Лекции.Орг

Поиск:


Причины возникновения и величина диссонанса




Категория «следования» есть категория логики; в современных системах математической логики имеется специальное символи­ческое обозначение следования — там выражение «следует» имеет вполне определенный логический смысл. Фестингер вводит иное толкование следования, включающее в себя не только логичес­кое, но и психологическое понимание этого отношения. Объяс­няя, что значит в его формуле выражение «следует из», Фестингер предлагает четыре источника возможного возникновения диссо­нанса [там же, с. 30—31]:

1) из логической непоследовательности, т.е. когда «следование "не-Х", из "У"» есть доказательство чисто логической про­тиворечивости двух суждений как когнитивных элементов. Примеры такой ситуации: человек верит в то, что можно достичь какую-то отдаленную планету, но не верит в то, что можно построить соответствующий корабль; человек зна­ет, что вода замерзает при 0°С, но одновременно полагает,

что стакан льда не растает при +20°С; известно, что люди смертны, а я думаю, что буду жить вечно, и т.д.;

2) из несоответствия когнитивных элементов культурным об­разцам, или, иначе говоря, нормам. Пример: принято, что на дипломатическом приеме есть жаркое нужно, держа вилку в левой руке, а нож в правой, но некто оперирует вилкой при помощи правой руки; профессор, выйдя из себя, кри­чит на студента, зная, что это элементарное нарушение педагогических норм. Здесь нет логического несоответствия, но есть несоответствие иного рода, а именно несоответ­ствие принятым в определенной среде нормам поведения;

3) из несоответствия данного когнитивного элемента какой-то более широкой системе представлений. Пример: некий аме­риканский избиратель является демократом, но вдруг на выборах голосует за республиканского кандидата. Осозна­ние того факта, что он — демократ, не соответствует конк­ретному действию, это порождает диссонанс в его когни­тивной структуре, хотя здесь снова чисто логического не­соответствия нет;

4) из несоответствия прошлому опыту. Пример: кто-то вышел без зонта под дождь и думает, что не промокнет, хотя все­гда в прошлом в такой ситуации он промокал до нитки. Между знанием о том, что под дождем всегда промокаешь, и таким когнитивным элементом, относящимся к «среде», как констатация «дождь меня не замочит», существует так­же несоответствие, порождающее диссонанс.

Все три последних случая возникновения диссонанса основа­ны на иной природе «неследования», чем это принято в логике. Два виднейших представителя теорий соответствия Р. Абельсон и М. Розенберг предложили для обозначения подобных ситуаций не­соответствия особый термин «психологика». Эта психологика при­звана обозначить особый характер импликаций, возникающих меж­ду когнициями [см.: Lindzey, Aronson (eds.), 1968].

Для того чтобы сформулировать правила психологики, Абельсоном и Резенбергом предложена классификация всех возможных элементов и отношений, фигурирующих в когнитивном поле. Эле­менты могут быть трех типов: деятели (сам субъект восприятия, дру­гие люди, группы); средства (действия, институты, ответы); цели (результаты). Отношения, которые связывают эти элементы, могут быть четырех типов: позитивные, негативные, нейтральные, амбивалентные. Два элемента и отношение между ними составляют «предложение». Всего можно получить 36 типов предложений. Объе­диненные вместе, они представляют собой структурную матрицу. Ее исследование и позволяет вывести восемь правил психологики. Не останавливаясь сейчас на изложении всей концепции Абельсона и Розенберга, покажем на одном примере содержание этих правил (вводятся обозначения для элементов: А, В, С; для отноше­ний: р— позитивные, п— негативные, о — нейтральные, а— ам­бивалентные):

АпВ и Вn С включает Ар С,

что означает, что если А позитивно относится к В, а В негативно относится к С, то А позитивно относится к С. Сами авторы пола­гают, что, хотя «резоны» подобного рода отклоняются логиками, они в действительности существуют: так на практике часто рас­суждают люди. Абельсон отмечает, что при этом имеется в виду серьезный, но не слишком блестящий «мыслитель», который рас­суждает примерно так: «Если А делает действие В, а В блокирует цель С, то из этого следует, что А — против цели С. Но я всегда думал, что А принимает цель С, и теперь это меня смущает» [op. cit., 1968, р.114]. Здесь фиксируется потенциальное несоответствие, которое иллюстрирует противоречие практических соображений и правил логики. Именно такие практические соображения и отра­жены в правилах психологики.

Заметим сразу же, что структурная матрица Абельсона и Ро­зенберга представляет собой обобщение всех типов возможных свя­зей между элементами и отношениями, фиксируемыми в различ­ных теориях соответствия. Точно так же и правила психологики, сформулированные авторами, справедливы не только для теории когнитивного диссонанса. Однако поскольку именно здесь острее встает вопрос о природе «соответствия», обоснование необходи­мости психологики прежде всего адресуется этой теории. Абельсон прямо предлагает усматривать в когнитивном диссонансе некото­рый психологический подтекст, который состоит в том, что дис­сонанс фиксирует как раз не логическое противоречие, но проти­воречие между логическим и алогическим в поведении человека: «Вопрос о природе соответствия (имеется в виду в теориях когни­тивного соответствия. — Авт.) в конечном счете есть вопрос о природе Смысла, о «субъективной рациональности» [op. cit., p. 112]. Таким образом, выражение «следует из» в теории Фестингера приобретает специфическое значение, которое, несмотря на уже до­вольно обширную литературу по психологике, остается не вполне выясненным и потому продолжает давать пищу критике.

Точно так же не вполне удовлетворяет и другая категория, ис­пользованная в формуле, определяющей сущность диссонантных отношений: «не-Х». Исследователь теории диссонанса Э. Аронсон полагает, например, что неопределенность границ понятия «не-Х» приводит к тому, что в ряде случаев трудно зафиксировать факт диссонанса, ибо возникают ситуации неявного диссонанса. Аронсон предлагает такую ситуацию: «Мой любимый писатель бьет свою жену». Подходит ли это под формулу диссонанса, т.е. под формулу: «не-Хследует из Y»? Ответ на этот вопрос зависит от того, полага­ем ли мы, что «не-битие» своей жены должно быть атрибутом любимого писателя. Значит, все зависит от того, как мы вообще определяем понятие «любимый писатель», т.е. включаем ли в него характеристику высоких моральных качеств этого человека, со­блюдение им норм поведения или нет. Различный ответ на этот вопрос заставляет по-разному отнестись к самому факту установ­ления диссонанса или отрицания его в данной ситуации [Aronson, 1968; также: Аронсон, 1984, с. 116].

Возможно, что полемика вокруг этих проблем не была бы столь острой, если бы теория диссонанса в других своих частях не пре­тендовала на достаточно большую точность, на попытки форма­лизовать отдельные ее положения. В самом деле, все, что говори­лось до сих пор, в общем, укладывалось в русло других когнитив­ных теорий, в том числе и с точки зрения оправдания присутствия в них соображений здравого смысла. Как видно, и у Фестингера все опирается на весьма житейские примеры, на некоторые акси­омы, почерпнутые из обыденных сентенций. Кажется логичным, что такое основание теоретических рассуждений допускает извес­тную нестрогость терминов и некоторую шаткость логических по­строений. Однако одно дело — допустить право на существование ,: внутри научной теории подобных оснований (а когнитивизм ут­верждает прежде всего именно это), другое дело — пытаться на таком основании строить строгую теорию, в частности с включе­нием в нее элементов формализации. Стоит только встать на этот 1уть, как количество трудностей, возникающих перед теорией, Ьудет умножено. Примерно это происходит и с теорией диссонанра. Двусмысленное толкование исходных понятий оказывается очень Трудно перешагнуть, как только вводятся попытки измерения дис­сонанса.

Между тем Фестингер, в отличие от других представителей те­орий соответствия, пытается не просто констатировать наличие диссонанса, но и измерить его величину (степень). Общее опреде­ление величины диссонанса дается так: «Величина диссонанса между двумя когнитивными элементами есть функция от важнос­ти (или значимости) элементов для индивида» [Фестингер, 1999, с. 35], т.е. между двумя малозначимыми элементами диссонанс не может быть большим, несмотря на высокую степень несоответ­ствия. С другой стороны, два значимых элемента могут развить боль­шой диссонанс, даже если сама степень несоответствия не столь велика. Примером может служить такая ситуация: если кто-то ку­пил недорогую вещь, а потом разочаровался в ней, величина воз­никшего здесь диссонанса невелика. Если же, например, студент хорошо знает, что не готов к экзамену, а сам тем не менее бросает занятия и идет в кино, то диссонанс, возникающий при этом, значительно больше.

Однако одного приведенного определения еще недостаточно, чтобы измерить величину диссонанса. Прежде всего потому, что практически личность имеет в своей когнитивной структуре от­нюдь не два когнитивных элемента, определенным образом сопо­ставляемых друг с другом, а много. Поэтому было необходимо вве­сти понятие «общей величины диссонанса». По Фестингеру, об­щая величина диссонанса зависит от «взвешенной пропорции тех релевантных элементов, которые являются диссонантными» [там же]. «Взвешенные пропорции» означают, что каждое отношение должно быть взвешено пропорционально важности участвующих элементов. При этом вводится понятие «наименее стойкий эле­мент»: «Максимальный диссонанс, который может существовать между двумя элементами, равен общему сопротивлению измене­нию наименее стойкого элемента» [Фестингер, 1984, с. 108]. Но тогда сейчас же встает вопрос: как измерить «важность» этих эле­ментов, как выразить степень этой важности и как выявить наиме­нее стойкий элемент? Ответов на эти вопросы автор теории дис­сонанса не дает, путь измерения степени важности когнитивных элементов остается невыясненным. Это в значительной мере обес­ценивает все дальнейшие рассуждения, в частности попытку вы­числить так называемый «максимум диссонанса» и пр. Поэтому расчет на то, что введение в теорию диссонанса измерительных процедур придаст ей большую строгость и «респектабельность», в общем, не оправдался.

Хотя при изложении теории периодически предлагаются раз-| личного рода формулы, например, относительно «общей величи­ны диссонанса», строгого математического значения они не име­ют. Можно, правда, признать, что определенную смысловую на­грузку они несут, фиксируя некоторые действительно уловленные свойства диссонантных отношений. Однако при этом, естествен­но, математический аппарат теории отсутствует: предложенные «формулы» дают не более чем описательную характеристику отно­шений, выполненную лишь при помощи другого языка.






Дата добавления: 2015-05-06; Мы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 447 | Нарушение авторских прав | Изречения для студентов


Читайте также:

Поиск на сайте:

Рекомендуемый контект:




© 2015-2021 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.004 с.