Ћекции.ќрг


ѕоиск:




 атегории:

јстрономи€
Ѕиологи€
√еографи€
ƒругие €зыки
»нтернет
»нформатика
»стори€
 ультура
Ћитература
Ћогика
ћатематика
ћедицина
ћеханика
ќхрана труда
ѕедагогика
ѕолитика
ѕраво
ѕсихологи€
–елиги€
–иторика
—оциологи€
—порт
—троительство
“ехнологи€
“ранспорт
‘изика
‘илософи€
‘инансы
’ими€
Ёкологи€
Ёкономика
Ёлектроника

 

 

 

 


јвтор и герой в эстетической де€тельности 2 страница




 


движетс€ на нем, как живой человек на фоне мертвой и неподвижной декорации; нет органического сли€ни€ внешней выраженности геро€ (наружность, голос, манеры и проч.) с его внутренней познавательно-этической позицией, эта перва€ облегает его как не единственна€ и несущественна€ маска или же совсем не достигает отчетливости, герой не повертываетс€ к нам лицом, а переживаетс€ нами изнутри только; диалоги цельных людей, где необходимыми, художественно значимыми моментами €вл€ютс€ и лица их, костюмы, мимика, обстановка, наход€ща€с€ за границей данной сцены, начинают вырождатьс€ в заинтересованный диспут, где ценностный центр лежит в обсуждаемых проблемах; наконец, завершающие моменты не объединены, единого лика автора нет, он разбросан или есть условна€ личина.   этому типу относ€тс€ почти все главные герои ƒостоевского, некоторые герои “олстого (ѕьер, Ћевин),  иркегора, —тендал€ и проч., герои которых частично стрем€тс€ к этому типу как к своему пределу. (Ќерастворенность темы.)

¬торой случай: автор завладевает героем, вносит вовнутрь его завершающие моменты, отношение автора к герою становитс€ отчасти отношением геро€ к себе самому. √ерой начинает сам себ€ определ€ть, рефлекс автора влагаетс€ в душу или в уста геро€.

√ерой этого типа может развиватьс€ в двух направлени€х: во-первых, герой не автобиографичен и рефлекс автора, внесенный в него, действительно его завершает; если в первом разобранном нами случае страдала форма, то здесь страдает реалистическа€ убедительность жизненной эмоционально-волевой установки геро€ в событии. “аков герой ложноклассицизма, который в своей жизненной установке изнутри себ€ самого выдерживает чисто художественное завершающее единство, придаваемое ему автором, в каждом своем про€влении, в поступке, в мимике, в чувстве, в слове остаетс€ верен своему эстетическому принципу. ” таких ложноклассиков, как —умароков,  н€жнин, ќзеров, герои часто весьма наивно сами высказывают ту завершающую их морально-этическую идею, которую они воплощают с точки зрени€ автора. ¬о-вторых, герой автобиографичен; усвоив завершающий рефлекс автора, его тотальную формирующую реакцию, герой делает ее моментом самопереживани€ и преодолевает ее; такой герой незавершим, он внутренне перерастает каждое тотальное определение как неадекватное ему, он переживает завершенную целостность как огра-

 


ничение и противоставл€ет ей какую-то внутреннюю тайну, не могущую быть выраженной. Ђ¬ы думаете, что € весь здесь, Ч как бы говорит этот герой, Ч что вы видите мое целое? —амое главное во мне вы не можете ни видеть, ни слышать, ни знатьї. “акой герой бесконечен дл€ автора, то есть все снова и снова возрождаетс€, требу€ все новых и новых завершающих форм, которые он сам же и разрушает своим самосознанием. “аков герой романтизма: романтик боитс€ выдать себ€ своим героем и оставл€ет в нем какую-то внутреннюю лазейку, через которую он мог бы ускользнуть и подн€тьс€ над своею завершенностью.

Ќаконец, третий случай: герой €вл€етс€ сам своим автором, осмысливает свою собственную жизнь эстетически, как бы играет роль; такой герой в отличие от бесконечного геро€ романтизма и неискупленного геро€ ƒостоевского самодоволен и уверенно завершен.

ќхарактеризованное нами в самых общих чертах отношение автора к герою осложн€етс€ и варьируетс€ теми познавательно-этическими определени€ми целого геро€, которые, как мы видели это раньше, неразрывно слиты с чисто художественным его оформлением. “ак, эмоционально-волева€ предметна€ установка геро€ может быть познавательно, этически, религиозно авторитетной дл€ автора Ч героизаци€; эта установка может разоблачатьс€ как неправо претендующа€ на значимость Ч сатира, ирони€ и проч.  аждый завершающий, трансгредиентный самосознанию геро€ момент может быть использован во всех этих направлени€х (сатирическом, героическом, юморическом и проч.). “ак, возможна сатиризаци€ наружностью, ограничение, высмеивание познавательно-этической значимости ее внешней, определенной, слишком человеческой выраженностью, но возможна и героизаци€ наружностью (монументальность ее в скульптуре); задний план, то невидимое и незнаемое, происход€щее за спиной геро€, может сделать комической его жизнь и его познавательно-этические претензии: маленький человек на большом фоне мира, маленькое знание и уверенность в этом знании человека на фоне бесконечного и безмерного незнани€, уверенность в своей центральности и исключительности одного человека р€дом с такою же уверенностью других людей Ч всюду здесь эстетически использованный фон становитс€ моментом разоблачени€. Ќо фон не только разоблачает, но и облачает, может быть использован дл€ героизации выступающего на нем геро€.

 


ƒалее мы увидим, что сатиризаци€ и иронизаци€ предполагают все же возможность самопереживани€ тех моментов, которыми они работают, то есть они обладают меньшею степенью трансгредиентности. Ѕлижайшим образом нам предстоит доказать ценностную трансгредиентность всех моментов эстетического завершени€ самому герою, их неорганичность в самосознании, их непричастность миру жизни из себ€, то есть миру геро€ помимо автора, Ч что в самом себе они не переживаютс€ героем как эстетические ценности Ч и, наконец, установить их св€зь с внешними формальными моментами: образом и ритмом. ѕри одном, едином и единственном участнике не может быть эстетического событи€; абсолютное сознание, которое не имеет ничего трансгредиентного себе, ничего вненаход€щегос€ и ограничивающего извне, не может быть эстетизовано, ему можно только приобщитьс€, но его нельз€ видеть как завершимое целое. Ёстетическое событие может совершитьс€ лишь при двух участниках, предполагает два несовпадающих сознани€.  огда герой и автор совпадают или оказываютс€ р€дом друг с другом перед лицом общей ценности или друг против друга как враги, кончаетс€ эстетическое событие и начинаетс€ этическое (памфлет, манифест, обвинительна€ речь, похвальное и благодарственное слово, брань, самоотчет-исповедь и проч.); когда же геро€ вовсе нет, даже потенциального, Ч познавательное событие (трактат, стать€, лекци€); там же, где другим сознанием €вл€етс€ объемлющее сознание бога, имеет место религиозное событие (молитва, культ, ритуал).

 

 

ѕ–ќ—“–јЌ—“¬≈ЌЌјя ‘ќ–ћј √≈–ќя

 

1.  огда € созерцаю цельного человека, наход€щегос€ вне и против мен€, наши конкретные действительно переживаемые кругозоры не совпадают. ¬едь в каждый данный момент, в каком бы положении и как бы близко ко мне ни находилс€ этот другой, созерцаемый мною человек, € всегда буду видеть и знать нечто, чего сам он со своего места вне и против мен€ видеть не может: части тела, недоступные его собственному взору, Ч голова, лицо и его выражение, Ч мир за его спиной, целый р€д предметов и отношений, которые при том или ином взаимоотношении нашем доступны мне и не доступны ему.  огда мы гл€дим друг на друга, два разных мира отражаютс€ в зрачках наших глаз. ћожно, прин€в соответствующее

 


положение, свести к минимуму это различие кругозоров, но нужно слитьс€ воедино, стать одним человеком, чтобы вовсе его уничтожить.

Ётот всегда наличный по отношению ко вс€кому другому человеку избыток моего видени€, знани€, обладани€ обусловлен единственностью и незаменимостью моего места в мире: ведь на этом месте в это врем€ в данной совокупности обсто€тельств € единственный нахожусь Ч все другие люди вне мен€. Ёта конкретна€ вненаходимость мен€ единственного и всех без исключени€ других дл€ мен€ людей и обусловленный ею избыток моего видени€ по отношению к каждому из них (ему коррел€тивен известный недостаток, ибо именно то, что € преимущественно вижу в другом, во мне самом тоже только другой видит, но дл€ нас здесь это не существенно, ибо взаимоотношение Ђ€ Ч другойї дл€ мен€ в жизни конкретно не обратимо) преодолеваютс€ познанием, которое строит единый и общезначимый мир, во всех отношени€х совершенно независимый от того конкретного единственного положени€, которое занимает тот или другой индивидуум; не существует дл€ него и абсолютно необратимого отношени€ Ђ€ и все другиеї; Ђ€ и другойї дл€ познани€, поскольку они мысл€тс€, есть отношение относительное и обратимое, ибо субъект познани€ как таковой не занимает определенного конкретного места в бытии. Ќо этот единый мир познани€ не может быть восприн€т как единственное конкретное целое, исполненное многообрази€ бытийственных качеств, так, как мы воспринимаем пейзаж, драматическую сцену, это здание и проч., ибо действительное воспри€тие конкретного целого предполагает совершенно определенное место созерцател€, его единичность и воплощенность; мир познани€ и каждый момент его могут быть только помыслены. “акже и то или иное внутреннее переживание и душевное целое могут быть конкретно пережиты Ч восприн€ты внутренне Ч или в категории €-дл€-себ€, или в категории другого-дл€-мен€, то есть или как мое переживание, или как переживание этого определенного единственного другого человека.

Ёстетическое созерцание и этический поступок не могут отвлечьс€ от конкретной единственности места в бытии, занимаемого субъектом этого действи€ и художественного созерцани€.

»збыток моего видени€ по отношению к другому человеку обусловливает собой некоторую сферу моей иск-

 


лючительной активности, то есть совокупности таких внутренних и внешних действий, которые только € могу совершить по отношению к другому, ему же самому со своего места вне мен€ совершенно недоступных, действий, восполн€ющих другого именно в тех моментах, где сам он себ€ восполнить не может. Ѕесконечно разнообразны могут быть эти действи€ в зависимости от бесконечного многообрази€ тех жизненных положений, в которых € и другой оказываемс€ в тот или иной момент, но везде, всегда и при всех обсто€тельствах этот избыток моей активности есть, и состав его стремитс€ к некоторому устойчивому посто€нству. Ќас не интересуют здесь те действи€, которые внешним их смыслом объемлют мен€ и другого единым и единственным событием быти€ и направлены на действительное изменение этого событи€ и другого в нем как момента его, Ч это суть чисто этические действи€-поступки; дл€ нас важны лишь действи€ созерцани€ Ч действи€, ибо созерцание активно и продуктивно, Ч не выход€щие за пределы данности другого, лишь объедин€ющие и упор€дочивающие эту данность; действи€ созерцани€, вытекающие из избытка внешнего и внутреннего видени€ другого человека, и суть чисто эстетические действи€. »збыток видени€ Ч почка, где дремлет форма и откуда она и развертываетс€, как цветок. Ќо чтобы эта почка действительно развернулась цветком завершающей формы, необходимо, чтобы избыток моего видени€ восполн€л кругозор созерцаемого другого человека, не тер€€ его своеобрази€. я должен вчувствоватьс€ в этого другого человека, ценностно увидеть изнутри его мир так, как он его видит, стать на его место и затем, снова вернувшись на свое, восполнить его кругозор тем избытком видени€, который открываетс€ с этого моего места вне его, обрамить его, создать ему завершающее окружение из этого избытка моего видени€, моего знани€, моего желани€ и чувства. ѕусть передо мною находитс€ человек, переживающий страдание; кругозор его сознани€ заполнен тем обсто€тельством, которое заставл€ет его страдать, и теми предметами, которые он видит перед собой; эмоционально-волевые тона, объемлющие этот видимый предметный мир, Ч тона страдани€. я должен эстетически пережить и завершить его (этические поступки Ч помощь, спасение, утешение Ч здесь исключены). ѕервый момент эстетической де€тельности Ч вживание: € должен пережить Ч увидеть и узнать Ч то, что он переживает, стать на его место, как

 


бы совпасть с ним (как, в какой форме это вживание возможно, психологическую проблему вживани€ мы оставл€ем в стороне; дл€ нас достаточно бесспорного факта, что в некоторых пределах такое вживание возможно). я должен усвоить себе конкретный жизненный кругозор этого человека так, как он его переживает; в этом кругозоре не окажетс€ целого р€да моментов, доступных мне с моего места: так, страдающий не переживает полноты своей внешней выраженности, переживает ее лишь частично, и притом на €зыке внутренних самоощущений, он не видит страдальческого напр€жени€ своих мышц, всей пластически законченной позы своего тела, экспрессии страдани€ на своем лице, не видит €сного голубого неба, на фоне которого дл€ мен€ обозначен его страдающий внешний образ. ≈сли бы даже он и мог увидеть все эти моменты, например наход€сь перед зеркалом, у него не было бы соответствующего эмоционально-волевого подхода к этим моментам, они не зан€ли бы в его сознании того места, которое они занимают в сознании созерцател€. ¬о врем€ вживани€ € должен отвлечьс€ от самосто€тельного значени€ этих трансгредиентных его сознанию моментов, использовать их лишь как указание, как технический аппарат вживани€; их внешн€€ выраженность Ч тот путь, с помощью которого € проникаю внутрь его и почти сливаюсь с ним изнутри. Ќо есть ли эта полнота внутреннего сли€ни€ последн€€ цель эстетической де€тельности, дл€ которой внешн€€ выраженность €вл€етс€ лишь средством, несет лишь сообщающую функцию? ќтнюдь нет: собственно эстетическа€ де€тельность еще и не начиналась. ƒействительно изнутри пережитое жизненное положение страдающего может побудить мен€ к этическому поступку: помощи, утешению, познавательному размышлению, но во вс€ком случае за вживанием должен следовать возврат в себ€, на свое место вне страдающего, только с этого места материал вживани€ может быть осмыслен этически, познавательно или эстетически; если бы этого возврата не происходило, имело бы место патологическое €вление переживани€ чужого страдани€ как своего собственного, заражение чужим страданием, не больше. —трого говор€, чистое вживание, св€занное с потерей своего единственного места вне другого, вообще едва ли возможно и во вс€ком случае совершенно бесполезно и бессмысленно. ¬жива€сь в страдани€ другого, € переживаю их именно как его страдани€, в категории другого, и моей реакцией

 


на него €вл€етс€ не крик боли, а слово утешени€ и действие помощи. ќтнесение пережитого к другому есть об€зательное условие продуктивного вживани€ и познавани€ и этического и эстетического. Ёстетическа€ де€тельность и начинаетс€, собственно, тогда, когда мы возвращаемс€ в себ€ и на свое место вне страдающего, оформл€ем и завершаем материал вживани€; и эти оформление и завершение происход€т тем путем, что мы восполн€ем материал вживани€, то есть страдание данного человека, моментами, трансгредиентными всему предметному миру его страдающего сознани€, которые имеют теперь уже не сообщающую, а новую, завершающую функцию: положение его тела, которое сообщало нам о страдании, вело нас к его внутреннему страданию, становитс€ теперь чисто пластической ценностью, выражением, воплощающим и завершающим выражаемое страдание, и эмоционально-волевые тона этой выраженности уже не тона страдани€; голубое небо, его обрамл€ющее, становитс€ живописным моментом, завершающим и разрешающим его страдание. » все эти завершающие его образ ценности почерпнуты мною из избытка моего видени€, волени€ и чувствовани€. —ледует иметь в виду, что моменты вживани€ и завершени€ не следуют друг за другом хронологически, мы настаиваем на их смысловом различении, но в живом переживании они тесно переплетаютс€ между собой и сливаютс€ друг с другом. ¬ словесном произведении каждое слово имеет в виду оба момента, несет дво€кую функцию: направл€ет вживание и дает ему завершение, но может преобладать тот или другой момент. Ќашею ближайшею задачей €вл€етс€ рассмотрение тех пластически-живописных, пространственных ценностей, которые трансгредиентны сознанию геро€ и его миру, его познавательно-этической установке в мире и завершают его извне, из сознани€ другого о нем, автора-созерцател€.

2. ѕервый момент, подлежащий нашему рассмотрению, Ч наружность как совокупность всех экспрессивных, говор€щих моментов человеческого тела.  ак мы переживаем свою собственную наружность и как мы переживаем наружность в другом? ¬ каком плане переживани€ лежит его эстетическа€ ценность? “аковы вопросы этого рассмотрени€.

Ќе подлежит, конечно, сомнению, что мо€ наружность не входит в конкретный действительный кругозор моего видени€, за исключением тех редких случаев, когда €,

 


как Ќарцисс, созерцаю свое отражение в воде или в зеркале. ћо€ наружность, то есть все без исключени€ экспрессивные моменты моего тела, переживаетс€ мною изнутри; лишь в виде разрозненных обрывков, фрагментов, болтающихс€ на струне внутреннего самоощущени€, попадает мо€ наружность в поле моих внешних чувств, и прежде всего зрени€, но данные этих внешних чувств не €вл€ютс€ последней инстанцией даже дл€ решени€ вопроса о том, мое ли это тело; решает вопрос лишь наше внутреннее самоощущение. ќно же придает и единство обрывкам моей внешней выраженности, переводит их на свой, внутренний €зык. “ак обстоит дело с действительным воспри€тием: во внешне-едином видимом, слышимом и ос€заемом мною мире € не встречаю своей внешней выраженности как внешний же единый предмет р€дом с другими предметами, € нахожусь как бы на границе видимого мною мира, пластически-живописно не соприроден ему. ћо€ мысль помещает мое тело сплошь во внешний мир как предмет среди других предметов, но не мое действительное видение, оно не может прийти на помощь мышлению, дав ему адекватный образ.

≈сли мы обратимс€ к творческому воображению, к мечте о себе, мы легко убедимс€, что она не работает моей внешней выраженностью, не вызывает ее внешнего законченного образа. ћир моей активной мечты о себе располагаетс€ передо мною, как и кругозор моего действительного видени€, и € вхожу в этот мир как главное действующее лицо в нем, которое одерживает победу над сердцами, завоевывает необычайную славу и проч., но при этом € совершенно не представл€ю себе своего внешнего образа, между тем как образы других действующих лиц моей мечты, даже самые второстепенные, представл€ютс€ с поразительной иногда отчетливостью и полнотой вплоть до выражени€ удивлени€, восхищени€, испуга, любви, страха на их лицах; но того, к кому относитс€ этот страх, это восхищение и любовь, то есть себ€ самого, € совсем не вижу, € переживаю себ€ изнутри; даже когда € мечтаю об успехах своей наружности, мне не нужно ее представл€ть себе, € представл€ю лишь результат произведенного ею впечатлени€ на других людей. — точки зрени€ живописно-пластической мир мечты совершенно подобен миру действительного воспри€ти€: главное действующее лицо и здесь внешне не выражено, оно лежит в ином плане, чем другие действующие лица; в то врем€ как эти внешне выражены, оно переживаетс€ изнутри2.

 


ћечта не восполн€ет здесь пробелы действительного воспри€ти€; ей это не нужно. –азнопланность лиц в мечте особенно €сна, если мечта носит эротический характер: ее желанна€ героин€ достигает крайней степени внешней отчетливости, на какую только способно представление, герой Ч сам мечтающий Ч переживает себ€ в своих желани€х и в своей любви изнутри и внешне совершенно не выражен. “а же разнопланность имеет место и во сне. Ќо когда € начну рассказывать свою мечту или свой сон другому, € должен переводить главное действующее лицо в один план с другими действующими лицами (даже где рассказ ведетс€ от первого лица), во вс€ком случае должен учитывать, что все действующие лица рассказа, и € в том числе, будут восприн€ты слушающим в одном живописно-пластическом плане, ибо все они другие дл€ него. ¬ этом отличие мира художественного творчества от мира мечты и действительной жизни: все действующие лица равно выражены в одном пластически-живописном плане видени€, между тем как в жизни и в мечте главный герой Ч € Ч внешне не выражен и не нуждаетс€ в образе. ќблачить во внешнюю плоть это главное действующее лицо жизни и мечты о жизни €вл€етс€ первой задачей художника. »ногда при нехудожественном чтении романа некультурными людьми художественное воспри€тие замен€етс€ мечтой, но не свободной, а предопределенной романом, пассивной мечтой, причем читающий вживаетс€ в главного геро€, отвлекаетс€ от всех завершающих его моментов, и прежде всего наружности, и переживает жизнь его так, как если бы он сам был героем ее.

ћожно сделать попытку в воображении представить себе свой собственный внешний образ, почувствовать себ€ извне, перевести себ€ с €зыка внутреннего самоощущени€ на €зык внешней выраженности: это далеко не так легко, понадобитс€ некоторое непривычное усилие; и эта трудность и усилие совсем не похожи на те, какие мы переживаем, вспомина€ малознакомое, полузабытое лицо другого человека; дело здесь не в недостатке пам€ти своей наружности, а в некотором принципиальном сопротивлении нашего внешнего образа. Ћегко убедитьс€ путем самонаблюдени€, что первоначальный результат попытки будет таков: мой зрительно выраженный образ начнет зыбко определ€тьс€ р€дом со мною, изнутри переживаемым, он едва-едва отделитс€ от моего внутреннего самоощущени€ по направлению вперед себ€ и сдвинетс€ немного в сторону, как барельеф, отделитс€ от плоскости

 


внутреннего самоощущени€, не отрыва€сь от нее сполна; € как бы раздвоюсь немного, но не распадусь окончательно: пуповина самоощущени€ будет соедин€ть мою внешнюю выраженность с моим внутренним переживанием себ€. Ќужно некоторое новое усилие, чтобы представить себ€ самого отчетливо en face, совершенно оторватьс€ от внутреннего самоощущени€ моего, и, когда это удастс€, нас поражает в нашем внешнем образе кака€-то своеобразна€ пустота, призрачность и несколько жутка€ одинокость его. „ем это объ€сн€етс€? “ем, что у нас нет к нему соответствующего эмоционально-волевого подхода, который мог бы оживить его и ценностно включить во внешнее единство живописно-пластического мира. ¬се мои эмоционально-волевые реакции, ценностно воспринимающие и устро€ющие внешнюю выраженность другого человека: любование, любовь, нежность, жалость, вражда, ненависть и т. п., направленные вперед мен€ в мир Ч непосредственно к себе самому, как € изнутри себ€ переживаю, неприменимы; € устро€ю свое внутреннее €, вол€щее, люб€щее, чувствующее, вид€щее и знающее, изнутри в совершенно иных ценностных категори€х, к моей внешней выраженности непосредственно не приложимых. Ќо мое внутреннее самоощущение и жизнь дл€ себ€ остаютс€ во мне воображающем и вид€щем, во мне воображенном и видимом их нет, и нет во мне непосредственной оживл€ющей и включающей эмоционально-волевой реакции дл€ своей собственной внешности Ч отсюда-то ее пустота и одинокость.

Ќужно коренным образом перестроить всю архитектонику мира мечты, введ€ в него совершенно новый момент, чтобы оживить и приобщить воззрительному целому свой внешний образ. Ётот новый момент, перестро€ющий архитектонику, Ч эмоционально-волева€ утвержденность моего образа из другого и дл€ другого человека, ибо изнутри мен€ самого есть лишь мое внутреннее самоутверждение, которое € не могу проецировать на мою оторванную от внутреннего самоощущени€ внешнюю выраженность, почему она и противостоит мне в ценностной пустоте, неутвержденности. Ќеобходимо вдвинуть между моим внутренним самоощущением Ч функцией моего пустого видени€ Ч и моим внешне выраженным образом как бы прозрачный экран, экран возможной эмоционально-волевой реакции другого на мое внешнее €вление: возможных восторгов, любви, удивлени€, жалости ко мне другого; и, гл€д€ сквозь этот экран чужой

 


души, низведенной до средства, € оживл€ю и приобщаю живописно-пластическому миру свою наружность. Ётот возможный носитель ценностной реакции другого на мен€ не должен становитьс€ определенным человеком, в противном случае он тотчас вытеснит из пол€ моего представлени€ мой внешний образ и займет его место, € буду видеть его с его внешне выраженной реакцией на мен€, уже наход€сь нормально на границах пол€ видени€, кроме того, он внесет некоторую фабулическую определенность в мою мечту, как участник с уже определенной ролью, а нужен не участвующий в воображаемом событии автор. ƒело идет именно о том, чтобы перевести себ€ с внутреннего €зыка на €зык внешней выраженности и вплести себ€ всего без остатка в единую живописно-пластическую ткань жизни как человека среди других людей, как геро€ среди других героев; эту задачу легко подменить другой, совершенно инородной задачей, задачей мысли: мышление очень легко справл€етс€ с тем, чтобы поместить мен€ самого в единый план со всеми другими людьми, ибо в мышлении € прежде всего отвлекаюсь от того единственного места, которое € Ч единственный человек Ч занимаю в бытии, а следовательно, и от конкретно-нагл€дной единственности мира; поэтому мысль не знает этических и эстетических трудностей самообъективации.

Ётическа€ и эстетическа€ объективаци€ нуждаетс€ в могучей точке опоры вне себ€, в некоторой действительно реальной силе, изнутри которой € мог бы видеть себ€ как другого.

¬ самом деле, когда мы созерцаем свою наружность Ч как живую и приобщенную живому внешнему целому Ч сквозь призму оценивающей души возможного другого человека, эта лишенна€ самосто€ни€ душа другого, душа-раба, вносит некий фальшивый и абсолютно чуждый этическому бытию-событию элемент: ведь это не продуктивное, обогащающее порождение, ибо порождение [это] лишено самосто€тельной ценности, это дутый, фиктивный продукт, замутн€ющий оптическую чистоту быти€; здесь как бы совершаетс€ некоторый оптический подлог, создаетс€ душа без места, участник без имени и без роли, нечто абсолютно внеисторическое. ясно, что глазами этого фиктивного другого нельз€ увидеть своего истинного лика, но лишь свою личину3. Ётот экран живой реакции другого нужно уплотнить и дать ему обоснованную, существенную, авторитетную самосто€тельность,

 


сделать его ответственным автором. ќтрицательным условием дл€ этого €вл€етс€ совершенное бескорыстие мое по отношению к нему: € не должен, вернувшись в себ€, использовать дл€ себ€ же самого его оценку. «десь мы не можем углубл€тьс€ в эти вопросы, пока дело идет только о наружности (см. рассказчик, самообъективаци€ через героиню и проч.). ясно, что наружность как эстетическа€ ценность не €вл€етс€ непосредственным моментом моего самоосознани€, она лежит на границе пластически-живописного мира; € как главное действующее лицо своей жизни, и действительной и воображаемой, переживаю себ€ в принципиально ином плане, чем всех других действующих лиц моей жизни и моей мечты. —овершенно особым случаем видени€ своей наружности €вл€етс€ смотрение на себ€ в зеркало. ѕо-видимому, здесь мы видим себ€ непосредственно. Ќо это не так; мы остаемс€ в себе самих и видим только свое отражение, которое не может стать непосредственным моментом нашего видени€ и переживани€ мира: мы видим отражение своей наружности, но не себ€ в своей наружности, наружность не обнимает мен€ всего, € перед зеркалом, а не в нем; зеркало может дать лишь материал дл€ самообъективации, и притом даже не в чистом виде. ¬ самом деле, наше положение перед зеркалом всегда несколько фальшиво: так как у нас нет подхода к себе самому извне, то мы и здесь вживаемс€ в какого-то неопределенного возможного другого, с помощью которого мы и пытаемс€ найти ценностную позицию по отношению к себе самому, из другого пытаемс€ мы и здесь оживить и оформить себ€; отсюда то своеобразное неестественное выражение, нашего лица, которое мы видим в зеркале [и] какого у нас не бывает в жизни. Ёта экспресси€ нашего отраженного в зеркале лица слагаетс€ из нескольких выражений совершенно разноплановой эмоционально-волевой направленности: 1) выражени€ нашей действительной эмоционально-волевой установки, осуществл€емой нами в данный момент и оправданной в едином и единственном контексте нашей жизни; 2) выражени€ оценки возможного другого, выражени€ фиктивной души без места; 3) выражени€ нашего отношени€ к этой оценке возможного другого: удовлетворение, неудовлетворение, довольство, недовольство; ведь наше собственное отношение к наружности не носит непосредственно эстетического характера, а относитс€ лишь к ее возможному действию на других Ч непосредственных наблюдателей, то есть мы

 


оцениваем ее не дл€ себ€, а дл€ других через других. Ќаконец, к этим трем выражени€м может присоединитьс€ еще и то, которое мы желали бы видеть на своем лице, оп€ть, конечно, не дл€ себ€, а дл€ другого: ведь мы всегда почти несколько позируем перед зеркалом, придава€ себе то или иное представл€ющеес€ нам существенным и желательным выражение. ¬от какие различные выражени€ борютс€ и вступают в случайный симбиоз на нашем отраженном зеркалом лице. ¬о вс€ком случае здесь не едина€ и единственна€ душа выражена, в событие самосозерцани€ вмешан второй участник, фиктивный другой, неавторитетный и необоснованный автор; € не один, когда € смотрю на себ€ в зеркало, € одержим чужой душой. Ѕолее того, иногда эта чужа€ душа может уплотнитьс€ до некоторого самосто€ни€: досада и некоторое озлобление, с которыми соедин€етс€ наше недовольство своей наружностью, оплотн€ют этого другого Ч возможного автора нашей наружности; возможно недоверие к нему, ненависть, желание его уничтожить: пыта€сь боротьс€ с чьей-то возможной тотально формирующей оценкой, € уплотн€ю ее до самосто€ни€, почти до локализованного в бытии лица.

ѕервой задачею художника, работающего над автопортретом, и €вл€етс€ очищение экспрессии отраженного лица, а это достигаетс€ только тем путем, что художник занимает твердую позицию вне себ€, находит авторитетного и принципиального автора, это автор-художник как таковой, побеждающий художника-человека. ћне кажетс€, впрочем, что автопортрет всегда можно отличить от портрета по какому-то несколько призрачному характеру лица, оно как бы не обымает собою полного человека, всего до конца: на мен€ почти жуткое впечатление производит всегда смеющеес€ лицо –ембрандта4 на его автопортрете и странно отчужденное лицо ¬рубел€5.





ѕоделитьс€ с друзь€ми:


ƒата добавлени€: 2016-11-20; ћы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 388 | Ќарушение авторских прав


ѕоиск на сайте:

Ћучшие изречени€:

Ќачинать всегда стоит с того, что сеет сомнени€. © Ѕорис —тругацкий
==> читать все изречени€...

526 - | 425 -


© 2015-2023 lektsii.org -  онтакты - ѕоследнее добавление

√ен: 0.032 с.