ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Бог с ногой быка
Лекции.Орг

Поиск:


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Бог с ногой быка




Поэты, которые увлечены единственно поэтической Темой, не в состоянии четко разделить "священную историю" и "вымышленный миф" и показать, чем они отличаются друг от друга, если только они не готовы заявить, что Священное Писание не имеет никакого отношения к поэзии. Последнее было бы печально, и в наше время религиозной терпимости я не вижу необходимости придерживаться столь откровенно неисторического взгляда на авторство, происхождение, датировку и первоначальные тексты Ветхого завета, чтобы отрицать его тесную связь с Темой. В этой главе я свяжу вместе еще несколько разорванных нитей.

Миф о Хлеве Хлау Гафесе неплохо сохранился, хотя и был отредактирован, чтобы воздать богам за все волшебные подвиги, которые, как нам известно, если вспомнить мифы того же типа, были совершены богинями. Например, Священное Дитя Хлев Хлау рожден девственницей, но с помощью колдовства Мата, и Арианрод не только не ведает, что у нее есть ребенок, но еще и справедливо возмущена обвинением, тогда как в версии Кухулина его мать Дехтире понесла, проглотив муху без всякого колдовства. Нана из Фригии тождественна Арианрод, и ее сына Аттиса ожидала примерно такая же судьба, как и Хлева Хлау, правда, зачала она по собственной воле, воспользовавшись волшебной веткой миндаля или, как говорят другие варианты мифа, - граната. К тому же Блодайвет, жена Хлева Хлау, сотворена Гвидионом из цветов дуба, ракитника, таволги и шести других трав и деревьев, в то время как, согласно более старой легенде, она - Кибела, Мать Всего Сущего, и совершенно независима от мужей-демиургов.

То, что пальцы Блодайвет "белее девятой морской волны", подтверждает ее связь с луной. Девять - любимое число луны, луна движет волны, и девятая волна традиционно считается самой большой. Таким образом, Хеймдалль, двойник Хлева, привратник Северного рая и соперник Локи, был "сыном Волны", рожденным девятью волнами благодаря колдовству Одина (Гвидиона). После его поединка с Локи, во время которого оба были одеты в котиковый мех (тюленью кожу), Хеймдалль получил яблоко Жизни-в-Смерти от Идунн, тождественной Блодайвет, и проехал на своем коне "Золотом" по Млечному Пути, который также появляется в истории Хлева Хлау. Однако северные скальды исказили миф, подарив Хеймдаллю победу и уклончиво утаив тот факт, что Локи соблазнил жену Хеймдалля - Идунн.

Когда Блодайвет предала Хлева, она была наказана Гвидионом, превратившим ее в сову. Еще одна редакторская правка времен патриархата. Блодайвет была совой за много тысяч лет до того, как родился Гвидион - это та же сова, которая изображена на монетах Афин как символ Афины, богини мудрости, и та же сова, что дала имя Лилит, первой жене Адама, и в качестве Синей Ведьмы Аннис высасывает кровь из младенцев в примитивном британском фольклоре. Есть поэма о Блодайвет-сове, сочиненная Давитом ап Гвилимом, в которой она клянется святым Давидом, что она - дочь властелина Моны, равного самому Мейрхиону. То есть она называет себя "дочерью Протея" - Мейрхион легко менял обличья - и отождествляет себя с древней друидической религией, запрещенной в 68 году Паулином в Англси. Давит ап Гвилим, самый популярный из всех валлийских поэтов, был огорчен современным ему отношением к женщине и сделал что мог, убеждая монашку, которую любил, вернуться в мир.

В "Сказании" только питающаяся гнильем свинья из Майнаур Пенарт независима от мужского волшебного жезла. Она - Керридвен, скрывающаяся под личиной Белая Богиня- Свинья. Мы еще увидим, что Арианрод, богиня родов, и Арианрод, богиня посвящения, которая дает имя и оружие Хлеву, и Блодайвет, богиня любви, и Блодайвет-сова, богиня мудрости, и Керридвен, старая свинья из Майнаур Пенарт, представляют пять ипостасей Богини. Это одна и та же богиня в своих пяти сезонах, которым соответствуют гласные "Alim", "Оnn", "Urа", "Eadha", "Idho" "Beth-Luis-Nion"-алфавита-календаря. Почему две Арианрод и две Блодайвет тут не разделены? Потому что пять ипостасей могут рассматриваться и как три ипостаси. Автор "Сказания", чтобы его история была понятнее, излагает ее в терминах года с тремя сезонами.

Точно так же Хлев Хлау меняет имя в зависимости от времени года. Далан - его новогоднее имя, хотя можно сказать, что Далан и Хлев Хлау - близнецы, двойники. Хлев Хлау (лев) - его весенне-летнее имя. Его осеннее имя неизвестно, а зимой он - орел у Нант И Хлева. В "Сказании" он представлен как замечательный наездник. Геракл ездил на диком коне Арионе, а Беллерофонт - на Пегасе. В ирландской легенде его двойник Луг первым вступает в битву на коне.

Сама история обмана напоминает, как Иштар обманула Гильгамеша, а Далила - Самсона. Самсон был палестинским солнечным богом, которого ошибочно включили в свод иудейских религиозных мифов, а потом представили как израильского героя времен Судей. Факт его принадлежности экзогамной и потому матриархальной культуре подтвержден тем, что Далила осталась со своим племенем, став женой Самсона. В патриархальном обществе жена уходит к мужу. Имя Самсон означает "солнечный", и "Дан", название его племени, соотносится с именем ассирийского бога-солнца. Самсон, подобно Гераклу, убивает голыми руками льва, и его загадка насчет пчел, залезших в шкуру льва, если вернуть ей иконографический смысл, показывает Аристея, пеласгийского Геракла (отца Актеона, царя оленьего культа, и сына Хирона-кентавра), убивающего горного льва на горе Пелион. Из дыры в шкуре и вылетает первый рой пчел. В Кухулиновой версии той же истории Блодайвет названа Блатнат; она выведывает у своего мужа, короля Куроя - единственного человека, сумевшего побить Кухулина, - его тайну. Тайна в том, что душа Куроя спрятана в яблоке в желудке лосося, который раз в семь лет появляется в ручье на склоне Слив Мис (на горе, где дольмен Амергина). Это яблоко может быть разрублено только собственным мечом Куроя. Кухулин - возлюбленный Блатнат - ждет семь лет и добывает яблоко. Потом Блатнат готовит купанье и привязывает своего мужа за длинные волосы к столбам ложа, а потом подает его меч своему возлюбленному, и тот режет яблоко пополам. Муж теряет силы и кричит:

- Нельзя открывать тайны женам, нельзя давать богатства рабам!

Кухулин отрубает ему голову. Отзвук этой истории есть в одной из поэм Гвиона. Греческая версия той же истории относится к минойским временам. У Ниса, царя Нисы, древнего города возле Мегары, разрушенного дорийцами, был "пурпуровый" локон, выдернутый у него его дочерью Скиллой, которая хотела убить его и стать женой Миноса Критского. Греки придали этой истории странный морализаторский конец. Минос утопил Скиллу как отцеубийцу, сбросив ее с галеры. Как бы то ни было, генеалогия царей Нисы показывает, что трон наследовался по женской линии. Еще об одном подобном случае рассказывается в "Excidium Troiae", средневековом латинском изложении истории Троянской войны, скомпилированном из очень ранних источников. Здесь тайну Ахиллесовой пяты выспрашивает у Ахилла его жена Поликсена, "поскольку нет такой тайны, которую мужчина не раскрыл бы женщине в знак своей любви". Можно допустить, что в первоначальной легенде об Осирисе добровольной помощницей Сета в убийстве была Исида, а в исходной версии мифа о Геракле добровольной помощницей Ахелоя или кентавра Несса в ежегодном убийстве Геракла была Деянира. Я думаю также, что оба эти героя были убиты во время купания, как в легенде об убийстве Миноса жрицей Кокала при подстрекательстве Дедала, или об убийстве Агамемнона во время купания его женой Клитемнестрой при подстрекательстве Эгисфа. Хотя в распространенной легенде об Осирисе вместо котла или ванны - сундук, в который его заманивают. Шакалы, в Египте считавшиеся сакральными животными Анубиса, стражами мертвых, потому что они питались трупами и появлялись ночью, наверняка все знали об убийстве.

Обращение шакалов к Исиде

 

Ты позволь сынам Анупа:

Выть с тобой, великая Исида,

По рукам-ногам убитого Осириса.

Тяжкая у женщин доля

То творить, то убивать мужей.

От шакалов нет секретов,

Соблазнил кто Сета ослоухого,

Рыжего на смертоубийство,

Так кому теперь и выть и плакать,

Дух чтоб успокоить гневный?

Ну а Гор, твой сын, потом

Местью за тебя пойдет.

Жезл - в руке, сандалии одеты,

Мы вернемся сюда

Из земли шакальей

Пять ночей и дней

Пировать ослиным мясом.

Хананейская версия той же истории есть в иконотропической форме в очевидно неисторической Книге Иудифи, созданной в Маккавеевы времена. Иудеи, по-видимому, всегда брали за основу своих религиозных историй некие существовавшие легенды или иконы, никогда и ничего не "сочиняя" в современном смысле этого слова. Переведем рассказ о Иудифи, Манассии, Олоферне и Ахиоре в изобразительный ряд, а потом перегруппируем события в их естественном порядке. Царица привязывает своего царственного супруга за волосы к столбам ложа, лишая его возможности сопротивляться, а потом отрубает ему голову мечом (13:6-8); слуга приносит меч ее возлюбленному, которого она выбрала в новые цари (14:6); после поминовения успокаивается дух прежнего царя, Таммуза-зерна, который умирал во время праздника урожая (8:2-6); царица очищает себя в проточной воде и одевается как невеста (10:3-4); составляется свадебная процессия (10:17-21); весело справляется свадьба (12:15-20); жгут костры (13:13); идет религиозный праздник (16:20); все танцуют и машут ветками (15:12); подарки (15:2); убиение жертв (15:5); ритуальное очищение жилища новобрачной (14:10); царица носит корону из листьев оливы, как символ плодородия (15:13); голову старого царя вешают на стену города как охранительный амулет (14:11); Богиня появляется в виде триады - старухи, жены и невесты (16:23) - чтобы благословить союз.

То, что богиня Фригг приказала всем оплакивать Бальдра, подтверждает ее виновность в его смерти. На самом деле она была Нанной, невестой Бальдра, соблазненной его со-перником Холдером, но, подобно египетским жрецам Исиды, скандинавские скальды изменили эту версию в интересах идеи супружеской верности. В какую точно часть пятки или ноги были смертельно ранены Талос, Бран, Ахилл, Мопс, Хирон и все остальные? Мифы об Ахилле и Хлеве Хлау дают ключ к ответу. Когда Фетида, держа маленького Ахилла за ногу, окунала его в котел бессмертия, та часть ноги, что была под ее пальцами, оставалась сухой и, следовательно, уязвимой. Скорее всего это место между Ахиллесовым сухожилием и таранной костью, куда, как я указывал в "Царе Иисусе", вбивали гвоздь распинаемому человеку в римском ритуале, перенятом от хананеев из Карфагена, ибо жертвой распятия первоначально был священный царь года. Меткость маленького Хлева Хлау заслужила похвалу его матери Арианрод, потому что, подобно Новогоднему Робину, alias Белину, он пронзил стрелой своего отца Королька, то есть Брана, которому была посвящена птица королек, "между сухожилием и костью" ноги.

Для кельтской легенды обычное дело, что Арианрод дает оружие и доспехи своему сыну. И Тацит упоминает в своем труде о германцах, что у них это считалось прерогативой женщин, а Германия его времен - кельтская Германия, еще не населенная патриархальными круглоголовыми, которых мы сегодня зовем германцами.

Гронв Пебир, который является властителем Пенхлина (властелин озера, этот титул носил также и Тегид Войл, муж Керридвен), на самом деле двойник Хлева и его наследник. Гвидион - замена Гронва, когда они посещают замок Арианрод. Гронв правит во второй половине года после ритуального убийства Хлева, и усталый олень, которого он убивает и освежевывает недалеко от крепости Хлева, - замена самого Хлева (олень семи битв). Это постоянное смещение в символах делает аллегорию довольно трудной для восприятия прозаически мыслящим читателем, однако для поэта, который помнит судьбу сельского Геракла, все ясно: убив Хлева копьем, брошенным из Брин Кавергира, Гронв освежевывает его, режет на куски и распределяет их между своими веселыми спутниками. Ключ дан во фразе "угощая собак". Точно так же, но чуть раньше, Мат превратил в оленя своего соперника Гилвайтви. Похоже, средневековому потомку Хлева - Рыжему Робин Гуду-тоже когда-то поклонялись как оленю. Олений мох[174] иногда называют "лентой Робин Гуда". В мае олень надевает свое летнее рыжее одеяние.

Хлев плывет в крепость Арианрод в лодке из осоки и водорослей, собственно, в той же самой старой урожайной корзине, в которой почти каждый солнечный герой совершает новогоднее путешествие; дева-королева, его мать, ждет его на берегу. Как уже говорилось, в Дельфах раз в году Дионису поклонялись как едва родившемуся младенцу, Liknites, "младенцу в урожайной корзине", которая была сплетена из тростника и веток ивы и использовалась для сбора урожая, как люлька, кормушка и веялка для провеивания зерна.

Поклонение Священному Младенцу было принято на Крите минойской эры, самом знаменитом из древних поселений в Европе. В 1903 году на месте храма Диктейского Зевса (того Зевса, что каждый год рождался в пещере Реи в Дикте близ Кносса, где Пифагор провел "трижды девять священных дней и ночей" своей инициации) был обнаружен греческий гимн, по-видимому, сохранивший оригинальную минойскую формулу, которой посыпанные гипсовой пылью пляшущие с мечами куреты, или наставники, приветствовали Младенца во время праздника, посвященного его рождению. В ней его называют "кронидом", который каждый год приезжает в Дикт на свинье в сопровождении толпы духов, и просят о мире и благополучии в обмен на радостные прыжки. В "Поэтической астрономии" Гигина говорится, что созвездием Козерога[175] был молочный брат Зевса - Эгипан, сын козы Амалфеи, чей рог Зевс также поместил среди звезд, и это подтверждает, что Зевс был рожден посреди зимы, когда солнце входит в созвездие Козерога. Дата уточнена альтернативной версией мифа, будто Зевса выкормила свинья (очевидно, та, на спине которой он приехал в Дикт), поскольку в Египте мясо и молоко свиньи разрешалось есть только во время праздника середины зимы. То, что солнечные боги Дионис, Аполлон, Митра были также рождены во время зимнего солнцестояния, хорошо известно, и христианская Церковь поначалу, в 273 году нашей эры, установила праздник Рождества в этот день. Век спустя святой Хрисостом говорил, что это было сделано намеренно, чтобы "пока язычники занимались своими обрядами, христиане могли без помех отправить свои", однако подтвердил, что этот день годился для "Солнца Праведности". Еще одно подтверждение этой даты рождения Зевса заключается в том, что Зевс был сыном Крона, которого мы с уверенностью отождествили с Феарном, или Браном, богом F-месяца в "Beth-Luis-Nion". Если отсчитать назад 280 дней от зимнего солнцестояния, то есть десять месяцев "Beth-Luis-Nion"-календаря - нормальный период женской беременности, - то мы вернемся к первому дню месяца "Fearn". (Точно так же, отсчитав 280 дней вперед от зимнего солнцестояния, мы придем к первому дню месяца "Gort, посвященного Дионису. Дионис как бог виноградной лозы и плюща, противопоставленный солнечному богу, был сыном Зевса.) Кухулин родился, потому что его мать проглотила муху, однако в Ирландии эти мухи-однодневки, хотя и зовутся "майские мухи", часто появляются в конце марта, так что и он родился, вероятно, в середине зимы.

Душа Хлева улетает в виде орла, как душа Геракла, и сидит на дубе. Такой апофеоз в традиции древних королей. Души менее важных людей могли улетать в виде белых птиц или золотых бабочек, но душа священного короля имела крылья орла или царственного грифона Орлы с головами льва изображались на печатях на минойском Крите. Тому, что император Август, когда умер, перенесся на небо и стал первым божеством римской империи, придавалось огромное политическое значение, поэтому римляне, которые клялись, что видели, как душа императора орлом взлетела ввысь, были щедро вознаграждены Ливией, вдовой Августа. Ганимед в ранней легенде был фригийским царевичем, поднявшимся на небо в виде орла, а не принесенным орлом, чтобы стать Зевсовым виночерпием, как в версии, близкой сердцам гомосексуалистов. Похоже, что, подобно критскому Дионису, сыну Зевса, Икару, сыну Дедала, Фаэтону, сыну Аполлона[176], Асклепию, сыну Аполлона, Демофонту, сыну Келея, Меликерту, сыну Афаманта, Мермеру и Феру, сыновьям Ясона, Гверну, сыну Матолуха, Исааку, сыну Авраама, и многим другим несчастливым царевичам и принцам, Ганимед, сын Троса, был одарен одним днем царствования, а потом сожжен[177]. Как я уже показывал в случае с Пелеем, Фетидой и Ахиллом, пеласгийский священный царь минойского типа не мог оставаться царем дольше положенных ему по закону ста месяцев, но он мог стать преемником сына, который пребывал царем всего один день, не входивший как часть в год. В течение этого дня царствования его сына, если судить по истории Афаманта, старый царь делал вид, будто умер, и ел то, что предназначалось для мертвых, а как только день заканчивался, он начинал править заново, женившись на своей невестке, поскольку трон наследовался по женской линии. Когда правление царя было растянуто на сто месяцев, старый царь продлевал его еще, похищая ближайшую наследницу, которая теоретически была его собственной дочерью, как в случае царя Кинира с Кипра. Истории Секста Тарквиния и Лукреции, Давида и Беф-Саны, Мата и Арианрод должны быть прочитаны с этой точки зрения.

Последовавшее воскрешение Хлева имело место глубокой зимой в сезон Старой Свиньи, когда в Афинах происходило ежегодное приношение свиньи в жертву богине ячменя, ее дочери Персефоне и Зевсу: "девятью двадцать бурь", то есть 180 дней, прошли после его убиения в середине лета. Камень с дырой, названный Хлех Гронв (камень Гронва), возможно, был одним из обыкновенных доисторических метеоритных камней, очевидно, символизирующих рот богини-матери, из которого выходят духи в виде ветров и проникают в животы проходящих мимо женщин. Другими словами, Гронв, поставив камень между собой и копьем Хлева, обеспечил себе возрождение.

Смерть служанок Блодайвет в озере соотносится, похоже, с покорением жриц старой религии служителями нового культа Аполлона и напоминает историю о том, как Меламп вылечил безумных дочерей Прета, смыв с них безумие водой из колодца в Лусе. Но есть и другая параллель: смерть пятидесяти жриц-паллантид в Афинах, которые бросились в море, не желая подчиниться новой патриархальной религии.

"Сказание" заканчивается убийством Гронва возродившимся Хлевом Хлау, который вновь завладевает Гвинетом. Это естественный конец истории, разве что Хлев Хлау на самом деле должен иметь другое имя, когда он убивает Гронва, ибо Гронв соотносится с богом Сетом, который убивает Осириса и разрывает его на куски, а также с греческим Тифоном и ирландским Финном Мак Коолом - все они боги одного типа. Осирис умирает, но возрождается как Харпократ (младенец Гор) и мстит Сету, как Вали мстит Холдеру за убийство Бальдра. Таким образом, египетских фараонов почитали во имя Гора как "выкормленных Исидой".

Осеннее имя Хлева, пропущенное в его истории, может быть восстановлено логикой мифа. То, что его соперничество с Гронвом, властелином Пенхлина, за любовь Блодайвет такое же, как соперничество Гвина с Гвитиром ап Грайдаулом[178] за любовь Крайтилад, подтверждается Триадой 14, в которой Арианрод описана как мать героев-близнецов Гвенгвингвина и Гваната. Гвенгвингвин означает всего-навсего "трижды белый" или трижды повторенное имя Гвина, а долгом Гвина было, как мы видели, вести души в крепость Арианрод, подобно трижды великому Гермесу. На самом деле Гвин, как Далан и Хлев, был сыном Арианрод. Однако Давит ап Гвилим сообщает, что осенняя сова, Блодайвет в другом обличье, была посвящена Гвину. Из этого следует, что когда Хлев, который начинал год как Далан, достигал обжитой козами Брин Кавергир, поворотной точки лета, его убивал его соперник "Виктор, сын Зноя", и он, исчезнув с глаз, становился Гвином, предводителем осенней Дикой Охоты. Подобно Белой Богине, которая была попеременно то Арианрод с серебряным колесом, то Блодайвет с белыми цветами, то Керридвен - белой свиньей, он тоже был трижды белым: то Даланом - серебряной рыбой, то Хлевом - белым оленем, то Гвином - белым всадником на белом коне в сопровождении белых псов с красными ушами. Даже то, что отцом Гвина был Нит или Хлит, а отцом Гвенгвингвина - некий Хлиав, ничего не меняет. Об отце Гермеса до сих пор спорят в Греции.

Сундук, в который Гвидион положил Хлева, - двойной символ. Во-первых, это сундук возрождения типа тех, в которых хоронили критян. Во-вторых, это ковчег, в котором Дева и Дитя (Даная и Персей представляют собой самый популярный пример из всех) отправлены врагами плавать по морям, ковчег из акации, подобный ковчегу Исиды и Харпократа, в котором они плыли по водам Нила в Дельте, ища разрубленное на куски тело Осириса. А вот Арианрод не была с Хлевом в сундуке. Автор делает все, что может, чтобы исключить Богиню в ее материнской ипостаси из своей истории, ведь она даже не кормит Хлева.

Мир И Кастехл, теперь называемый Томен И Мур, средневековое британское укрепление, - довольно большой искусственный холм с крепостью на вершине в холмистой местности за Фестиниогом в Мерионете. Его соорудили над северными воротами римского лагеря, и довольно большое количество бывших римских бань, заполнявшихся водой из реки Канвайл, все еще видно рядом. Очевидно, лагерь заняли язычники-валлийцы, когда римляне в пятом веке ушли, а потом он стал центром культа Хлева Хлау, если уже не был им раньше, как римские лагери Лаон, Лион и Карлайл. Система бань тоже нашла свое отражение в истории. Холм, возможно, был погребальным, и останки царя находятся в развалинах римских ворот.

Купальня в истории об убийстве Хлева, как я уже сказал, появляется не впервые. Священные цари часто встречали свой конец таким образом. Например, Минос, критский бог-солнце в Агригентуме, что в Сицилии, от руки жрицы Кокала и ее возлюбленного Дедала; Агамемнон от рук Клитемнестры и ее возлюбленного Эгисфа. Это что-то вроде очищающего омовения, которое царь совершает перед коронацией. Хлев Хлау умащал себя, пока купался. Свиту обычно изображали как козлоногих сатиров. В сказании о Хлеве Хлау она тоже есть в виде козлов, которые помогают принести в жертву их хозяина.

Странно смотрится башмачное дело, однако оно проливает свет на загадочную французскую балладу двенадцатого века о юном башмачнике:

Sur les marches du palais

L'est une tant belle femme

 

Elle a tant d'amouroux

Qu'elle ne sait lequel prendre.

 

C'est le p'tit cordonnier

Qu'a eu la preference.

 

Un jour en la chaussant

Il lui fit sa demande:

 

"La belle si vous l'vouliez,

Nous dormirions ensemble.

 

Dans un grand lit carre.

Orne de te le blanche,

 

Et aux quatre coins du lit

Un bouquet de pervenches.

 

Et au mitan du lit

La riviere est si grande

 

Que les chevaux du Roi

Pourroient y boire ensemble

 

Et la nous dormirions

Jusqu'a la fin du monde".

Прекрасная дама, у которой много возлюбленных и большое квадратное ложе, застеленное белым бельем, несомненно, Богиня, а юный башмачник - Хлев Хлау. Разговорная часть искажена. В строфе 2 вместо "Elle a tant d'amouro-ux" должно быть, судя по рифме, "Elle a tant d'enamoures". В строфе 4 вместо "En la chaussant Il lui fit sa demande" должно быть "Sur la chausse e Elle lui fit sa demande". Вместо "La belle" должен быть "Веl hотте" в строфе 5, вместо "roi" - "rei" в строфе 9, и в последней строфе вместо "Nous dormirions" должно быть "Vous dormiriez". Букетики из барвинка говорят о том, что "река" (что еще имеет значение сбившегося под телами любовников тюфяка), из которой могут пить сразу все королевские кони, - река смерти, а башмачнику не суждено больше встать с брачного ложа. Его жена привяжет его к столбам возле ложа и позовет соперника. Барвинок во французском, итальянском и британском фольклоре цветок смерти. В средневековье венки из барвинка возлагали на головы мужчин, осужденных на казнь. У этого цветка пять синих лепестков, и поэтому он посвящен Богине, а его крепкие зеленые стебли, наверное, она использовала для связывания своих жертв. Это можно понять по латинскому названию vincapervinca (все связывающий), хотя средневековые грамматики соотносили название с vincere (побеждать), а не с vincire (связывать), так что pervinke стал значить "всех завоевывающий". Смерть всех завоевывает, так что мы пришли к тому же самому. Однако похоже, что обычай возлагать венок из барвинка на голову преступника идет от обычая приносить жертву в честь башмачника Хлева Хлау. Естественно, колдовская сила Арианрод, как и Мата, заключалась у нее в ногах, и как только Хлев взял ее ногу в свои руки словно бы для того, чтобы снять мерку, он мог заставить ее слушаться его воли. Возможно, сказка Перро о Золушке и ее туфельке - искаженная версия того же мифа. Ножные фетишисты нередки и в наше время. Они тратят все свободное время, покупая или крадя женские туфли с высокими каблуками ради того душевного экстаза, в который их ввергает обладание ими. Более того, возможно, что такой фетишизм был древним культом в Ардидви, судя по сказанию, однако мне не известно ни одного письменного свидетельства. За несколько миль от Мир И Кастехл на холмах между Харлехом (где я жил мальчиком) и Хланфайр есть гаэльское поселение - несколько разрушенных круглых лачуг, датируемых, наверное, веком четвертым, а неподалеку, ближе к Хланфайру, лежит камень с отпечатком женской ноги примерно в дюйм глубиной. Его здесь называют "след Девы", а еще один отпечаток рядом называют "большой палец дьявола". Камень расположен в дальнем углу поля по левую руку, если идти по дороге из Харлеха. Таким же отпечаткам до сих пор поклоняются в Южной Индии.

Почему "кордовская" кожа? Наверное, потому, что культ Хлева пришел в Британию из Испании, как и высокие ботинки. В Уксаме в Испании найдено посвящение "Луговесу", то есть Лугу, от гильдии башмачников. Почему раскрашенные и позолоченные башмаки? Потому что такие башмаки были символами царственности у кельтов. Они также фигурировали в английской церемонии коронации, однако эту традицию забыли после правления Георга II. Хотя официально они назывались "сандалиями", на самом деле это были позолоченные полусапожки, подобные пурпурным ботинкам, в которых венчались на трон византийские императоры - с пурпурными подошвами и деревянными каблуками, обшитыми алой кожей. Алая краска добывалась из кермесоносного дуба, несомненно, каблуки тоже были из дуба. В сказании цвет башмаков не оговорен особо, что подтверждает связь с Испанией, где boszeguis de piel colorado означает не "башмаки из цвет-ной кожи", а "башмаки из алой кожи". Такие же котурны, по-видимому, использовались в особых церемониях римских царей, поскольку они стали частью священного одеяния триумфатора в республиканские времена, а триумфаторы заимствовали платье царей. Сандалии также присутствуют в легендах о солнечном герое Тесее, которому его мать Богиня дала пару сандалий вместе с оружием, когда послала его убить чудовищ, и в легендах о Персее, еще одном победителе чудовищ, и o Меркурии. Смысл этой истории в том, что Хлев взял себе третью пару золоченых башмаков. Он был одним из Трех Красных Королей Британии, как мы знаем из Триады 24. Другим был король Артур. Быть "красным" - значит быть священным королем. В Риме триумфатору красили лицо и руки в красный цвет в знак временной царской власти. Священные короли, похоже, не могли пятками ступать по земле. Они ходили на цыпочках, как хананейский Агат. Coturnus, башмаки с высокими каблуками бога Диониса, можно интерпретировать только в этом смысле, хотя в Греции давно уже считают, что они были нужны для увеличения роста.

В Бытии (32) Иаков борется всю ночь с ангелом в Пенуэле и остается хромым из-за "повреждения состава бедра". Это повреждение, когда-то обычное для борцов, вывих бедра, впервые описано Гиппократом. Причиной его было то, что они слишком широко расставляли ноги, а результатом - то, что они едва могли передвигаться, а если могли, то только нетвердой, вихляющей походкой на носках. Поврежденная нога становится как будто длиннее из-за неправильного положения шейки бедра, по крайней мере кажется длиннее. Но это ведет к напряжению сухожилия и спазму мышц, что, собственно, и разумелось под "повреждением состава бедра". Поскольку Иаков жил в матриархальное время и поскольку он получил священное имя в наследство, что могло быть дано ему только женщиной, то его история была, по-видимому, отредактирована во времена патриархата, прежде чем попала в Книгу Бытия. Однако арабские лексикографы подтверждают, что из-за своего увечья Иаков мог ступать только на носок поврежденной ноги, а уж им-то это известно.

Еще будучи во чреве матери, Иаков занял место брата, схватив его за пяту, то есть лишив его царского достоинства. Осия (12:4) соединяет этот эпизод с эпизодом борьбы с ангелом, и потому можно предположить, что настоящее имя Иакова было Иах-акев (бог пятки). Иаков в Библии дважды "запинал" своего брата, отсюда его имя, а "запинать" (tо sup-plant) и есть положить руку sub plantam alicujus, под ногу и оттолкнуть ее. Греческое слово pternizein, которым воспользовались иудейские переводчики в этом месте, более подходящее, ибо означает "подставить подножку" и здесь в первый раз употребляется в таком смысле. Иаков - священный царь, который добился своего, "подставив подножку сопернику", однако платой за его победу было то, что он не мог больше поставить на землю свою священную пяту. В Бытии (32:32) так комментируется хромота Иакова: "Поэтому и доныне сыны Израилевы не едят жилы, которая на составе бедра, потому что Боровшийся коснулся жилы на составе бедра Иакова". У Авраама, деда Иакова, бедро тоже было священным, и в Бытии (24:2) он заставляет раба положить свою руку под его ногу, когда тот дает клятву; и Иаков заставляет сделать то же самое Иосифа в Бытии (47:29). Миссис Гермиона Аштон пишет, что у некоторых племен Южной Аравии есть обычай целовать бедро Эмира в знак послушания, она сама это видела у кватейби, которые живут в сотне миль к северу от Адена, то есть у одного из четырех племен амирской народности, считающих себя сыновьями Маина и самой древней народностью на земле.

Нетвердая походка священных царей, то ли в результате действительного увечья, то ли имитирующая его, использовалась трагическими актерами, носившими котурны Диониса, на греческой сцене. Помимо всего прочего, греки понимали это еще и в эротическом смысле: буквы SALМ, которые есть в именах некоторых царей древности, предполагают слово saleuma (покачивание или вихляние); если добавить или примыслить "ягодицы", то это обретает определенное сексуальное очарование. Греческие проститутки назывались Salmakides. Исайя (3:16) ругает дочерей Израиля за величавую поступь и обольщение взглядами.

Плутарх спрашивает в "Греческих вопросах": "Почему женщины Элиды призывают к себе в своих гимнах Диониса с ногой быка?" Хороший вопрос. Но, как указывает Дж. Э. Харрисон, Плутарх всегда лучше задавал вопросы, чем отвечал на них. Итак, почему с ногой быка? И почему не с рогами быка, не с холкой быка, не с хвостом быка? Они ведь более символичны в смысле силы быка, чем его ноги. И почему "нога", а не ноги? Плутарх и не думает отвечать на это, но, к счастью, он цитирует ритуальный гимн, который использовался в мистерии, им упоминаемой. Из него ясно, что "женщины Элиды" исполняли роли харит. Трех граций, которые в Элиде делили алтарь с Дионисом. Ответ, по-видимому, таков: "потому что в древние времена священный царь мистериальной драмы, который появлялся в ответ на призыв Трех граций, на самом деле был с ногой быка". То есть увечье бедра делало его ногу подобной ноге быка, пята вместо щетки[179], и он спешил и топал котурнами, проходя мимо них. Плутарх должен был бы помнить, что на пеласгийском острове Тенедосе священную корову когда-то "держали для Диониса", и когда она беременела, с ней обращались как с беременной женщиной. Если она давала жизнь теленку мужского пола, то ему надевали котурны, после чего разрубали священным топором-лабрисом, словно он был Загреем, маленьким Дионисом (это показывает ритуальную связь ног быка с котурнами), но Элиан, знаток сей церемонии, не упоминает, что теленок был одет во что-то или увенчан короной. Возможно, стоит отметить, что во время испанского боя быков[180] (этот обычай был привезен императором Клавдием из Фракии в Рим, а оттуда он пришел в Испанию) матадор, который убивает своего быка с выдающимися храбростью и изяществом, награждается pata (ногой).

Связь котурн с сексом поясняется египетскими и кипрскими надписями. Имя кипрской богини Мари пишется в виде завитушки, которая стоит вместо изображения тростниковой хижины, означающего "живущая", и башмака, то есть "живущая в башмаке", как богиня Исида, которая в Египте носила свое имя Asht на голове вместе с башмаком. В обоих случаях некая палка высовывается из башмака, которую мистер Э. М. Парр считает символом плодородия (плодовитости), поскольку иероглиф башмака читается как Ush (мать). Это проливает новый свет на свадебную церемонию элевсинских мистерий, после представления которой посвященный, как известно, говорил: "Я подлаживаю то, что есть в барабане, к тому, что есть в liknos". Мы знаем, что в liknos был фаллос, а по аналогии с башмаками, преподносимыми священному царю во время его свадьбы, можно заключить, что в барабане был башмак, в который посвящаемый засовывал фаллос, имитируя совокупление.

Призыв, соотносящийся с эллиниским ритуалом, упомянутым Плутархом, записан в Третьей книге Царств (18:26), когда жрецы Ваала пляшут вокруг алтаря и кричат: "Ваале, услышь нас!" Они просят его зажечь весенние костры и сжечь труп Старого Года. Они "скакали", как говорится в канонической Библии, однако соответствующее еврейское слово имеет корень РSСН, который означает "плясать, прихрамывая", и от которого произошло слово Реsach, название еврейской Пасхи. Пасха, по-видимому, была хананейским весенним праздником, который колено Иосифа взяло себе и превратило в праздник исхода из Египта под водительством Моисея. Танец с прихрамыванием на горе Кармил, возможно, являлся ритуалом симпатической магии, призывавшей бога с ногой быка, в руках которого был, как у Диониса, факел. "Ваал" означает "бог". Летописец не желает называть имя бога, но так как жрецами Ваала были израилиты, то, похоже, его звали "Иах Акеб" или "Иаков" - бог-с-пятой. Иах Акебу также, по-видимому, поклонялись в Беф-Хогле - "святилище хромого" - между Иерихоном и Иорданом к югу от Галгала, идентифицированном Епифанием как ток Атада[181], упомянутый в Бытии (50:10), - место, где Иосиф оплакивал Иакова. Иероним соотносит это место с круговой пляской в честь критского солнечного героя Талоса (Гесихий считает, что Талое означает "солнце"), которому была посвящена куропатка. В афинской легенде Талоc был сброшен Дедалом с высоты и в воздухе превращен в куропатку богиней Афиной. Арабский синоним слова "хромать", который дал имя Беф-Хогле, происходит от слова, обозначающего куропатку, из чего можно заключить, что пляска в честь Талоса была "хромающая". Куропатка прилетает весной и посвящена богине любви из-за своей репутации сладострастной (похотливой) птицы, о чем писали Аристотель и Плиний, и пляска, по-видимому, имитировала любовный танец самцов куропатки, который, как и танец вальдшнепов, исполняется по раз и навсегда заведенному распорядку. Это воинствен-ный танец для дамской аудитории: самцы кружат, прихрамы-вая и держа наготове пяту, чтобы не упустить возможность поразить соперника в голову. Курочки смотрят и кудахчут от удовольствия. Вот пословица, процитированная Иеремией (17:11); "Куропатка садится на яйца, которых не несла". Это значит, что еврейских мужчин и женщин привлекали чужие оргиастические обряды. Так и все понимающий Татиан дает нам взглянуть на куропатку через окно комнаты, в которой его обнаженная богиня любви сладострастно планирует новые победы[182].

Связь прихрамывающей куропатки и хромого царя подтверждается мифографами Гигином и Овидием, которые отождествляют героя Пердикса (куропатка) с Талосом. Аполлодор и Диодор Сицилийский делают Пердикса женщиной, матерью Талоса, но это все равно что сказать, что Талоc был рожден девой. Согласно Аристотелю, Плинию и Элиану, куропатка может понести от одного голоса самца-куропатки или от его запаха, донесенного до нее ветром. Плиний говорит, что "ни одно другое существо не способно на такую сексуальную восприимчивость" и что когда самка высиживает яйца, самец выплескивает свои чувства в актах содомии. Возможно, это и породило акты содомии в сирийских храмах богини луны, хотя собаки и голуби, тоже связанные с ее почитанием, наделены той же привычкой. Остров в Эгейском море, наиболее знаменитый своими куропатками, - Анафе, где была первая остановка аргонавтов на пути домой с Крита после того, как Медея убила Талоса, и здесь лучезарному Аполлону поклонялись в тех же обрядах, которые исполнялись у иудеев во время Праздника Кущей, хотя и с оттенком эротики. Этот Аполлон был богом-солнцем и не имел отношения к Подземному Царству.

Куропатки бывают так поглощены своим танцем, что даже если человек подходит близко и убивает одну из птиц, остальные продолжают танец, чем и пользовались древние люди. В сезон свадеб они обыкновенно ставили клетку с подсадным самцом куропатки в конце узкого извилистого прохода, проложенного в зарослях, и давали ему есть зерно. Куропатка-самец кричал, требуя любви и зерна, и привлекал курочек. Когда же они находили его и он издавал обычный в таких случаях призывный клич, слетались другие петухи, которых охотники били по головам, едва они показывались из прохода. Таким образом, в Первой книге Царств (26:20) Саул порицается за его нецарственное поведение, когда он охотится на Давида, который не только незначителен, как блоха, но и так же легко ловится, как куропатка в горах. Подсадным становился самец куропатки, охромевший при попытках освободиться из силка и поэтому легко прирученный: он был посажен в клетку, как священный царь во дворец (оба - почетные пленники), и чем больше у него жертв, тем радостнее его клич. В Книге премудрости Иисуса, сына Сирахова (11:30) куропатка в клетке - аллегорическое изображение гордого человека, радующегося несчастьям, которые он обрушил на своих соседей. Такое развлечение все еще практикуется в Средиземноморье, по крайней мере на Майорке.

Похоже, что в pesach, культ быка наложился на культ куропатки, да и Минотавр, которому приносили в жертву юношей и девушек (в Афинах и других местах), когда-то представлял собой подсадную куропатку в зарослях, к которой стремились другие в танце смерти. Он был, несомненно, центральной фигурой ритуального действа, посвященного первоначально богине луны, сладострастной куропатке, которая в Афинах и в некоторых местах Крита считалась матерью и возлюбленной солнечного героя Талоса. Однако танец хромого петушка куропатки позднее был трансформирован в чествование богини луны Пасифаи, раздраженной коровы, матери и возлюбленной солнечного героя с головой быка Миноса. Таким образом, круговой танец-игра (в Делосе - Журавлиная пляска, потому что там он был адаптирован к культу богини луны с сакральной птицей - журавлем) того же происхождения, что и pesach. Это подтверждает и Гомер, который писал:

В Кноссе однажды Дедал принимал, Ариадной плененный,

В танце участие в честь светлокудрой прекрасной царевны.

Комментатор считает, что этот стих относится к "лабиринтовому" танцу, и Лукиан в труде "Относительно танца" богатом источнике мифологической традиции, называет темы критских танцев: "миф о Европе, Пасифае, двух Бы-ках, лабиринте, Ариадне, Федре (дочери Пасифаи), Андрогее (сыне Миноса), Икаре, Главке (поднятом из мертвых Асклепием), колдовстве Полиида и о Талосе, бронзовом муже, которому воздвигли святилища по всему Криту". Полиид значит "многоликий", а так как коринфский герой с тем же именем не имел ничего общего с Критом, то, похоже, это был изменчивый танец Загрея во время критских леней.

А теперь пора связать концы с концами. Узор в виде лабиринта, как было показано, представляет "Крепость со Спиралями" или "город Трою", куда священный царь-солнце отправляется умирать и откуда, если ему повезет, возвращается. Весь миф представлен на этрусском кувшине для вина, найденном в Траглиателле и датированном седьмым веком до нашей эры. Там показаны два героя на конях. Первый держит щит с изображением куропатки, а за его спиной сидит обезьяноподобный демон. У второго копье и щит с изображением утки. Они едут из лабиринта, на котором написано "ТRUIА" (Троя). Очевидно, хотя священный царь и должен был умереть как куропатка в зарослях (лабиринте), оставив трон своему преемнику, он спасся. Как он спасся, показывает другая картинка на той же вазе. Безоружный царь возглавляет процессию, движущуюся по часовой стрелке, и за ним следуют семь пеших мужей, из которых каждый несет по три дротика и одному большому щиту с изображением вепря. Вооруженный копьем преемник, которому принадлежит этот символ, завершает процессию. Семь пеших мужей, несомненно, представляют семь зимних месяцев преемника, которые приходятся на период между урожаем яблок и Пасхой. Царь предупрежден о своей ритуальной смерти. Жрица луны вышла встретить его: ужасная, закутанная в широкие одежды фигура, одну руку она угрожающе упирает в бок, а другой протягивает царю яблоко - его пропуск в рай. Дротики - это смерть. Однако царя сопровождает маленькая женская фигурка в одеждах жрицы (если царь - Тесей, то она - Ариадна); и эта жрица помогла ему выбраться из лабиринта. И он открыто показывает контрамулет - пасхальное яйцо, яйцо возрождения. Пасха - время, когда устраивались танцы "город Троя" в лабиринтах из срезанного дерна в Британии и в Этрурии тоже, где знаменитый Ларс Порсена из Клузиума построил лабиринт для собственной усыпальницы. (Подобные лабиринты-усыпальницы существовали в доэллиниской Греции: вблизи Навплии, на Самосе и на Лемносе.) Яйцо этрусков из полированного трахита, найденное в Перудже, с рельефной стрелой, летящей вокруг, - то же священное яйцо. Против копьеносца на вазе написано "МАIМ", против царя - "ЕKRAUN", против жрицы - "MITHES. LUEL". Если, что вполне правдоподобно, это западногреческий диалект, то слова должны означать: "зима", "он царствовал", "произнеся, она будет свободной". Буквы, написанные против Ариадны, не поддаются расшифровке.

Хромой царь часто соотносится с тайнами кузнечного искусства. Иаков связан с культом бога-кузнеца кенеев, Талоc был племянником по материнской линии мастера Дедала, а по другой версии - выкован кузнецом Гефестом. Дионис, судя по своим титулам pyrigenes и ignigena (рожденный огнем) - объединяющим его с осенним Дионисом-поганкой, рожденным молнией, - наверное, в этом смысле тождествен Талосу. Виланд, скандинавский бог-кузнец, стал хромым из-за женщины.

Но есть ли свидетельство хромоты Диониса? Почему бы котурнам просто-напросто не увеличивать его рост? Самое лучшее свидетельство - его собственное имя. Дионис (Dio-nysus) обычно переводится как "бог света на горе Нис", но означает скорее всего "хромой бог света". Nysos - сиракузское слово, означающее "хромой", возможно, Коринфского происхождения, ибо Сиракузы были колонией Коринфа. Но мистер Э. М. Парр указал мне, что Дионис мог взять свое имя от Нисы, Ниссы, Нисии, то есть от названий многих святилищ в регионе, где хромота считалась священной. В Малой Азии есть три Ниссы, во Фракии - три Нисии, возле Мозула - одна Низа и еще Нисия - в Аравии, где, согласно Диодору, родилась богиня Исида. Это заставляет предположить, что Ниса - титул Исиды, а Дионис - титул фрако-ливийского Харпократа, ее хромого сына; коринфские греки, видимо, сочли, что Нис - на самом деле имя, производное от имени его матери, - означает "хромой". Мистер Парр пишет: "Мы имеем дело с путаницей, когда устоявшийся священный титул приспосабливается к новому языку. Например: Аполлон Эгейский из Афин описан как вождь колоний, но похоже, что это был кипрский Аполлон, который носил венок (aga, agu)". Дионис, который рассматривался греками классического времени как фракийский бог, говорят, пришел туда с Крита, как его двойник, царь Протей, говорят, пришел с Фароса. На Крите он не был хромым, и Велкан - критский петух-демон, который стал Вулканом, когда ему начали поклоняться в Италии, - не был. Однако в Италии, говорят, Вулкан стал хромым и передвигался с помощью золотых башмаков на высоких каблуках, потому что его отождествили с Гефестом[183], пеласгийским богом с Лемноса, который, подобно Талосу, упал с высоты - такая традиция получения священной хромоты, похоже, данайского, а не критского происхождения. Как говорит Гомер, женой Гефеста была Харита, которую иначе звали Афродита. Три грации, таким образом, объясняются как триада богини любви Афродиты. А когда они призывали Диониса в Элиду, то просили своего хромого мужа совершить с ними акт любви.

Теперь нам пора вспомнить другой титул Диониса - Merotraphes, что обычно переводится как "выношенный в бедре" из-за дурацкой олимпийской сказки о том, что Дионис был зашит в бедро Юпитера ради его спасения от ревнивой Геры. Проще перевести это как "тот, о чьем бедре хорошо заботятся". А что насчет крылатых сандалий Меркурия? Или сандалий Тесея и Персея? Меркурия, или Гермеса, обычно изображают стоящим на цыпочках, может быть, потому, что он не мог поставить пяту на землю? Похоже, что орлиные крылья на его сандалиях первоначально были не символом его быстроты, а символом его священной пяты и, как ни парадоксально, символом хромоты. На хеттской цилиндрической печати, которая репродуцирована как иллюстрация к моему "Царю Иисусу", царь, которого должны короновать после того, как он одолеет три ступени, ведущие к трону, идет в сопровождении пса-демона, охраняющего его священную пяту. На латыни сандалии называются talaria от слова talus, что значит "пята": и игра в кости называлась tali, потому что кости были из пяточных костей овец или коз, посвященных Гермесу или Меркурию, хотя кости из boibalis (ливийской антилопы) ценились знатоками куда выше.

Меркурий был не только покровителем игроков в кости, но и пророчествовал с помощью костей. Он использовал пять костей с четырьмя метками на каждой в честь своей матери, в точности такие же, как подаются индийскому царю во время коронации в честь его матери. И если, как я предполагаю, он использовал их для алфавитного прорицания, то у него был его собственный алфавит из пятнадцати согласных и пяти гласных.

Игра в кости все еще популярна в Британии с традиционным набором из пяти костей. Однако если у кости шесть граней, то в древности использовался набор из трех костей: в таком случае у предсказателя восемнадцать букв алфавита, как в "Beth-Luis-Nion"-алфавите с тринадцатью согласными.

Еще вопрос: избирался ли человек священным царем из-за того, что он уже раньше случайно получил свое увечье, или ему наносили увечье, сделав царем? Ответ легко найти в иначе бессмысленной истории о Хлеве Хлау, балансирующем на краю священного котла и спине козла. Хлеву предстояло стать священным царем, взяв в жены Блодайвет, Майскую Невесту, царем с изящными золотыми башмаками или пурпурными высокими ботинками, однако он не был полностью готов к этой роли, пока не получил увечья Иакова, которое не позволило бы ему в дальнейшем ставить священную пяту на землю, даже случайно. Это увечье нанесли ему специально во время коронационного ритуала. Жена заставила его поставить одну ногу на край котла, а другую на спину священного животного, после чего его волосы были привязаны к дубовой ветке над его головой. А потом с ним проделали жестокий трюк. Господа Романис и Митченер в своем труде "Хирургия" пишут так: "Такое внутреннее смещение бедра происходит, если очень широко расставить ноги, например, в случае, когда человек поставил одну ногу на борт лодки и сомневается, то ли ему переместиться в нее, то ли остаться на суше". Как с причалом и лодкой, так с котлом и козлом. Козел метнулся в сторону, а Хлев не мог метнуться следом, потому что был привязан за волосы. Результат - смещение сустава. Но когда он падал, его священная пята не коснулась земли, так как его удержали волосы. То же самое случилось с Авессаломом, когда мул рванулся из-под него в дубовом лесу Ефремовом. Я уже говорил, что считаю источником рассказов из ранних Книг Библии набор картин, захваченных израилитами в Хевроне, которые иллюстрируют жизнь священного царя. Часть их была иконотропически интерпретирована в истории Саула, другая часть - в истории Самсона, третья - в истории Авессалома, четвертая - в истории Самуила. Восстановлению картин посвящена глава о царе Адаме в моем "Царе Иисусе".

Необходимо отметить, что все эти имена смотрятся как искаженные формы слова Salma, или Salmon, царского титула у кенеев, предков царя Давида, у финикийцев (Selim), у ассирийцев (Salman), у данайцев Греции и Крита минойской эры (Salmoneus). Соломон тоже принял этот титул. Его настоящее имя, по-видимому, было Иедидиа (Вторая книга Царств 12:25). Если нет, то у него было меньше прав на престол, чем у Адонии. Настоящее имя Авессалома неизвестно, но то, что он был любимцем Давида, а не его сыном, разве что незаконным, подтверждается Второй книгой Царств (12:11), где он назван соседом Давида. Противоречие между Второй книгой Царств (3:3) и Второй книгой Царств (13:37) в вопросе о его происхождении заставляет предположить, что он был Фалмаем, сыном Емиуда, царя Гессура и союзника Давида. А Авессаломом он стал только захватив трон Давида и взяв в жены весь гарем его наследниц в Хевроне. Как бог Салма легко отождествляем с Резефом, хананейским Осирисом. Среди картин была одна, которая показывала, что волосы Авессалома завязаны на дубовой ветке - часть ритуальной женитьбы царя. Убить царя в таких обстоятельствах не составляло труда, однако целью было посвящение, а не смерть, и если мы можем принять вывод А. М, Хокарта, что коронационная церемония в древнем мире олицетворяла свадьбу солнечного царя с земной царицей, его смерть как члена его первоначального племени и новое рождени е под новым именем в племени царицы, тогда следует признать, что ритуал, лежащий в основе всех этих мифов, включал в себя ненастоящее убийство царя во время церемонии купания, что подтверждается жертвами, заменяющими царя во многих известных нам случаях. Путаница в мифе о Гефесте, который женился на богине любви и был ею обманут; охромел, сброшенный с Олимпа богиней Герой; стал объектом насмешек для всех олимпийских богов - относится к другой версии того же обряда. Первоначально царь умирал жестокой смертью, едва он соединялся с царицей, как умирает трутень, сделав свое дело. Позже кастрация и хромота заменили смерть, а еще позже обрезание заменило кастрацию, а ношение котурн - хромоту.

Едва мы узнаём, что священному царю наносилось ритуальное увечье, так что он мог ходить только на высоких каблуках, как нам становятся понятны две или три до тех пор совершенно непонятные картины. Стоящий в озере Тантал, над которым висит ветка с плодами и который никак не может напиться, - это Тантал, изувеченный по типу Хлева Хлау: первоначально его волосы были привязаны к ветке, а он стоял одной ногой на берегу, а другой - на чем-то в воде, возможно, на краю лодки, которая уплыла от него. Тантал - идеальный вариант Диониса: он был женат на Эврианассе (другая Эвринома), богине луны; он был сброшен с горы Сипил в пеласгийской Лидии, где его потом похоронили и где устроили его святилище; он был отцом-каннибалом Пелопа; он помогал украсть Пса из критской пещеры, и из его имени образованы три слова, означающие (как saleuein, от которого образовалось слово saleuma) "ходить нетвердо или шататься": tantaloein, tantaleuein и метатеза talantoein.

Как Иксион и Салмоней, Тантал принадлежал старой религии, потесненной олимпийскими богами, и новые жрецы нарочно неправильно интерпретировали изображения, чтобы почтить бога Зевса и представить Тантала преступником. Мифографы объясняют, что Тантал, имевший право вкушать амбросию, пищу богов, поделился ею с простыми людьми и тем самым совершил преступление. "Амбросия" - название осеннего праздника Диониса, во время которого, как я предполагаю, участники вкушали поганки, чем доводили себя до божественного безумия. В моей работе "Чем питались кентавры" я рассказываю, что ингредиенты, которые, как считали классические грамматики, составляли амбросию: нектар и kekyon (питье Деметры в Элевсе), представляют собой огам, в основе которого пища. Если взять начальные буквы, то получится "гриб" по-гречески. История о преступлении Тантала возникла, когда вино заменило поганки на пирушках менад, а поганку - наверное, не amanita muscaria, а более мягкую и погружающую в более глубокий транс panaeolus papilionaceus - ели адепты во время элевсинских, самофракийских, критских мистерий и становились вровень с богами способностью к трансцендентным видениям. Однако как бы ни наносилось увечье - похоже, в горах методы были другие, нежели на берегу реки - в Ханаане придерживались табу на мясо бедра, как вполне определенно сказано в Книге Бытия в истории об Иакове. Робертсон-Смит небезосновательно связывает это табу с практикой, обычной для всего Средиземноморья, - практикой посвящения богам бедренных костей всех священных животных: сначала их сжигали, а потом отправители культа съедали остальную часть. Но антропологическое правило: "Нет табу без послаблений" - существовало и тут. В примитивные времена бедро умерщвленного царя должно было быть съедено его друзьями. Подобное имело место до самого последнего времени, как отмечает римско-католический миссионер Тергуст, среди юных воинов племени багишу народности банту в Центральной Африке, когда умирал старейшина их племени или когда убивали вождя враждебного племени. Это делалось, чтобы перенять храбрость умершего, которая заключена именно в бедре, а все остальное тело оставалось нетронутым. А ведь багишу, у которых передние зубы сточены в треугольники, вообще-то не каннибалы.

В "Царе Иисусе" я делаю предположение, что иудейская традиция, отраженная в "Talmud Babli Sanhedrin" и "Tol' Doth Yeshu", согласно которой Иисус тоже стал хромым, попытавшись взлететь, имеет отношение к тайной коронационной церемонии на горе Фавор[184], где он стал новым Израилем после того, как его изувечили в состязании борцов. Эта традиция подтверждена Евангельским свидетельством, а также упоминанием Иеронима об увечье Иисуса. На горе Фавор располагалось одно из главных святилищ Иеговы. Фавор - производное от Атабирия, сына Эвриномы и внука Протея, как говорит Септуагинта. Нам довольно много известно об этом боге, у которого тоже было святилище на горе Атабирии на острове Родос, сооруженное в его честь неким "Алфеаменом Критянином". Алфеамен означает "помнящий о богине Алфее", а Алфея (та, которая заставляет расти) - еще одно имя Эвриномы, матери Атабирия и орфической богини луны. Алтей - на валлийском языке hocys bendigaid, или священная мальва - был цветком Алфеи, а она любила бога вина Диониса. От него она родила Деяниру, ту самую Деяниру, которая сыграла роль Блодайвет для Геракла с Эты. Атабирии, будучи одним из критских тельхинов, умел, как Дионис или Протей, принимать разные обличья. В родосском святилище посвященные ему медные быки мычали, когда что-нибудь должно было случиться, и это были точно такие же медные быки, как тот, которого Дедал сотворил для царя Миноса Критского. А нам известно, что Атабирии - тот самый бог, которому поклонялись как золотому тельцу и которому Израиль считал себя обязанным за исход из Египта. Однако окончание -бирий (-byrius) присутствует и в царском титуле Burna-buriash третьей династии касситских (индоевропейских) царей Вавилона, которые правили в 1750 - 1173 годах до нашей эры. Атабирий, по всей видимости, не был ни критянином, ни семитом, но был касситским богом, который появился в Сирии в начале второго тысячелетия. Когда и каким образом его культ перекочевал во Фракию, на Родос и Крит, остается загадкой. Однако похоже, что в Египет он пришел с гиксосами, и его звали Тесуп.

Эта мифологическая справка подтверждает идентичность израилитского Иеговы с горы Фавор, или Атабирия, с Дионисом, данайским богом - белым быком: идентичность, которая засвидетельствована уважаемыми классическими авторитетами. В "Застольных беседах" Плутарха один из гостей заявляет, что может доказать, будто иудейский бог на самом деле Дионис Сабазий - бог ячменя Фракии и Фригии. Тацит точно так же пишет в своей "Истории" (V), что "некоторые утверждают, будто обряды иудеев были учреждены в честь Диониса". Историк Валерий Максим замечает, что примерно в 139 году до нашей эры претор Корнелий Гиспалл изгнал из Рима нескольких иудеев, которые "пытались поколебать нравственные устои римлян, поклоняясь культу сабазийского Юпитера". Суть в том, что претор изгнал их не за законное поклонение этому богу, а за то, что они ввели изменения в отправление фракийского культа, - возможно, обрезание, бывшее в глазах римлян самокалечением и безнравственностью. Согласно "Справочнику христианской археологии" Леклерка, захоронения на кладбище Претекстат в Риме подтверждают существование культа иудейского Сабазия. То, что евреи диаспоры пользовались искаженной этимологией, чтобы уравнять Сабазия и Саваофа - Иегова был Господином Sabbath, субботы, а также Sabaoth, неба, - не опровергает первоначальную идентичность обоих богов.

Зевс Сабазий и Дионис Сабазий - разные имена одного и того же сына Реи, и это означает, что он - критского происхождения. Фригийцы звали его Аттисом, сделав его сыном Кибелы, но это ничего не меняет. Надпись еврейского происхождения найдена в Риме: "Верховному богу Аттису, который не дает распасться Вселенной". Сабазию был посвящен змей, и это напоминает о медном серафиме Не-Естане или Нехуштане, который служил штандартом у Моисея и которого уничтожил как идола добрый царь Езекия, потому что в его честь сжигались благовония[185]. Однако иудейская секта офитов с центром во Фригии почитала змея и в раннехристианские времена, считая, что Иегова времен после изгнания был обыкновенным демоном, узурпировавшим власть Мудрого Змея, помазанника. Диониса Сабазия представляли с бычьими рогами, потому что, как пишет Диодор Сицилийский, он первый заставил вола пахать землю, другими словами, стал сеять ячмень. Поскольку Иегова считался главным покровителем ячменя и еврейская Пасха была праздником уборки ячменя, то Плутархову гостю ничего не стоило доказать свое утверждение, особенно с учетом того, что, согласно легенде, Сабазия титаны разорвали на семь кусков. Семь - мистическое число Иеговы, и 42 - количество букв в увеличенном Имени и, согласно критской традиции, число кусков, на которые те же титаны разорвали бога-быка Загрея.

Дионис Сабазий был первым Иеговой Пасхи, и Плутарх отождествляет Иегову Праздника Кущей с Дионисом Ли-бером или Лусием (освобождающий от вины), богом вина, предполагая, что слово "левит" произошло от Lusios, а еще он говорит, что иудеи не едят свинины, потому что их Дионис еще и Адонис, который был убит вепрем. Ритуалы, посвященные Иегове и Дионису, как пишет Плутарх, очень похожи: мистерии молодого вина и уборки ячменя, танцы с факелами до первых петухов, выпивка, приношение в жертву животных, религиозный экстаз. Похоже, что беспорядочное совокупление в хананейских ритуалах, хотя и жестоко преследовавшееся в Иерусалиме во времена после изгнания, сохранялось у крестьян, которые приходили на Праздник Кущей. Храмовые священнослужители во времена Иисуса признавали происхождение праздника, но заявляли, что его природа изменилась, провозглашая в конце: "Наши праотцы в этом месте поворачивались спинами к святилищу Бога и лицами на Восток, прославляя солнце, но мы повернемся к Богу". Солнце было бессмертной частью Диониса, а ячмень и вино - его смертной частью.

Есть даже нумизматическое свидетельство тождества Иеговы и Диониса: серебряная монетка пятого века до нашей эры (имеющаяся в "Каталоге греческих монет в Палестине"), найденная возле Газы. На ней бородатое лицо Диониса, а на обратной стороне - бородатая фигура на крылатой колеснице и еврейские буквы JHWH - Иегова.

Конечно же, это не вся история Иеговы, чье родовое сходство с другими богами, в особенности с Кроном (Браном), уже нами рассматривалось. Наверное, легче всего писать о нем в терминологии дней недели. Первое изображение его известно как творение медных дел мастера в Рас-Шамре в Синае примерно шестнадцатого века до нашей эры. Тогда он был Элат-Иаху, кенейским богом-кузнецом, богом среды, по-видимому, возлюбленным Ваалы, местной Афродиты и богини пятницы. Позднее в его богоявлениях в Море, Хевроне и Офре он стал богом терпентином Белом, богом четверга. История поражения пророков с Кармила говорит о поражении его ипостаси Бела богом субботы Кроном в обличье Илии. Бел и Крон всегда противостоят Друг другу, ведь Бел - это Бели, а Крон - Бран, как мы уже говорили. "Когда Израиль был в Египте", Иегова был Сетом, богом воскресенья. В Иерусалиме на Празднике Кущей - в день ивы - он был богом понедельника, но его имя Эль, связанное с красным дубом, подтверждает, что он был также богом вторника. Таким образом, его универсальность, о которой говорили фарисеи и символом которой является менора, семисвечник, покоится на солидном мифологическом фундаменте.

Далее, имя Иаху гораздо более раннее, чем шестнадцатый век до нашей эры, и очень распространенное. Оно известно в Египте шестой династии (середина третьего тысячелетия) как титул бога Сета; и записано в "Аккадианско-шумерском словаре" как имя Исиды. Оно также лежит в основе греческого "Иакх", титула меняющего обличья Диониса Лусия в критских мистериях. Таким образом, хотя I. А. U. - гласные года с тремя сезонами Рождения, Совершенства и Смерти (в котором Смерть стоит на первом месте, потому что в Восточном Средиземноморье сельскохозяйственный год начинался в I-сезоне), они, похоже, были взяты из имени, существовавшего задолго до какого бы то ни было алфавита и состоявшего из IА и НU. Iа означает на шумерском языке "восходящий", а Ни- "голубь". Кстати, египетский иероглиф "Нu" - тоже "голубь". Богиню луны в асийской Палестине славили голубями, как таких же богинь в египетских Фивах, Додоне, Гиераполе, на Крите и Кипре. Но ей также поклонялись как длиннорогой корове, как Хатор, или Исиде, или Аштарот Карнаим. Исида - ономатопея асийского слова Ish-ish, означающего "та, которая плачет", потому что луна, считалось, разбрызгивала росу и потому что Исида, дохристианская Mater Dolorosa, оплакивала Осириса, когда Сет убил его. Говорят, она была белой или, согласно Мосху, золотой коровой-луной Ио, которая поселилась в Египте после долгого бегства из Аргоса. О в имени Ио - "Omega", которая в греческом часто заменяла "Alpha".





Дата добавления: 2016-09-06; просмотров: 282 | Нарушение авторских прав | Изречения для студентов


Читайте также:


© 2015-2020 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.018 с.