Лекции.Орг
 

Категории:

Астрономия
Биология
География
Другие языки
Интернет
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Механика
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Транспорт
Физика
Философия
Финансы
Химия
Экология
Экономика
Электроника


Религия, как противовес массовому сознанию



 

Чтобы дать полную волю этой "фикции" суверенного Государства - иными словами, прихотям манипули­рующих ею вождей - все социополитические течения, движущиеся в этом направлении, неизменно пытаются выбить почву из под ног религии. Ибо, чтобы превратить индивида в "клеточку" Государства, необходимо сделать так, чтобы он полагался только на государство и ни на что другое. Смысл религии заключается в том, что чело­век полагается на иррациональные факты и подчиняется им. Эти факты не относятся впрямую к социальным и физическим условиям; в гораздо большей степени они касаются психической позиции индивида.

Но занять какую-либо позицию по отношению к внешним условиям можно только в том случае, если за пределами этих условий существует некая контрольная точка. Религия предоставляет (или претендует на это) такую точку, тем самым давая индивиду возможность высказывать суждение и принимать решение. Она созда­ет резерв против реальной и неотвратимой силы обстоя­тельств, перед которой беззащитен любой человек, живущий только во внешнем мире и не имеющий никакой другой "почвы" под ногами, кроме тротуара. Если кроме статистической реальности не существует никакой другой, то тогда сила, авторитет, власть тоже существуют в единственном числе. Значит существует только одно условие, а раз никакого противоположного условия нет, то суждение и решение являются не только излишними, но и невозможными. Тогда индивид просто не может не стать статистической единицей и, значит, "клеточкой" Государства или любого другого абстрактного принципа порядка.

Однако, религия говорит о существовании силы, авторитета, власти, противостоящих аналогичным "мир­ским" вещам. Доктрина зависимости индивида от Бога предъявляет к нему такие же претензии, как и "мирская" доктрина. Бывает и такое, что абсолютность этих притя­заний отчуждает человека от мира точно так же, как индивид отчуждается от самого себя, когда поддается коллективному мышлению. Как в первом, так и во вто­ром случае, он может лишиться своей способности выска­зывать суждение и принимать решение. Религия откровен­но стремится к этой цели, если только не приходит к компромиссу с Государством. Если такой компромисс имеет место, то я предпочитаю называть ее уже не "религией", а "вероисповедованием". Убеждения являются выражением определенной коллективной веры, в то время, как слово "религия" выражает субъективную связь с определенными метафизическими, внеземными факто­рами. Убеждения являются символом веры, предназна­ченным, главным образом, для мира в целом и потому представляют собой чисто земную вещь, в то время, как смысл и цель религии заключаются в связи индивида с Богом (христианство, иудаизм, ислам) или в движении к спасению и освобождению (буддизм). Из этого основопо­лагающего факта вытекает вся нравственность, которую, при отсутствии ответственности индивида перед Богом, нельзя было бы назвать иначе, как обычной моралью.

Поскольку компромиссы с мирской действительностью существуют, то вероисповедования считают своим долгом предпринять основательную систематизацию своих взгля­дов, доктрин и обычаев, и в ходе этого процесса до такой степени овеществляются, что их подлинно религиозный элемент - живая связь и непосредственное сличение с внемирским - вытесняется на задний план. Отдельное вероисповедание измеряет ценность и значимость субъ­ективных религиозных отношений по стандартам тради­ционной доктрины, и если эти стандарты не особо соблю­даются, как в протестанстве, сразу же начинаются разго­воры о ханжестве, сектанстве, эксцентричности и тому подобных вещах, стоит только кому-то заявить, что его ведет воля Божья. "Вероучение" соединяется с официаль­ной Церковью или. по крайней мере, они создают общес­твенную организацию, членами которой являются не только истинно верующие, но и огромное количество людей, о которых можно сказать, что они "безразличны" к религии и связаны с ней только силой привычки. Здесь разница между вероучением и религией становится вполне осязаемой.

Стало быть, следование вероучению не всегда предс­тавляет собой религиозное явление, гораздо чаще это явление социальное и, как таковое, не может дать индивиду никакой прочной основы. Чтобы иметь прочную почву под ногами, индивид должен полагаться исключительно на свою связь с силой, не принадлежащей к этому миру. Здесь критерием является не заявления о наличии убеж­дений, а психологический факт того, что жизнь индивида определяется не только эго и его мнением, или социаль­ными факторами, но в равной, если не большей степени и трансцендентальной силой. В основе свободы и автоном­ности индивида лежат не этические принципы (какими бы возвышенными они не были) и не убеждения (пусть даже самые твердые), а всего лишь простое эмпирическое осоз­нание, непередаваемое ощущение очень личной, взаимной связи между человеком и внеземной силой, которая дейст­вует, как противовес "миру" и его "разуму".

Эта формулировка не понравится ни человеку толпы, ни стороннику коллективной веры. Для первого, поли­тика Государства является главенствующим принципом мышления и действия. Человек толпы видит перед собой только эту цель и признает за индивидом право на существование только в том случае, если последний является "клеточкой" Государства. С другой стороны, верующий , хоть и признает, что находится в нравствен­ном и фактическом долгу перед Государством, но придерживается убеждения, что не только человек, но и повелевающее им Государство является подданным "Бога", и что в спорных случаях последнее слово остается за Богом, а не за Государством. Поскольку я не располо­жен высказывать какие-либо метафизические суждения, я оставлю открытым вопрос о том, является ли "мир", то есть феноменальный мир человека и, стало быть, природа вообще, "противоположностью" Богу или нет. Я могу только указать на тот факт, что психологическое противостояние между этими двумя царствами ощу­щений не только подтверждается в Новом Завете, но и вполне определенно проявляется в наше время в отрица­тельном отношении диктаторских Государств к религии и в отрицательном отношении Церкви к атеизму и материализму.

Если человек, будучи существом общественным, не может долгое время существовать в отрыве от общества, то и для индивида истинным оправданием его существо­вания и его духовной и нравственной автономности явля­ется только внеземной принцип, способный релятивизировать всемогущество внешних факторов. Личность, корни которой не уходят в Бога, не может самостоятельно сопротивляться физическим и нравственным соблазнам этого мира. Для этого ей нужно внутреннее, трансценден­тальное ощущение, которое только и может защитить ее от неизбежного растворения в массе. Обычное интеллектуаль­ное или даже нравственное понимание тупости и нравст­венной безответственности человека толпы является всего лишь негативным одобрением и не более чем остановкой на пути к растворению индивидуальности. В этом понимании отсутствует яростная сила религиозной веры, поскольку оно является обычной рациональной вещью. У диктаторс­кого Государства есть одно очень большое преимущество перед буржуазным разумом: вместе с индивидом оно прог­латывает и его религиозные силы. Государство занимает место Бога; именно поэтому социалистические диктатуры, если смотреть на них под этим углом зрения, религиозны, а государственное рабство является формой культа. Но религиозная функция не может быть устранена и сфальсифицирована без того, чтобы не дать пиши для тайных сомнений, которые немедленно подавляются, чтобы избе­жать конфликта с доминирующим стремлением к массово­му сознанию. Результатом, как и всегда в таких случаях, является чрезмерная компенсация в форме фанатизма, который, в свою очередь, используется, как орудие подав­ления малейших проявлений сопротивления. Незави­симым суждениям не дают хода, а нравственное решение безжалостно подавляется под предлогом того, что цель оправдывает средства, даже самые гнусные. Интересы Государства возводятся в ранг веры, вождь или партийный начальник превращается в полубога, на которого не расп­ространяются понятия добра и зла, а его жрецов славят, как героев, мучеников, апостолов, миссионеров. Существует только одна истина и никакой другой. Она священна и неприкосновенна. Любой, кто думает по-другому, является еретиком, которому, как мы знаем из истории, угрожают всем набором весьма неприятных вещей. Только партийный хозяин, в руках которого находится политическая власть, имеет право толковать государственную доктрину, что он и делает к своей выгоде.

Когда под воздействием "массового правления инди­вид становится единицей общества под определенным номером, а Государство возводится в ранг высшего принципа, то не стоит удивляться тому, что религиозная функция тоже попадает в этот водоворот. Религия, в качестве внимательного наблюдения за определенными невидимыми и неконтролируемыми факторами и принятия их в расчет, является свойственной только человеку инстинктивной позицией, проявления которой можно наблюдать на всем протяжении истории человечества. Ее очевидной целью является сохранение психического рав­новесия, поскольку естественный человек обладает не менее естественный "знанием" того факта, что функции его сознания могут в любое время спасовать перед некон­тролируемыми событиями, происходящими как внутри, так и снаружи его. По этой причине он всегда заботится о том чтобы соответствующими мерами религиозного ха­рактера обезопасить любое трудное решение, которое, скорее всего, будет иметь определенные последствия для него самого и для других людей. Невидимым силам приносятся жертвы, даются страшные клятвы и отправ­ляются всевозможные торжественные ритуалы. Везде и во все времена существовали rites d'entrée et de sortie (Ритуалы входа и выхода (фр.) - Прим. ред.), на которые рационалисты, неспособные на психологи­ческое прозрение, смотрели, как на магию и суеверие. Но магия, прежде всего, имеет психологический эффект, важ­ность которого не следует недооценивать. Свершение "магического" действа дает человеку чувство безопасности, которое абсолютно необходимо для претворения в жизнь принятого решения, потому что решение неизбежно явля­ется несколько однобоким, а потому совершенно спра­ведливо рассматривается, как риск. Даже диктатор считает нужным не только сопровождать свои государственные деяния угрозами, но и обставлять их всевозможными тор­жествами. Духовые оркестры, флаги, знамена, парады и чудовищных размеров демонстрации в принципе ничем не отличаются от церковных процессий, канонад и фейервер­ков, которыми отпугивают демонов. Только впечатляющая демонстрация мощи Государства порождает коллективное чувство безопасности, которое, в отличие от религиозных шествий, не дает индивиду никакой защиты от его внут­ренних демонов. Поэтому он все больше и больше будет цепляться за Государство, то есть за массу, тем самым подчиняя себя ей, как психически, так и нравственно, нанося последний штрих на картину своего обезличивания. Государство, как и Церковь, требует энтузиазма, самопо­жертвования и любви, и если религия требует или предпо­лагает "страх перед Богом", то диктаторское Государство прилагает все усилия к тому, чтобы обеспечить надлежа­щее количество страха.

Когда рационалист направляет свой основной удар на волшебный эффект ритуала, о котором говорит традиция, то на самом деле он попадает пальцем в небо. Он упускает из виду самое главное - психологический эф­фект, несмотря на то, что и религия, и государство исполь­зуют его в своих диаметрально противоположных целях. Та же самая ситуация обнаруживается и при рассмотрении концепции цели религии и концепции цели государства. Цели религии - освобождение от зла, примирение с Богом, вознаграждение в загробной жизни и так далее - у государ­ства превращаются в земные обещания освобождения от ежедневной заботы о хлебе насущном, справедливого рас­пределения материальных благ, всеобщего процветания в будущем и более короткого рабочего дня. Тот факт, что до исполнения этих обещаний так же далеко, как до Рая, является всего лишь еще одной аналогией и подчеркивает то, что массы переключены с внеземной цели на чисто мирскую веру, которую они исповедуют с точно таким же • религиозным рвением и фанатизмом, какие свойственны приверженцам противоположной доктрины.

Чтобы не повторяться без нужды, я не буду проводить все параллели между верованиями мирскими и не от мира сего, а удовольствуюсь привлечением внимания читателя к тому факту, что существующая изначально естествен­ная функция, а именно такой является функция религии, не может быть отменена рационалистически мыслящими и так называемыми "просвещенными" критиками. Они, разу­меется, могут представить содержание доктрин веры, как невозможное, и подвергнуть их осмеянию, но при этом они упускают главное и никак не задевают религиозную функцию, которая составляет основу веры. Религия, как осознанное почтение к иррациональным факторам психе и индивидуальной судьбы, проявляется (в дьявольски иска­женном виде) в обожествлении Государства и диктатора:

Naturam expellas furca tamen usque recurret (Ты можешь гнать Природу вилами, но она обязательно вернется). Вожди и диктаторы, правильно оценив ситуацию, отчаянно стараются скрыть под толстым слоем грима слишком явную аналогию с обожествлением Цезаря и спрятать свою реаль­ную власть под фикцией Государства, хотя от этого ничего не меняется. (Весной 1956 г., уже после того, как была написана эта статья, в СССР наблюдалась заметная реакция на это достойное сожаления положение вещей. - Прим. К.Г.Юнга.)

Как я уже указал, диктаторское Государство, помимо лишения индивида его прав, также выбивает почву у него из под ног в психическом смысле, разрушая метафизическую основу его существования. Нравственный выбор индивидуальной человеческой сущности больше не принимается во внимание - значение имеет только слепое движение масс, а ложь становится основным принципом политической деятельности. Государство сде­лало из этого логичный вывод, о чем молчаливо свиде­тельствует бытие многих миллионов рабов Государства, полностью лишенных всех прав.

И диктаторское Государство, и организованная рели­гия делают особое ударение на идее коллективизма. Это - основной идеал "коммунизма", и его так отчаянно запихивают людям в глотку, что это приводит к резуль­тату, прямо противоположному ожидаемому: он дает пищу для раскола и недоверия. Церковь, для которой этот идеал имеет не меньшее значение, представляется меч­той коллектива, а там, где церковная организация явно слаба (например, в протестанстве), обидная нехватка единства заменяется верой в "коллективное ощущение" или надеждой на него. Не составляет труда увидеть, что "коллективизм" незаменим при организации масс и, стало быть, является обоюдоострым оружием. Точно так же, как сумма многих нулей все равно никогда не даст единицу, так и ценность коллектива зависит от духовного и нравственного состояния составляющих его индивидов. Поэтому никак нельзя рассчитывать на то, что воз­действие коллектива перевесит мощное влияние окружа­ющей среды - то есть реальные и фундаментальные перемены (как к лучшему, так и к худшему), происхо­дящие в индивидах. Такие перемены могут быть только результатом личных отношений между людьми, а не коммунистического или христианского крещения en masse (Целиком, поголовно (фр.) - Прим. ред.), которое никак не задевает внутреннего человека. Поверхностность результатов пропаганды "общины" дока­зывают недавние события в Восточной Европе (Это фраза была дописана в 1957 г. — Изд.). Идеал "общины" является крупным заблуждением, поскольку не принимает в расчет индивидуальное человеческое сущес­тво, которое, рано или поздно, заявит о своих правах.

 





Дата добавления: 2016-11-03; просмотров: 47 | Нарушение авторских прав


© 2015-2017 lektsii.org.

Ген: 0.084 с.