Ћекции.ќрг


ѕоиск:




 атегории:

јстрономи€
Ѕиологи€
√еографи€
ƒругие €зыки
»нтернет
»нформатика
»стори€
 ультура
Ћитература
Ћогика
ћатематика
ћедицина
ћеханика
ќхрана труда
ѕедагогика
ѕолитика
ѕраво
ѕсихологи€
–елиги€
–иторика
—оциологи€
—порт
—троительство
“ехнологи€
“ранспорт
‘изика
‘илософи€
‘инансы
’ими€
Ёкологи€
Ёкономика
Ёлектроника

 

 

 

 


ѕроблема содержани€, материала и формы в словесном художественном творчестве 12 страница




јвторитарные слова могут воплощать разное содержание: авторитарность как таковую, авторитетность, традиционность, общепризнанность, официальность и др. Ёти слова могут иметь разные зоны (степень отсто€ни€ от зоны контакта) и различные отношени€ к подразумеваемому слушателю-понимающему (предполагаемый словом апперцептивный фон, степень ответности и т. п.).

¬ истории литературного €зыка происходит борьба с официальностью и отдалением от зоны контакта, борьба с различными видами и степен€ми авторитарности. “ак осуществл€етс€ вовлечение слова в зону контакта и св€занные с этим семантические и экспрессивные (интонационные) изменени€: ослабление и снижение метафоричности, овеществление, конкретизаци€, бытовизаци€ и т. п. ¬се это изучалось в плане психологии, а не с точки зрени€ словесного оформлени€ этого в возможном внутреннем монологе станов€щегос€ человека, монологе всей жизни. ѕеред нами встает сложна€ проблема форм этого монолога (диалогизованного).

—овершенно иные возможности раскрывает внутренне убедительное дл€ нас и признанное нами чужое идеологическое слово. ≈му принадлежит определ€ющее значение в процессе идеологического становлени€ индивидуального сознани€: дл€ самосто€тельной идеологической жизни сознание пробуждаетс€ в окружающем его мире чужих слов, от которых первоначально оно себ€ не отдел€ет; различение своего и чужого слова, своей и чужой мысли наступает довольно поздно.  огда начинаетс€ работа самосто€тельной испытующей и избирающей мысли, то прежде всего происходит отделение внутренне

 

1 ѕри конкретном анализе авторитарного слова в романе необходимо иметь в виду, что слово чисто авторитарное в иную эпоху может быть внутренне убедительным словом; это особенно касаетс€ морали.

 


убедительного слова от авторитарного и нав€занного и от массы безразличных, не задевающих нас слов.

¬ отличие от внешне авторитарного слова слово внутренне убедительное в процессе его утверждающего усвоени€ тесно сплетаетс€ со Усвоим словомФ1. ¬ обиходе нашего сознани€ внутренне убедительное слово Ч полусвое, получужое. “ворческа€ продуктивность его заключаетс€ именно в том, что оно пробуждает самосто€тельную мысль и самосто€тельное новое слово, что оно изнутри организовывает массы наших слов, а не остаетс€ в обособленном и неподвижном состо€нии. ќно не столько интерпретируетс€ нами, сколько свободно развиваетс€ дальше, примен€етс€ к новому материалу, к новым обсто€тельствам, взаимоосвещаетс€ с новыми контекстами. Ѕолее того, оно вступает в напр€женное взаимодействие и борьбу с другими внутренне убедительными словами. Ќаше идеологическое становление и есть така€ напр€женна€ борьба в нас за господство различных словесно-идеологических точек зрени€, подходов, направлений, оценок. —мыслова€ структура внутренне убедительного слова не завершена, открыта, в каждом новом диалогизующем его контексте оно способно раскрывать все новые смысловые возможности.

¬нутренне убедительное слово Ч современное слово, слово, рожденное в зоне контакта с незавершенной современностью, или осовремененное; оно обращаетс€ к современнику и к потомку как к современнику; дл€ него конститутивна особа€ концепци€ слушател€-читател€-понимающего.  аждое слово инвольвирует определенную концепцию слушател€, его апперцептивного фона, степень его ответности, инвольвирует определенную дистанцию. ¬се это очень важно дл€ понимани€ исторической жизни слова. »гнорирование этих моментов и оттенков приводит к овеществлению слова (к погашению его природной диалогичности).

¬сем этим определ€ютс€ способы оформлени€ внутренне убедительного слова при его передаче и способы его обрамлени€ контекстом. ќни дают место максимальному взаимодействию чужого слова с контекстом, их

 

1 ¬едь свое слово постепенно и медленно вырабатываетс€ из признанных и усвоенных чужих, и границы между ними вначале почти вовсе не ощущаютс€.

 


диалогизующему взаимовли€нию, свободно-творческому развитию чужого слова, постепенности переходов, игре границ, отдаленности подготовки контекстом введени€ чужого слова (его УтемаФ может зазвучать в контексте задолго до по€влени€ самого слова) и другим особенност€м, выражающим ту же сущность внутренне убедительного слова: его смысловую незавершенность дл€ нас, способность к дальнейшей творческой жизни в контексте нашего идеологического сознани€, неоконченность, неисчерпанность еще нашего диалогического общени€ с ним. ћы еще не узнали от него всего, что оно нам может сказать, мы вводим его в новые контексты, примен€ем к новому материалу, ставим в новое положение, чтобы добитьс€ от него новых ответов, новых лучей его смысла и новых своих слов (так как продуктивное чужое слово диалогически порождает наше ответное новое слово).

—пособы оформлени€ и обрамлени€ внутренне убедительного слова могут быть настолько гибки и динамичны, что оно буквально может быть вездесущим в контексте, примешива€ ко всему свои специфические тона,и врем€ от времени прорыва€сь и материализу€сь всецело, как обособленное и выделенное чужое слово (ср. зоны героев). “акие вариации на тему чужого слова очень распространены во всех област€х идеологического творчества, даже в специально-научном. “аково вс€кое талантливое и творческое изложение определ€ющих чужих воззрений: оно всегда дает свободные стилистические вариации чужого слова, излагает чужую мысль ее же стилем в применении к новому материалу, к иной постановке вопроса, оно испытует и получает ответы на €зыке чужого слова.

¬ других, менее очевидных, случа€х мы наблюдаем аналогичные €влени€. —юда прежде всего относ€тс€ все случаи сильного вли€ни€ чужого слова на данного автора. ќбнаружение вли€ний сводитс€ именно к раскрытию этой полускрытой жизни чужого слова в новом контексте данного автора. ѕри глубоком и продуктивном вли€нии нет внешнего подражани€, простого воспроизведени€, но есть дальнейшее творческое развитие чужого слова (точнее Ч получужого) в новом контексте и в новых услови€х.

¬о всех этих случа€х дело идет уже не только о формах передачи чужого слова, Ч в этих формах всегда на-

 


личны и зачатки его художественного изображени€. ѕри известном изменении установки внутренне убедительное слово легко становитс€ объектом художественного изображени€. » образ говор€щего человека существенно и органически срастаетс€ с некоторыми разновидност€ми внутренне убедительного слова: этического (образ праведника), философского (образ мудреца), социально-политического (образ вожд€). ѕри творчески стилизующем развитии и испытании чужого слова стараютс€ угадать и представить себе, как будет вести себ€ авторитетный человек при данных обсто€тельствах и как он осветит эти обсто€тельства своим словом. ¬ таком испытующем угадывании образ говор€щего и его слово станов€тс€ объектом художественно-творческого воображени€1.

ќсобенно важное значение получает эта испытующа€ объективаци€ убедительного слова и образа говор€щего там, где уже начинаетс€ борьба с ними, где путем такой объективации стрем€тс€ освободитьс€ от их вли€ни€ или даже разоблачить их. «начение этого процесса борьбы с чужим словом и его вли€нием в истории идеологического становлени€ индивидуального сознани€ огромно. —вое слово и свой голос, рожденные из чужого или диалогически стимулированные им, рано или поздно начнут освобождатьс€ из-под власти этого чужого слова. Ётот процесс осложн€етс€ тем, что различные чужие голоса вступают в борьбу за вли€ние в сознании индивида (как они борютс€ и в окружающей социальной действительности). ¬се это и создает благопри€тную почву дл€ испытующей объективации чужого слова. Ѕеседа с таким разоблачаемым внутренне убедительным словом продолжаетс€, но принимает иной характер: его вопрошают и став€т в новое положение, чтобы разоблачить его слабые стороны, нащупать его границы, ощутить его объектность. ѕоэтому така€ стилизаци€ часто становитс€ пародийной, но не грубо пародийной, Ч так как чужое слово, бывшее когда-то внутренне убедительным, оказывает сопротивление и часто начинает звучать без вс€кого пародийного акцента. Ќа этой почве рождаютс€ глубокие двуголосые и дву€зычные романные образы, объективирующие борьбу с когда-то владевшим автором внутренне убедительным чужим словом (таков, например,

 

1 “аким диалогически испытуемым художественным образом мудреца и учител€ €вл€етс€ —ократ у ѕлатона.

 


ќнегин у ѕушкина, ѕечорин у Ћермонтова). ¬ основе Уромана испытани€Ф часто лежит субъективный процесс борьбы с внутренне убедительным чужим словом и освобождени€ от него путем объективации. ƒругой иллюстрацией к высказанным здесь мысл€м может служить Уроман воспитани€Ф, но в нем процесс избирающего идеологического становлени€ развернут как тема романа, между тем как в Уромане испытани€Ф субъективный процесс самого автора остаетс€ вне произведени€.

¬ этом отношении исключительное и своеобразное место занимает творчество ƒостоевского. ќстрое и напр€женное взаимодействие с чужим словом дано в его романах дво€ко. ¬о-первых, в речах персонажей дан глубокий и незавершенный конфликт с чужим словом в жизненном плане (Услово другого обо мнеФ), в жизненно этическом (суд другого, признание и непризнание другим) и, наконец, в плане идеологическом (мировоззрени€ героев как незавершенный и незавершимый диалог). ¬ысказывани€ героев ƒостоевского Ч арена безысходной борьбы с чужим словом во всех сферах жизни и идеологического творчества. ѕоэтому эти высказывани€ могут служить прекрасными образцами дл€ разнообразнейших форм передачи и обрамлени€ чужого слова. ¬о-вторых, и произведени€ (романы) в их целом, как высказывани€ их автора, €вл€ютс€ такими же безысходными, внутренне незавершимыми диалогами между геро€ми (как воплощенными точками зрени€) и между самим автором и геро€ми; слово геро€ до конца не преодолеваетс€ и остаетс€ свободным и открытым (как и слово самого автора). »спытани€ героев и их слова, сюжетно законченные, внутренне остаютс€ в романах ƒостоевского незавершенными и нерешенными1.

¬ сфере этического и правового мышлени€ и слова громадное значение темы о говор€щем человеке очевидно. √овор€щий человек и его слово здесь Ч основной объект мышлени€ и речи. ¬се существеннейшие категории этического и правового суждени€ и оценки относ€тс€

 

1 —м. нашу книгу: Уѕроблемы творчества ƒостоевскогоФ. Ћ., УѕрибойФ, 1929 (во втором и третьем издани€х Ч Уѕроблемы поэтики ƒостоевскогоФ. ћ., У—оветский писательФ, 1963; ћ., У’удожественна€ литератураФ, 1972). ¬ книге даны стилистические анализы высказываний героев, раскрывающие различные формы передачи и контекстуального обрамлени€.

 


именно к говор€щему человеку как к таковому: совесть (Уголос совестиФ, Увнутреннее словоФ), пока€ние (свободное признание самого человека), правда и ложь, ответственность, дееспособность, право голоса и проч. —амосто€тельное, ответственное и действенное слово Ч существенный признак этического, правового и политического человека. ѕризывы к этому слову, его провоцирование, его интерпретаци€ и оценка, установление границ и форм его действенности (гражданские и политические права), сопоставление различных воль и слов и т. п. Ч удельный вес всех этих актов в этической и правовой сфере громаден. ƒостаточно указать на роль в специально-юридической сфере оформлени€, анализа и интерпретации показаний, за€влений, договоров, вс€ких документов и других видов чужого высказывани€, наконец, интерпретации законов.

¬се это требует изучени€. –азрабатывалась юридическа€ (и этическа€) техника обращени€ с чужим словом, установлени€ его аутентичности, степени достоверности и т. п. (например, техника нотариальной работы и др.). Ќо проблемы, св€занные с композиционными, стилистическими, семантическими и другими способами оформлени€, не ставились.

ѕроблему признани€ в судебно-следственном деле (способов его вынуждени€ и провоцировани€) трактовали только в юридическом, этическом и психологическом плане. √лубочайший материал дл€ постановки этой проблемы в плане философии €зыка (слова) дает ƒостоевский (проблема подлинной мысли, подлинного желани€, подлинного мотива Ч например, у »вана  арамазова Ч и их словесного раскрыти€; роль другого; проблема следстви€ и т. д.).

√овор€щий человек и его слово как предмет мышлени€ и речи в этической и правовой сфере трактуетс€, конечно, лишь в направлении специального интереса этих сфер. Ётим специальным интересам и установкам подчинены и все способы передачи, оформлени€ и обрамлени€ чужого слова. Ёлементы художественного изображени€ чужого слова возможны, однако, и здесь, особенно в этической сфере: например, изображение борьбы голоса совести с другими голосами человека, внутренн€€ диалогичность пока€ни€ и т. п. ’удожественно-прозаический романный элемент в этических трактатах и особенно в исповед€х может быть очень значителен: напри-

 


мер, у Ёпиктета, у ћарка јврели€, у јвгустина, у ѕетрарки наличны зачатки Уромана испытани€Ф и Уромана воспитани€Ф.

≈ще более значителен удельный вес нашей темы в сфере религиозного мышлени€ и слова (мифологического, мистического, магического). √лавным объектом этого слова €вл€етс€ говор€щее существо: божество, демон, прорицатель, пророк. ћифологическое мышление вообще не знает неодушевленных и безответных вещей. ”гадывание воли божества, демона (доброго или злого), истолкование знаков гнева или благорасположени€, примет и указаний, наконец, передача и истолкование пр€мых слов божества (откровение), его пророков, св€тых, прорицателей, Ч вообще передача и интерпретаци€ боговдохновенного (в отличие от профанного) слова Ч все это важнейшие акты религиозного мышлени€ и слова. ¬се религиозные системы, даже примитивные, владеют громадным специальным методологическим аппаратом передачи и истолковани€ различных видов божественного слова (герменевтика).

Ќесколько иначе обстоит дело в научном мышлении. «десь удельный вес темы о слове сравнительно невелик. ћатематические и естественные науки вовсе не знают слова как предмета направленности. ¬ процессе научной работы, конечно, приходитс€ иметь дело с чужим словом Ч с работами предшественников, суждени€ми критиков, общим мнением и т. п.; приходитс€ иметь дело с различными формами передачи и истолковани€ чужого слова Ч борьба с авторитарным словом, преодоление вли€ний, полемика, ссылки и цитировани€ и т. п., Ч но все это остаетс€ в процессе работы и не касаетс€ самого предметного содержани€ науки, в состав которого говор€щий человек и его слово, конечно, не вход€т. ¬есь методологический аппарат математических и естественных наук направлен на овладение вещным, безгласным объектом, не раскрывающим себ€ в слове, ничего не сообщающим о себе. ѕознание здесь не св€зано с получением и истолкованием слов или знаков самого познаваемого объекта.

¬ гуманитарных науках, в отличие от естественных и математических, возникает специфическа€ задача восстановлени€, передачи и интерпретации чужих слов (например, проблема источников в методологии исторических дисциплин). ¬ филологических же дисциплинах

 


говор€щий человек и его слово €вл€етс€ основным объектом познани€.

” филологии специфические цели и подходы к своему предмету Ч говор€щему человеку и его слову, определ€ющие все формы передачи и изоображени€ чужого слова (например, слово как объект истории €зыка). ќднако в пределах гуманитарных наук (и в пределах филологии в узком смысле) возможен дво€кий подход к чужому слову как предмету познани€.

—лово может восприниматьс€ сплошь объектно (в сущности, как вещь). “аково оно в большинстве лингвистических дисциплин. ¬ таком объектном слове и смысл овеществлен: к нему не может быть диалогического подхода, имманентного вс€кому глубокому и актуальному пониманию. ѕоэтому понимание здесь абстрактно: оно полностью отвлекаетс€ от живой идеологической значимости слова Ч от его истинности или лжи, значительности или ничтожности, красоты или безобрази€. ѕознание такого объектного, вещного слова лишено вс€кого диалогического проникновени€ в познаваемый смысл, с таким словом и нельз€ беседовать.

ћежду тем диалогическое проникновение об€зательно в филологии (ведь без него невозможно никакое понимание): оно раскрывает новые моменты в слове (смысловые в широком смысле), которые, будучи раскрыты диалогическим путем, затем овеществл€ютс€. ¬с€кому продвижению науки о слове предшествует ее Угениальна€ стади€Ф Ч обостренно диалогическое отношение к слову, раскрывающее в нем новые стороны.

Ќужен именно такой подход, более конкретный, не отвлекающийс€ от актуальной идеологической значимости слова и сочетающий объективность понимани€ с диалогической оживленностью и углубленностью его. ¬ области поэтики, истории литературы (вообще истории идеологий), а также в значительной степени и философии слова иной подход и невозможен: самый сухой и плоский позитивизм в этих област€х не может нейтрально третировать слово как вещь и принужден здесь заговорить не только о слове, но и со словом, чтобы проникнуть в его идеологический смысл, доступный лишь диалогическому Ч включающему оценку и ответ Ч пониманию. ‘ормы передачи и интерпретации, осуществл€ющие такое диалогическое понимание его, при глубине и жи-

 


вости этого понимани€, могут в значительной степени приближатьс€ к художественно-прозаическому двуголосому изображению чужого слова. Ќеобходимо отметить, что и роман всегда включает в себ€ момент познани€ изображаемого им чужого слова.

Ќаконец, несколько слов о значении нашей темы в риторических жанрах. √овор€щий человек и его слово, бесспорно, один из важнейших предметов риторической речи (и все остальные темы также неизбежно сопровождаютс€ здесь темой о слове). –иторическое слово, например, в судебной риторике обвин€ет или защищает ответственного, говор€щего человека, опираетс€ при этом на его слова, интерпретирует их, полемизирует с ними, творчески воссоздает возможное слово подсудимого или подзащитного (такое свободное создание несказанных слов, иногда целых речей, Ч Укак мог бы говоритьФ или Укак сказал быФ подсудимый, Ч распространеннейший прием античной риторики), стараетс€ предвосхитить его возможные возражени€, передает и сопоставл€ет слова свидетелей и т. п. —лово в политической риторике поддерживает, например, какую-нибудь кандидатуру, изображает личность кандидата, излагает и защищает его точку зрени€, его словесные предложени€, или, в другом случае, оно протестует против какого-нибудь постановлени€, закона, приказа, за€влени€, выступлени€, то есть против определенных словесных высказываний, на которые оно диалогически направлено.

ѕублицистическое слово также имеет дело со словом же и с человеком, как с носителем слова: оно критикует речь, статью, точку зрени€, полемизирует, обличает, осмеивает и т. д. ≈сли оно анализирует поступок, то вскрывает его словесные мотивы, лежащую в основе его точку зрени€, словесно формирует ее с соответствующей акцентуацией Ч иронической, возмущенной и т. п. Ёто не значит, конечно, что риторика за словом забывает дело, поступок, внесловесную действительность. Ќо она имеет дело с социальным человеком, каждый существенный акт которого идеологически осмыслен словом или пр€мо воплощен в слове.

«начение чужого слова как предмета в риторике настолько велико, что часто слово начинает заслон€ть и подмен€ть действительность; при этом и самое слово обуживаетс€ и утрачивает глубину. –иторика часто ограничиваетс€ чисто словесными победами над словом; в

 


этом случае она вырождаетс€ в формалистическую словесную игру. Ќо, повтор€ем, отрыв слова от действительности губителен дли самого же слова: оно хиреет, утрачивает смысловую глубину и подвижность, способность расшир€ть и обновл€ть свой смысл в новых живых контекстах и, в сущности, умирает как слово, ибо значащее слово живет вне себ€, то есть своей направленностью вовне. ќднако, исключительна€ сосредоточенность на чужом слове как предмете сама по себе еще вовсе не предполагает такого отрыва слова от действительности.

–иторические жанры знают разнообразнейшие формы передачи чужой речи, притом в большинстве случаев остро диалогизованные. –иторика широко пользуетс€ резкими переакцентуаци€ми переданных слов (часто до полного искажени€ их) путем соответствующего обрамлени€ контекстом. ƒл€ изучени€ различных форм передачи чужой речи, различных способов ее оформлени€ и обрамлени€, риторические жанры Ч благодарнейший материал. Ќа почве риторики возможно и художественно-прозаическое изображение говор€щего человека и его слова, Ч но риторическа€ двуголосость таких образов редко бывает глубокой: она не уходит своими корн€ми в диалогичность самого станов€щегос€ €зыка, она строитс€ не на существенном разноречии, а на разногласи€х, она в большинстве случаев абстрактна и поддаетс€ исчерпывающему формально-логическому размежеванию и разделению голосов. ѕоэтому следует говорить об особой риторической двуголосости, в отличие от подлинной художественно-прозаической, или, иначе, Ч о двуголосой риторической передаче чужого слова (хот€ бы и не чуждой художественным моментам), в отличие от двуголосого изображени€ в романе с установкой на образ €зыка.

“аково значение темы о говор€щем человеке и его слове во всех област€х быта и словесно-идеологической жизни. Ќа основании сказанного можно утверждать, что в составе почти каждого высказывани€ социального человека Ч от краткой реплики бытового диалога до больших словесно-идеологических произведений (литературных, научных и иных) Ч налична значительна€ дол€ осознанных чужих слов в открытой или скрытой форме, переданных тем или иным способом. Ќа территории почти каждого высказывани€ происходит напр€женное взаимодействие и борьба своего и чужого слова, процесс их

 


размежеваний или их диалогического взаимоосвещени€. ¬ысказывание, таким образом, Ч гораздо более сложный и динамический организм, чем это кажетс€ при учете лишь его предметной направленности и пр€мой одноголосой экспрессивности.

“от факт, что одним из главных предметов человеческой речи €вл€етс€ само слово, до сих пор не был достаточно учтен и оценен во всем его принципиальном значении. Ќе было широкого философского охвата всех относ€щихс€ сюда €влений. Ќе была пон€та специфичность этого предмета речи, требующего передачи и воспроизведени€ самого чужого слова: о чужом слове можно говорить только с помощью самого же чужого слова, правда, внос€ в него свои интенции и по-своему освеща€ его контекстом. √оворить о слове, как о вс€ком другом предмете, то есть, тематически, без диалогизованной передачи, можно лишь тогда, когда это слово чисто объектно, вещно; так можно говорить, например, о слове в грамматике, где нас именно интересует мертва€ вещна€ оболочка слова.

 

¬се выработанные в быту и в идеологическом внехудожественном общении многообразнейшие формы диалогизованной передачи чужого слова используютс€ в романе дво€ко. ¬о-первых, все эти формы даны и воспроизвод€тс€ в высказывани€х Ч бытовых и идеологических Ч персонажей романа, а также и в вводных жанрах Ч в дневниках, исповед€х, публицистических стать€х и т. п. ¬о-вторых, все формы диалогизованной передачи чужой речи могут быть и непосредственно подчинены задачам художественного изображени€ говор€щего человека и его слова с установкой на образ €зыка, подверга€сь при этом определенному художественному переоформлению.

¬ чем же основное отличие всех этих внехудожественных форм передачи чужого слова от художественного изображени€ его в романе?

¬се эти формы, даже там, где они ближе всего подход€т к художественному изображению, как, например, в некоторых риторических двуголосых жанрах (пародийных стилизаци€х), направлены на высказывание индивидуального человека. Ёто практически заинтересованные передачи единичных чужих высказываний, в лучшем

 


случае подымающиес€ до обобщени€ высказываний в чужую речевую манеру как социально-типическую или характерную. —осредоточенные на передаче высказываний (хот€ бы и свободной и творческой передаче), эти формы не стрем€тс€ увидеть и закрепить за высказывани€ми образ осуществл€ющего себ€ в них, но не исчерпываемого ими социального €зыка, притом именно Ч образ, а не позитивную эмпирику этого €зыка. «а каждым высказыванием в подлинном романе ощущаетс€ стихи€ социальных €зыков с их внутренней логикой и внутренней необходимостью. ќбраз раскрывает здесь не только действительность, но и возможности данного €зыка, его, так сказать, идеальные пределы и его тотальный целостный смысл, его правду и его ограниченность.

ѕоэтому двуголосость в романе, в отличие от риторических и иных форм, всегда стремитс€ к дву€зычию, как к своему пределу. ѕоэтому эта двуголосость не может быть развернута ни в логические противоречи€, ни в чисто драматические противопоставлени€. Ётим определ€етс€ особенность романных диалогов, стрем€щихс€ к пределу взаимного непонимани€ людей, говор€щих па разных €зыках.

Ќеобходимо еще раз подчеркнуть, что под социальным €зыком мы понимаем не совокупность лингвистических признаков, определ€ющих диалектологическое выделение и обособление €зыка, а конкретную и живую целокупность признаков его социального обособлени€, которое может осуществл€ть себ€ и в рамках лингвистически единого €зыка, определ€€сь семантическими сдвигами и лексикологическими отборами. Ёто Ч конкретный социально-€зыковой кругозор, обособл€ющий себ€ в пределах абстрактно-единого €зыка. Ётот €зыковой кругозор часто не поддаетс€ строгому лингвистическому определению, но он чреват возможност€ми дальнейшего диалектологического обособлени€: это Ч потенциальный диалект, еще не оформившийс€ эмбрион его. язык в его исторической жизни, в его разноречном становлении наполнен такими потенциальными диалектами: они многообразно скрещиваютс€ между собой, недоразвиваютс€ и умирают, но некоторые расцветают в подлинные €зыки. ѕовтор€ем: исторически реален €зык как разноречивое становление, кишащее будущими и бывшими €зыками, отмирающими чопорными €зыковыми аристократа-

 


ми, €зыковыми парвеню, бесчисленными претендентами в €зыки, более или менее удачливыми, с большей или меньшей широтою социального охвата, с той или иной идеологической сферой применени€.

ќбраз такого €зыка в романе есть образ социального кругозора, образ социальной идеологемы, сросшейс€ со своим словом, со своим €зыком. ѕоэтому менее всего такой образ может быть формалистичным, а художественна€ игра такими €зыками Ч формалистической игрой. ‘ормальные признаки €зыков, манер и стилей в романе Ч символы социальных кругозоров. ¬нешние €зыковые особенности часто используютс€ здесь как побочные признаки социально-€зыковой дифференциации, иногда даже в виде пр€мых авторских комментариев к речам героев. Ќапример, в Уќтцах и дет€хФ “ургенев дает иногда такие указани€ об особенност€х словоупотреблени€ или произношени€ своих персонажей (кстати сказать, очень характерные с социально-исторической точки зрени€).

“ак, различное произношение слова УпринципыФ в романе €вл€етс€ признаком, дифференцирующим разные культурно-исторические и социальные миры: мир барской помещичьей культуры 20 Ч 30-х годов, воспитанной на французской литературе, чуждой латыни и немецкой науке, и мир разночинной интеллигенции 50-х годов, где задавали тон семинаристы и медики, воспитанные на латыни и на немецкой науке. “вердое латинско-немецкое произношение слова УпринципыФ победило в русском €зыке. Ќо и словоупотребление  укшиной, говорившей вместо УчеловекФ Ч УгосподинФ, укоренилось в низких и средних жанрах литературного €зыка.

“акие внешние и пр€мые наблюдени€ над особенност€ми €зыков персонажей характерны дл€ романного жанра, но, конечно, не ими создаетс€ образ €зыка в романе. Ёти наблюдени€ чисто объектны: авторское слово здесь лишь внешне касаетс€ характеризуемого €зыка как вещи, здесь нет внутренней диалогичности, характерной дл€ образа €зыка. ѕодлинный образ €зыка имеет всегда диалогизованные двуголосые и дву€зычные контуры (например, зоны героев, о которых мы говорили в предшествующей главе).

–оль обрамл€ющего изображаемую речь контекста в создании образа €зыка имеет первостепенное значение. ќбрамл€ющий контекст, как резец скульптора, об-

 


тачивает границы чужой речи и высекает из сырой эмпирики речевой жизни образ €зыка; он сливает и сочетает внутреннюю устремленность самого изображаемого €зыка с его внешними объектными определени€ми. »зображающее и обрамл€ющее чужую речь авторское слово создает ей перспективу, распредел€ет тени и свет, создает ситуацию и все услови€ дл€ ее звучани€, наконец, проникает в нее изнутри, вносит в нее свои акценты и свои выражени€, создает ей диалогизующий фон. Ѕлагодар€ этой способности €зыка, изображающего другой €зык, звучать одновременно и вне его и в нем, говорить о нем и в то же врем€ говорить на нем и с ним, и, с другой стороны, способность изображаемого €зыка служить одновременно объектом изображени€ и говорить самому, Ч благодар€ этой способности и могут быть созданы специфические романные образы €зыков. ѕоэтому дл€ обрамл€ющего авторского контекста изображаемый €зык менее всего может быть вещью, безгласным и безответным предметом речи, остающимс€ вне ее, как вс€кий иной предмет речи.

 

¬се приемы создани€ образа €зыка в романе могут быть сведены к трем основным категори€м: 1) гибридизаци€, 2) диалогизованное взаимоотношение €зыков и 3) чистые диалоги.

Ёти три категории приемов могут быть расчленены лишь теоретически, они неразрывно сплетаютс€ в единой художественной ткани образа.

„то такое гибридизаци€? Ёто смешение двух социальных €зыков в пределах одного высказывани€, встреча на арене этого высказывани€ двух разных, разделенных эпохой или социальной дифференциацией (или и тем и другим), €зыковых сознаний.





ѕоделитьс€ с друзь€ми:


ƒата добавлени€: 2015-11-05; ћы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 259 | Ќарушение авторских прав


ѕоиск на сайте:

Ћучшие изречени€:

¬ы никогда не пересечете океан, если не наберетесь мужества потер€ть берег из виду. © ’ристофор  олумб
==> читать все изречени€...

1332 - | 1255 -


© 2015-2024 lektsii.org -  онтакты - ѕоследнее добавление

√ен: 0.032 с.