился скандал, который выплеснулся и в федеральные СМИ. Расхлебывать конфликт пришлось уже PR-службе группы.
Эта и подобные ситуации легко могут возникнуть в регионе. Именно поэтому крупные московские корпорации рано или поздно начинают осознавать важность политической работы на региональном уровне. Начинается она с малого - встречи с губернатором и его чиновниками, организация различных конференций и "круглых столов", спонсорские и благотворительные акции. А со временем местные чиновники и политики втягивают компанию и в более серьезные проекты - выборы, политические интриги, лоббирование интересов в депутатской среде...
Олигархи идут во власть вовсе не потому, что им этого очень хочется. Просто в России их туда слишком упорно тянут
