Милость Божия буди с вами!
Только что собирался я писать к вам ответы на прежние два письма, как получаю и еще. Сколько долгу?!
Но ведь первое письмо перед отъездом вашим в Москву. Мне писать следовательно некуда было. Второе извещало о возвращении, но оно пришло тогда, когда у нас прекращается всякое сообщение по причине разлива рек и беспутья. Третье же вам вот. Я виноват только разве пропуском одной почты, или много двух. Но эту вину сваливаю на мою благоверную леность, которой права по давности сожительства непререкаемы.
Прочитал ваши тетрадки и тотчас в печь, которая в этот раз топилась. Я знаю, что многие так делают, и я сам начинал. Но - бросил. Вразумил меня простой старичок: пустяки! говорит. Что худого в себе замечаешь - тотчас кайся и полагай исправиться, а писание зачем?! Хорошее же писать и подавно не следует. Это занятие, продолжал, учит лицемерию пред Богом, т.е. самому злому лицемерию. И если продолжать его - от него набьется в душу неизгонимое самомнение, которое войдет в сок и кровь. Душа им станет пропитана, как бочка дегтем. Вот я и бросил. И вам тоже советую.
Записывал, помню, только один старец из древних, только не то, что у вас, а мысли особенно резко печатлевшиеся в душе. Он записывал их угольком на стенках келии и прочитывал. Это, говорил, Ангел мне внушал. Это бы и вам можно сделать, но, думается, трудно самописанное отличать от внушенного. И - лучше не делать и этого, чем проще жизнь, тем лучше. Простота и смирение два крыла, быстролетность сообщающие.
Хлопоты и суетливость вас совсем задушили. Терпите, и Господа молите помочь. Без Господа что сделать можем? К Нему за всем и обращайтесь. - Как-то вы заботу выразили о том, как бы себя узнать. Господа молите, и Он ясно и точно покажет вам, что вы такое есть и каков строй ваш. И тогда стройте планы по тому указанию, а лучше после того новую начинайте молитву. Помоги Господи все то исправить, что окажется неисправным.
От мирян и нельзя требовать такой чистоты в мыслях и чувствах, какая требуется от отшельников и монахов. Однако ж и они должны поспешать туда же. Ибо всем написано: вышних ищите. Живот сокровен со Христом в Боге. Средства же? Ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам. Кузнец знает, что если он будет бить молотом, то выйдет гвоздь. Ревнующий же о духовном никак не может сказать: то и то сделаю и получу вот что. Бейся как рыбка об лед, ища; а получишь, что Господу угодно будет дать и когда будет угодно: эту грамотку напишите на сердце.
Искать, вопиять с сокрушением сердца, с край ним самоунижением и с несомненною верою, что Господь все нужное даст; когда же что получится. Это не наше. Если и ничего не даст Господь - и то слава Богу! Все свое спасение отдать надо в руки Господу, - самый верный, надежный, благий и мудрый путь.
Красавица будет у вас. Ну что же? Благослови Господи! Я ничего не умею сказать, смотрите сами и что видите подходящим, то делайте и говорите. Господа просите вразумить. Время очень благоприятное сделать что-либо для этой души. Но мне думается, лучше ничем ей не докучать, дать ей полную свободу, чтоб она у вас отдых чувствовала. Осеняйте ее молитвой. Если она в детстве знала молитву, то она теперь подымится из под пепла. Разве иногда коротенькой фразой бросайте - будто невзначай.
А то пожалуй вот что можно сделать. Пусть выскажет вам свои убеждения - на чем она стоит. Вы их мне сообщите, может быть, я что-нибудь придумал бы написать. Только надобно, чтобы она вполне высказалась. Все опоры свои объявила. Тогда подрубить эти опоры, и здание все рушится. Это лучше делать не скрываясь от нее, хоть скрытно от других.
Что вы не поехали на Вышу, хорошо сделали. И бросьте это из головы.
Всех вам благ от Господа желаю. Молите Бога о мне грешном.
Ваш богомолец Еп. Феофан. 2 мая 73 г.
