Лекции.Орг
Лекции.Орг
 

Категории:

Астрономия
Биология
География
Другие языки
Интернет
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Механика
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Транспорт
Физика
Философия
Финансы
Химия
Экология
Экономика
Электроника

ЭМПИРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В 1920-1930-е гг



Большое развитие конкретные социологические исследования получили в СССР после победы Октябрьской Социалистической революции. В 20—30-х гг. было издано более 300 различных книг и брошюр, в которых ос­вещались результаты конкретных исследований новых социальных процес­сов, разрабатывались методики и техники этих исследований.

Сравнивая его с предшествующим, дореволюционным периодом, следу­ет отметить, тем не менее, некоторое понижение теоретико-методологичес­кого и эмпирического уровня научных исследований. Объяснение, видимо, надо искать в объективных переменах, произошедших в стране после 1917 г. Нарушилась преемственность идей и кадров в отечественной науке, и не только в гуманитарной. Разрыв поколений чувствовался везде. В 1922 г. за границу выслана элита русской интеллигенции, что незамедлительно сказа-

31 Святловский В.В. Фабричный рабочий. Варшава, 1889. С. 8.

лось и на социально-психологической атмосфере в научных кругах, и на уров­не доверия властям, и на качестве науч­ных публикаций.

Место объективного анализа заняли пропагандистские реляции в пользу по­бедившего пролетариата. Реальные не­достатки, а то и серьезные промахи вла­стей стали все больше замалчиваться. Героический пафос созидания и постро­ения нового общества перевешивал на­учные доводы и убедительность эмпири­ческих фактов. Чувствуется изменение методологических установок научного исследования: факты просеиваются, на поверхности остаются лишь те, что под­тверждают преимущества социализма. Фактические свидетельства о реальных проблемах и кризисе подаются как пока­затели временных затруднений, пережи­ваемых советским строем. Затруднений, которые, — в этом практически все авто­ры искренне уверены, — будут вскоре

успешно преодолены. Таким образом, социально-экономическим проблема! начал придаваться эпизодический характер.

1920—1930-е гг. можно назвать серебряным веком отечественной социоло гии. Это один из самых насыщенных научными поисками, философским] дискуссиями, разнообразием школ и направлений, обилием оригинальной i передовой литературы, широким экспериментированием период в развита] отечественной науки. В первые два десятилетия советской власти развита! социологии шло достаточно активно. Социологи продолжали работу, начатук еще до революции, пытаясь найти свое место в новом обществе: в теоретичес ком осмыслении происходящего, в подготовке социологов-профессионалов в эмпирическом изучении социальных процессов. В начале 20-х гг. еще про должали выходить социологические монографии, учебники и статьи П. Со рокина, Н. Кареева, В. Хвостова, Н. Первушина и др. Активно развивалис! эмпирические социологические исследования. Только в одной тематическое области, согласно данным М.А. Смушковой, за 7 лет (с 1918 по 1925 г.) былс опубликовано 186 работ об изучении народного читателя32.

20-е гг. — самый интересный и плодотворный период в отечественной на­уке управления. Тогда были разработаны теоретические концепции и прак­тические методы, сопоставимые с лучшими зарубежными образцами. Ни до, ни после этого наша наука не знала столь небывалого подъема. Короткий период в 10— 15 лет дал нам подлинные образцы социологии эффективного управления, которые в последующие 50 лет не только не были развиты, но фактически полностью утрачены. В те годы существовало около 10 научно-исследовательских институтов НОТ и управления, тысячи бюро, секций и

УШКова М.А. Первые итоги изучения читателя. М.— Л.: Гос. изд., 1926. С. 5.

лабораторий НОТ — первичных ячеек массового рационализаторского дви­жения; по проблемам управления и НОТ выходило около 20 журналов.

В 20-е гг. теоретические основы науки управления в широком смысле слова — от управления всем народным хозяйством до руководства отдельным предприятием, государственным учреждением и деревенским хозяйством — развивали такие крупные ученые, как А. Чаянов, Н. Кондратьев, С. Струми-лин, А. Гастев, А. Богданов. Каждый из них представлял собой неповтори­мую индивидуальность, яркий исследовательский и публицистический та­лант, оставивший заметный след в истории. Не менее яркими фигурами представлен и второй эшелон управленцев — Ф. Дунаевский, Н. Витке, П. Керженцев, А. Журавский, О. Ерманский, если к ним вообще примени­мо понятие «второго эшелона». Они проводили серьезные научные исследо­вания, публиковали книги и статьи, возглавляли институты и комитеты, вы­ступали пропагандистами нового стиля управления. Сюда можно причислить плеяду крупных психологов, занимающихся психотехникой, профессиональ­ным отбором, изучением человеческого фактора — В. Бехтерев, А. Кларк, А. Лурия. Практическими проблемами управления вплотную занимались видные политические деятели — В. Куйбышев, Н. Бухарин, Ф. Дзержинс­кий, одним из лидеров нового поколения стал А.К. Гастев.

Несомненно, лидером отечественной науки управления и НОТ в 20-е гг. был А.К. Гастев.

Гастев Алексей Капитонович (1882 — 1941), ученый, экономист, социо­лог. Он был активным деятелем революционного и рабочего движения в России, неоднократно подвергался арестам и ссылкам. В 1905 г. ру­ководил боевой дружиной рабочих в Костроме, выступал на митингах с разоблачением эсеров и меньшевиков, участвовал в работе III и IV съездов РСДРП. За плечами у Гастева не только революционный, но ог­ромный производственный опыт: слесарь на заводах России и Фран­ции (где окончил Высшую школу социальных наук), а после Октября — один из руководителей на предприятиях Москвы, Харькова и Горького, наконец, секретарь ЦК Всероссийского союза металлистов. Известен он и как поэт, его литературное творчество высоко ценили В.В. Ма­яковский и А.В. Луначарский, Гастев был одним из теоретиков и лидеров пролеткультсветовского движения. С 1921 по 1938 г. возглавлял Централь­ный институт труда (ЦИТ) в Москве. Был репрессирован и погиб в ста­линских лагерях.

Основная заслуга Гастева заключается в разработке теоретических и экс­периментальных идей новой науки — социальной инженерии («социально­го инженеризма»), соединявшей в себе методы естественных наук, социоло­гии, психологии и педагогики. Под его руководством на десятках предпри­ятий внедрялись инновационные методы организации труда и производства, по методикам ЦИТ подготовлено более 500 тыс. квалифицированных рабо­чих, тысячи консультантов по управлению и НОТ. Разработки Гастева по­лучили мировое признание, они изучаются в США, Англии, Франции и других странах. Раздел «Прикладные исследования» в основном посвящен результатам практического внедрения цитовских орга-станций на предпри­ятиях и в учреждениях. Они и сегодня могут служит образцом подлинной науки, ориентированной на решение злободневных проблем.

В центре внимания А. Гастева — конкретные вопросы организации и куль­туры труда, прикладная социология и социальная инженерия. Он провозг-

лашал наступление новой эпохи, где нет места трудовой расхлябанности, культурной отсталости и ленности. Вместе с ними должна исчезнуть и ста­рая буржуазная социология — созерцательная, оторванная от жизни, непрак­тичная. Гастев предлагает отказаться от «глубинных познаний» существа труда, а исследовать лишь «реакции работника» в рамках конкретных про­изводственных операций.

В духе А. Гастева рассуждали большинство советских нотовцев той поры. особенно сторонники Лиги «Время», сочетавшие в своей деятельности эф­фективные практические методы с яркой агитационной работой на местах, Характер эпохи передают не только публикации серьезных монографий, не и хроника научной жизни, повествующая о бесконечных конференциях, за­седаниях, производственных совещаниях, встречах. Из нее в Антологию, за неимением места, вошли лишь сообщения о деятельности научных инсти­тутов, лабораторий и ячеек НОТ. Кстати сказать, производственные совеща­ния 20-х гг. напоминают возникшие во второй половине XX в. японские кружки качества: те и другие обсуждали конкретные предложения рядовых работников, привлекая их к активному участию в принятии управленческих решений.

В 1920—1930-х гг. отечественные ученые продолжают заниматься изуче­нием рабочего класса и его жизненного уклада, собирают данные об услови­ях труда и производственного быта, о жилище и питании, а также некото­рые данные, характеризующие уровень культуры рабочих33. В общей пано­раме изучения условий труда и жизни рабочего класса выделяется книга Е.О. Кабо о быте русских рабочих34. Она явилась результатом годового бюд-жетно-статистического обследования большого коллектива людей35, зна­чительно обогащенного опросами и личными наблюдениями регистраторов в ходе производимой ими работы. Обследование базировалось на годовых бюджетах рабочих. Респонденты делали ежедневные записи доходов и рас­ходов семьи на специальных бланках, регулярно проверяемых (4—5 раз в месяц) прикрепленным к семье регистратором. Кроме того, регистратор проводил анкетирование на различные темы. Е. Кабо дала развернутую кар­тину домашнего быта, семейных отношений, общественного и культурного облика рабочей семьи.

В это время в числе прочих выделяется особое направление, которое Р. Рывкина именует партийно ориентированными исследованиями села36. В книге руководителя Комиссии ЦК РКП(б) М.М. Хатаевича «Партийные

См. сборники: «Санитарные условия труда и быта, физическое развитие и заболеваемость промыш­ленных рабочих Сибири». Т. 1 «Черемховский каменноугольный бассейн и Хайтинская фарфоро-**" фабрика». Иркутск, 1928; т. II «Анжеро-Судженский район Томского округа». Новосибирск, 1<т- ?руд и ЗД0Ровье мартеновских рабочих Верх-Исетского завода „Красная кровля". Свердловск, к цоянов Л.К. Санитарно-техническое описание Коломенского машиностроительного заво-if3 ,Р?омна> 1926; Мейбаум Р.И. Очерк быта торфяников на шатурских государственных разработ-

34 .5х" "*■> 1922; Либерман Л. Труд и быт горняков Донбасса прежде и теперь. М., 1929 и др. ti . • Очерки рабочего быта. Опыт монографического исследования домашнего рабочего быта.

м г !■ М., 1928.

Л г5Завлении программы обследования, помимо автора, принимали участвовали В.Л. Беленький, ЛИ к резанский> В.А. Зайцев и Ф.М. Шофман. В обследовании принимали участие статистики 3 И £ерезанский З.В. Городецкая, Е.Н. Зерчанинова, Е.М. Иттина, A.M. Мейер, А.Я. Минц, х р-«. Прокоповичи М.В.Рыжик.

ьюкина р.Социология села// Социология в России / Под ред. В.А. Ядова. 2-е изд., перераб. и доп. т- Изд-во ИС РАН,1998. С. 161.

ячейки в деревне»37 приводится организация и методика сбора информации, а также обобщаются некоторые фактологические данные. Такие исследова­ния инициировались РКП(б) и стимулировались ее политикой в деревне38. В частности, по постановлению XI съезда партии, при ЦК РКП(б) была со­здана специальная комиссия, которая организовала серию обследований села в разных районах страны. По единой программе описывались деревни Ива­ново-Вознесенской, Саратовской, Алтайской и других губерний, а также Башкирии, Туркестана, других национальных районов39.

В октябре 1918 г. был организован Социо-Библиографический институт (сокращенно его называли Инсоцбибл). В 1919 г. после годичного существо­вания Институт, приняв в свои ряды известных социологов (К.М. Тахтаре-ва, Н.Л. Гредескула и П.А. Сорокина), был преобразован в Социологичес­кий институт40. Наряду с переводческой, лекционно-пропагандистской и научно-библиографической деятельностью Институт вел исследовательскую работу по сбору эмпирических данных о самых разных сторонах жизнедея­тельности общества. В том числе по инициативе П. Сорокина были прове­дены анкетные обследования уровня жизни и социально-экономического положения населения Петрограда за годы войны и революции4'.

Информация о социальном составе, настроениях и общественном мне­нии населения систематически собиралась с 1918 г., когда был создан Ин­формационный отдел ЦК РКП(б), рассылавший вопросники по губернским комитетам партии и даже пытавшийся проводить еженедельное анкетиро­вание «по вопросам общего состояния работы на предприятии, настроения рабочих и служащих». Уже тогда был поставлен вопрос о качестве сведений и вполне осознана необходимость разработки «однотипной информацион­ной схемы». Вероятно, наибольшие успехи в этой работе были достигнуты Политуправлением Красной Армии, проводившим организованные анкет­ные опросы личного состава и выпускавшим информационный бюллетень. В марте 1921 г. была предпринята попытка создать государственную систе­му социально-политической информации, ядром которой стали органы ВЧК. С этого времени Информационный отдел ВЧК ОГПУ собирал ежедневные, еженедельные и ежемесячные сводки и на их основе составлял месячный обзор «Политсостояние СССР» (включавший, кроме текста, табличные ма­териалы). Информация органов госбезопасности по праву считалась более надежной по сравнению с партийными политсводками, поскольку исполь­зовались такие приемы, как сеть осведомителей (своего рода включенное наблюдение), перлюстрация переписки и т.д.42.

После Октябрьской революции активно продолжалось изучение медико-биологических, психиатрических проблем суицидального поведения, начатое еще в дореволюционный период. Важнейшим шагом в социологическом их

37 Хатаевич М.М. Партийные ячейки в деревне: по материалам обследования комиссиями ЦК РКП(б)и ЦКК. Л.: Госиздат, 1925.

38 Большаков A.M. Советская деревня (1917-1925). Экономика и быт. 2-е изд. Л.: Прибой, 1925.Рывкина Р. Социология села // Социология в России / Под ред. В.А. Ядова. 2-е изд., перераб. и допМ.: Изд-во ИС РАН, 1998. С. 162.

40 Наука и ее работники 1920. № 1. С. 24-26.

41 Голосенко И.А., Козловский В.В. История русской социологии XIX — XX вв. М: Онега, 1995. С. 32.Батыгин Г. Преемственность российской социологической традиции // Социология в России / Подред. В.А.Ядова. М., 1998. С. 23-44.

исследовании явилось создание в 1918 г. в составе Центрального статистиче кого управления (ЦСУ) отдела моральной статистики во главе с М.Н. Герн том. В 1922 г. вышел первый выпуск «Моральной статистики», включивии сведения о самоубийствах и социально-демографическом составе суициде] тов. В трудах М.Н. Гернета анализировались статистические данные о потре( лении алкоголя и преступлениях, связанных с ним43. Летом 1924 г. в Моек учреждена Научно-исследовательская комиссия по изучению факторов и бы проституции, под эгидой которой было организовано основательное исслед! вание представительниц самой древней профессии (опрошена 671 женщин занимавшаяся проституцией в Москве)44. В 1926 — 1927 гг. в Харькове бьи проведено обследование 177 проституток. Помимо социально-демографиче^ кого состава опрошенных, выяснялись материальные и жилищные услови возраст начала сексуальных контактов, их частота на момент опроса, мес поиска клиентов, потребление алкоголя, наркотиков, заболеваемость венер! ческими болезнями. Материалы обследования 400 кокаинистов в 1926 г. обо! щил A.M. Рапопорт, а М.Н. Гернет проанализировал результаты обследов; ния наркомании среди беспризорных Москвы. Тесную корреляцию меж; наркотизацией населения и социально-бытовыми условиями установил в т время А.С. Шоломович. Связь наркотизма и преступности обнаружили в св< их исследованиях М.Т. Белоусова (1926) и П.И. Люблинский (1925).

В 1920-е гг. широко проводились исследования потребительских 6ioj жетов населения и бюджетов времени, условий жизни и быта различных с( циатьных слоев населения, их культурных и общественно-политическр потребностей, среди авторов которых можно выделить фамилии С.Г. Стр; милина, Е.О. Кабо, А. Стопани, Л.Е. Минца, И.Н. Дубинской, Г.С. По.! ляка, В. Зайцева, А.Н. Челинцева, И. Вовси, А.В. Чаянова, и многих др; гих45. Подобные исследования организовывались Статистическим отдело Народного комиссариата труда, Центральным статистическим управле нием, Центральным бюро статистики труда. Они заложили основу для пс явившихся уже в послевоенное время таких тематических направление как социологическое изучение образа и уровня жизни, досуга, семьи, пс требления.

Под руководством С.Г. Струмилина бюджетные обследования провод!-лисьв 1922 г. в Москве, Петрограде, Иваново-Вознесенске; в 1922—1924 гг. в Москве, Ленинграде, Иваново-Вознесенске, Нижнем Новгороде, KocTpoiv и других городах (625 бюджетов); в 1930 г. — в тех же городах (1536 бюджс

Гернет М.Н. Избранные произведения. М.: Юридическая литература, 1974. Проституция и преступность / Отв. ред. И.В. Шмаров. М.: Юридическая литература, 1991. С. 99-12 Гумилевский Н. Бюджет служащего к началу 1925 года // Вопросы труда. 1925. № 7-8. С. 80-8 Эвард Л. Бюджет казанского рабочего (к началу 1924 г.) // Вопросы труда. 1925. № 5-6. С. 221 -22 Чаянов А. Бюджетные исследования. История и методы. М., 1929; Котомин М. Бюджет безрабо ного по г. Иваново-Вознесенску в 1922 и 1923 гг. // Вопросы труда. 1924. № 5-6. С. 88-93; Филиг поваН. Питание городских рабочих в 1918 г.//Организация труда. 1921. Кн. 2. С. 60-66; Вовси 1 ьюджет служащего к началу 1924 года // Вопросы труда. 1924. № 11. С. 66-76; Минц Л.Е. Кг живет безработный (бюджеты безработных) / С предисл. С.Г. Струмилина. М.: Вопросы труда, 192 Дуоинская И. Рабочие бюджеты Харькова в феврале 1920 года // Материалы по статистике труда г Украине. 1920. Вып. 1. Август. С. 44-59; Ильинский В. Бюджет рабочих ССССР в 1922-1926 года j/q •;Госиздат, 1928; Овсянников В. Довоенные бюджеты русских рабочих // Вопросы труда. 192 • г,„" 1 пХ',-^~60; Трусевич. Бюджет текстильщиков фабрики «Пролетарка» (г. Тверь) // Вопросы тр; да. 1У25. № 2. С. 47-52

тов); в 1931-1932 гг. в Ленинграде (1135 семей); в конце 1923 г. и 1930 г. — исследование бюджетов времени семей служащих в Москве и Ленинграде; и крестьян в 1923 г. и колхозников — в 1933 и J 934 г. Впервые были получены данные о распределении суточного времени на различные виды деятель­ности, связанные с трудом, бытом и отдыхом у рабочих, крестьян и служа­щих46. После этих исследований сформировалась знаменитая трехчастная парадигма бюджета времени Струмилина, легшая затем в основу более по­здних, уже послевоенных, исследований: оплачиваемая работа (8 часов), сон (8 часов), домашний труд и отдых (8 часов).

В теоретико-методологическом плане принципиально важны два дости­жения С. Струмилина: 1) научное доказательство равенства между трудом и обслуживанием, работой на производстве и в домашнем хозяйстве (до него значение домашнего труда марксистами принижалось); 2) приравнивание по методологической ценности исследования бюджетов времени к денежным бюджетам (до него вторыми почти никто не занимался).

В течение 1922 — 1934 гг. разными учеными было изучено более 100 тыс. суточных бюджетов времени разных слоев населения и на основе этого опуб­ликовано около 70 работ по этой проблеме (С.Г. Струмилин, Я.В. Видревич, B.C. Овсянников, В. Михеев и др.). Специально по заданию ЦК РКСМ в 1924 — 1925 гг. были проведены исследования бюджетов времени комсомоль­ских активистов, пионеров и школьников. Для изучения бюджета времени детей и подростков даже специально был создан педагогический отдел в Научно-педагогическом институте, которым руководил М.С. Бернштейн (в нем работали A.M. Гельмонт, Н.А. Бухгольц, Н.Н. Иорданский и др.)47.

Новое направление породило нетрадиционные методологические реше­ния. Методы сбора информации здесь представляют сложное сочетание са­монаблюдения, ретроспекции и различных модификаций метода опроса: от самосчисления (анкетирования) до экспедиционного варианта опроса (фор­мализованного интервью). В основе таких исследований лежит принцип баланса всех временных затрат, ограниченных изучаемым отрезком време­ни: сутки, неделя, месяц, год48.

Характерной чертой бюджетных исследований 1920-х гг. является то об­стоятельство, что они были ориентированы не на крестьянство, как в доре­волюционный период, а на рабочий класс49. Нельзя сказать, чтобы бюджет­ная тематика являлась самой распространенной или модной, но большое ко­личество работ тех лет, посвященных изучению уровня жизни населения с помощью бюджетной методологии, — последняя страница истории социо­логии бюджетов как отрасли экономической социологии. В 60—80-е гг. ак­центы резко смещаются с изучения уровня жизни на исследование образа жизни, построенные исключительно на анализе распределения времени в течение суток. Переакцентовка с рублей на часы — вовсе не безобидный в на­учном плане шаг. Он знаменовал уход от самых острых и опасных тем к са-

46 Струмилин С.Г. Избранные произведения. М.: Наука, 1964. Т. 3. Социология: история, основы, институционализация в России. 2002 // Русский Гуманитарный Ин­тернет-Университет: http://www.i-u.ru/biblio/arhiv/books/novikova_soc/soc_novl4.asp Маслова О.М., Толстова Ю.Н. Методология и методы // Социология в России / Под ред. В.А. Ядо-ва. 2-е изд., перераб. и дополн. М.: Издательство Института социологии РАН, 1998. С. 70-103. пик исследований рабочих бюджетов приходится на короткий период с 1917 по 1935 г.

мым рутинным, зато безопасным проблемам, разрыв научной традиции, потерю завоеванных позиций. Неслучайно возвращение к проблемам бедно­сти и неравенства в 90-е гг. у отечественных социологов произошло почти с чистого листа: статистическая база, созданная в до- и постреволюционный период, оказалась невостребованной, так как сравнивать полученные тогда показатели уровня жизни было уже не с чем (в 90-е гг. статистики, широко­масштабной и объективной, по бедности не сформировалось).

Немало внимания в первой половине 1920-х гг. уделялось самой острой социально-экономической проблеме Советской России — безработице50: здесь и статистика безработицы, и бюджеты безработных, и так называемый институт трудового посредничества, т.е. биржи труда, трудности и резуль­таты их работы (работы Я.И. Гиндина, Л.Е. Минца, И. Ходоровского, П. За-водовского, Э. Шрейбера, В.А. Гагена, Н. Целикова, Н. Филипповой, Е. Мо-хова, А.И. Исаева, A.M. Аникста и др.)51. Многочисленные статьи и неболь­шие заметки с мест публиковались на страницах журналов «Голос работника», «Вопросы труда», газеты «Трудовой посредник». Они дают богатый факти­ческий материал о реальном состоянии дел в губерниях и свидетельствуют о нарастающей угрозе безработицы. В библиографии по рынку труда, состав­ленной А. Исаевым в 1925 г., указано бо­лее 120 работ, посвященных вопросам организации и реорганизации трудового посредничества в 20-е гг., и более 100 ра­бот непосредственно о деятельности бирж52. Возможно, именно в 1920-е, а не в 1990-е гг., когда численность безработных была в несколько раз больше, стра­на имела самую обширную статистико-эмпирическую базу данных о проблеме безработицы. Л.Е. Минц проводил исследование бюджетов безработных в те­чение трех лет — с 1924 по 1926 г. Излагая содержательный материал, Минц сопровождает его методическим комментарием, сообщает о восприятии вопро­сов опрашиваемыми, приводит примеры затруднений или неправильного по­нимания смысла вопросов, ограничения, связанные с особенностями опроса. Переписи населения, проведенные в СССР в 1920 и 1926 г., помогли по­лучить интересную социальную статистику по проблемам классовой структу­ры страны, культуры, образования и т.д. Часто для тех же целей использова-

Численность безработных в первые годы советской власти колебалась. В 1918 г. безработных в стра­не насчитывалось 1,5 млн. человек, в 1919 г. зарегистрировано 1,2 млн. (хотя предложение рабочих мест составляло 1,4 млн вакансий), в 1920 г. — 1,0 млн., в 1924 г. — 1,4 млн. Профессиональный состав зарегистрированных безработных в 1918 г. был следующим: квалифицированные рабочие — И%, неквалифицированные — 60% и представители свободных профессий — 7%. Исаев А. Безработица в СССР и борьба с нею (За период 1917-1924 гг.). М: Вопросы труда, 1924; Исаев А. Происхождение и характер безработицы в СССР. М., 1926; Аникст А. Современная безра­ботица в России и борьба с нею // Вестник труда, 1922. № 2; Минц Л.Е. Движение безработицы и занятой рабочей силы в 1923 г. // Вопросы труда (Орган НКТ). 1924. № 12; Гиндин Я. Безработица и трудовое посредничество. М., Вопросы труда, 1925; Заводовский П. Состояние рынка труда и наши ближайшие задачи // Вопросы труда. 1924. № 1; Ходоровский И. Причины и характер безра­ботицы // Вестник НКТ, 1918. № 4-7. С. 349; Черных А.К. Рынок труда в 20-е годы // Социологи-я ческие исследования. 1989. № 4.

n,CaCiBn^' Указатель литературы по рынку труда и борьбе с безработицей. М.: Изд-во «Вопросы тру-"Я*. 1925.

лись и чисто социологические методы, например, анкетирование и интервью, применявшиеся в самых разных регионах и отраслях промышленности. Мно­гие государственные мероприятия обеспечивались предварительными соци­ологическими и экономическими исследованиями. Большую роль сыграл журнал «Статистика труда» и ряд других изданий, связанных с экономичес­кой и социальной статистикой. В них печатался большой фактический мате­риал о произошедших изменениях в социальной структуре общества, о соци­альной структуре рабочего класса и крестьянства. В 1920—1930-х гг. выходило около 20 журналов по проблемам управления и организации труда — «Хозяй­ство и управление», «Производство, труд и управление», «Организация тру­да», «Система и организация» и ряд других. В «Вестнике Социалистической Академии» с начала 20-х гг. для обсуждения этих тем специально была выде­лена особая рубрика. В журналах «Научный работник» (1925 — 1927), «Науч­ное слово» (1928 — 1931), «Социалистическая реконструкция и наука» (1931 — 1936) обсуждались социальные проблемы развития науки и научных кадров.

На основе материалов переписи населения 1920 и 1926 г., экспедиционных демографических обследований проводились исследования по социальным проблемам народонаселения (Т.Я. Ткачев, З.Г. Френкель, Л.Л. Паперный, Б.Я. Смулевич. С.А. Новосельский, В.В. Паевский, А.И. Гозулов, И.Н. Дубин-ская и др.). Конкретные социологические исследования проводились и по проблемам брака и семьи (А.В. Луначарский. А.М. Коллонтай, И.Г. Гельман. С.Я. Вольфсон и др.). Ряд исследователей посвятили свои работы изучению интеллигенции (А.Б. Шевелева, Л. Минц, И. Булатников, Н. Зимин и др.). Не забывали в этот период и проблемы культуры. Так, в Институте истории искусства в 1924 г. был создан сектор социологии, а в Академии материаль­ной культуры, по инициативе Н.Я. Марра, организована комиссия по соци­ологии искусства. Было проведено большое количество исследований, на­правленных на изучение средств массовой информации, а также связанных с проблемами образования и воспитания. Изучалось общественное мнение, интересы читателей, а также зрителей театра и кино (М. Загорский, В. Федо­ров, П.И. Люблинский, М.А. Смушкова, Я.М. Шафир, А.Д. Авдеев, А.А. Бар­довский, А.В. Трояновский, Р.И. Егизаров. С. Ауслендер, А.М. Гельмонтидр.). Проводимые исследования оказывали большую помощь государственным организациям в ликвидации неграмотности и культурной отсталости.

В области педагогики и воспитания осуществлялись обследования мировоз­зрения учащихся выпускных классов, образовательного ценза учителей; иссле­довалось экономическое положение рабочей молодежи, в частности, на рабфа­ках и т.п.53 В первые годы Советской власти, когда к грамоте приобщались ши­рокие народные массы, исследования читательского интереса буквально за десятилетие превратились в самостоятельную область прикладной социологии54.

Первые крупномасштабные исследования в области социологии образо­вания связаны с именем выдающегося российского социолога и экономиста С.Г. Струмилина. В 1924 г. на материале, включающем около 50 тыс. про-

53 Колотинский П.Н. Опыт длительного изучения мировоззрения учащихся выпускных классов. Крас­нодар: Красная новь, 1929.

Банк Б., Виленкин А. Крестьянская молодежь и книга (Опыт исследования читательских интере­сов). М.: Молодая гвардия, 1929; Как и для чего нужно изучать читателя. М.—Л.: Изд-во Долой неграмотность, 1926; Фридьева Н., Валика Д. Изучение читателя. Опыт методики. М.—Л.: изд-во Долой неграмотность, 1927; Бек А. Книга и рабочая молодежь // Рабочий читатель. № 10. 1925.

фессиональных карточек ленинградских рабочих, 2800 «карточек-формуля­ров» по двум крупным московским учреждениям — Наркомпроду и Москов­скому почтамту, а также с использованием данных всесоюзных и республи­канских переписей населения, им изучался уровень школьного образования рабочих и служащих, условия и характер труда учителей, учебная нагрузка и зарплата и т.д.55.

Важным источником сведений о реальном поведении, нравах, установ­ках людей того времени служили массовые опросы по проблемам отноше­ний между полами (М.С. Бараш, И. Гельман, С.Я. Голосовкер, З.А. Гуревич, Ф.И. Гроссер, Д.И. Ласе56), которые впервые проводились в таких масшта­бах в разных регионах и социальных слоях.

В методологическом плане эмпирические исследования тех лет, по мне­нию О.М. Масловой и Ю.Н. Толстовой57, носили описательный и экстенсив­ный характер и охватывали почти все сферы жизнедеятельности общества. В методах сбора данных сохраняется традиционный подход статистическо­го наблюдения, в котором сочетаются непосредственное наблюдение, учет (когда речь идет о регистрации предметов быта) и вопросник, включающий оценочные вопросы и вопросы о мнениях (когда определяется, например, степень изношенности этих предметов). Подробное описание методологии исследования на этапах сбора и анализа эмпирических данных — общепри­нятая норма публикаций 20-х гг. Главными тенденциями, характеризующи­ми развитие методологических принципов советской социологии этого пе­риода, являются ее ведомственная специализация, связанная с этим отрас­левая дифференциация, преобладание дескриптивных эмпирических социологических исследований, дающих богатейший материал.

Подавляющая часть исследовательских центров в то время принадлежа­ло ведомствам, что придавало научному изучению ярко выраженную отрас­левую специфику. Редакции газет развертывают широкое изучение своих читательских аудиторий, библиотечные работники исследуют читателей массовых библиотек, сеть которых активно развивается в рамках кампании за ликвидацию неграмотности населения, педагоги анализируют детское и молодежное чтение и т.д. Здесь известны имена Я. Шафира, изучавшего ауди­торию «Рабочей газеты»58, Е. Хлебцевича, занимавшегося организацией ар­мейских библиотек и исследованием читательских интересов красноармей­цев59, Б. Банка и А. Виленкина, изучавших рабочих-читателей библиотек60.

В первой половине 30-х гг. изучали деятельность партийных организаций в уездах и округах, а также работу школ, больниц, клубов. В обследованиях участвовали и ученые — статистики, историки, социологи, этнографы. Крес-

55 Струмилин С.Г. Проблемы экономики труда. М.: Наука, 1982. С. 107.

56 Бараш М.С. Половая жизнь рабочих Москвы // Венерология и дерматология. 1925. № 6; Гель­ман И. Половая жизнь современной молодежи: (Опыт социально-биологического обследования.)М.— Л.: Месполиграф, 1923; Голосовкер С.Я. К вопросу о половом быте современной женщины.Казань, 1925; Гуревич З.А., Гроссер Ф.И. Проблемы половой жизни. Харьков: ГИЗ Украины, 1930;Ласе Д.И. Современное студенчество: (Быт, половая жизнь). М.—Л.: Молодая гвардия, 1928.Маслова О.М., Толстова Ю.Н. Методология и методы // Социология в России / Под ред. В.А. Ядо-ва. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Издательство Института социологии РАН, 1998. С. 70—103.Шафир Я.М. Рабочая газета и ее читатель. М., 1926.

Хлебцевич Е.И. Массовый читатель и работа с книгой. М.: Учпедгиз, 1936.

Банк Б., Виленкин А. Рабочий читатель в библиотеке. М.— Л.: Работник просвещения, 1930.

тьянские хозяйства изучались по специ­альным подворным карточкам, которые заполнялись исследователями со слов интервьюируемых. Для более детальных частных обследований применялись специальные анкеты, в которых могло содержаться более 400 вопросов61.

В середине и конце 1930-х гг. эмпири­ческие исследования, не сумевшие (и добавим — по природе своей не имеющие возможности) выполнить социальный заказ власти и на деле доказать преиму­щества социализма (таковых объективно не было), начинают сворачивать; начина­ются систематические фальсификации и засекречивания статистических данных. Теоретическим оправданием разгрома социологии служило утверждение о том, что «исторический материализм это и есть социология марксизма», а это авто­матически вело к выведению конкретных исследований за пределы социологии и науки вообще. Коренным образом поменялась обстановка внутри страны и по­литика властей: насильственная коллективизация, кровавое раскулачивание, массовые репрессии, голод уже не требовали объективного анализа положения. Наоборот, на первый план выступили задачи приукрашивания и мистифика­ции социальной реальности. Социологические опросы, обращенные непосред­ственно к населению, если соблюсти все методические требования, никак не могли дать информацию, расходящуюся с действительностью. В результате со­циология как эмпирическая наука сама подписала себе смертный приговор. На поверхности осталась теоретическая социология, которая была немедленно превращена в составную часть марксистской философии.

В 1934 г. власти закрыли 29 научно-исследовательских педологических учреждений, журнал «Психотехника». Серьезный удар по общественным наукам нанесло постановление ЦК ВКП (б) «О педологических извращени­ях в системе народного образования» (1936).

В 1938 г. для «Краткого курса истории ВКП (б)» Сталин написал раздел «О диалектическом и историческом материализме», где приписал исторический материализм к сфере философского знания. Следствием явилось то обстоятель­ство, что важнейшие положения социологии стали рассматриваться только на философском, т.е. абстрактно-теоретическом уровне, а методика эмпирических исследований и сами исследования были полностью прекращены.

Со второй половины 1930-х гг. массовые опросы как особый канал, при помощи которого широкие слои общественности получили открытую инфор­мацию о своем обществе, прекратились.

На самом деле запрет касался не эмпирических исследований, а именно социологических, данные которых, как это принято в мировой практике, дол-

Рывкина Р. Социология села // Социология в России / Под ред. В.А. Ядова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Изд-во ИС РАН, 1998. С. 162.

жны публиковаться в открытой печати. Функцию изучения частной жизн) граждан, их мнения, образа жизни, взглядов, мировоззрения и намерени] взяли на себя секретные отделы НКВД. При партийных комитетах всех уров ней решением ЦК ВКП(б) создаются отделы партийной информации. Ис пользуя самые разные источники (сообщения информаторов-активистов сбор сведений собственными силами и с помощью НКВД—КГБ), эти отде лы регулярно готовили обобщающие записки о настроениях в среде рабочих на селе, в среде студенчества, молодежи вообще (этим занимались аппарат чики службы комсомольских комитетов), интеллигенции, в армии, в партий ных ячейках и в самих органах НКВД—КГБ. Информационные отделы парт комитетов собирали и доносили руководству объективную информацию о по литических настроениях и по широкому кругу проблем производственной i бытовой жизни всех слоев населения. По мере ужесточения политической режима они стали выполнять функцию «партийной разведки» и политичес кого сыска. «Их главная задача состояла теперь в доносительстве об антипар тийных и антисоветских настроениях, с одной стороны, а с другой — в со здании впечатления о том, что широкие массы с энтузиазмом принимаю очередные партийные решения. Между отделами информации парткомо] (начиная с районного звена и выше) и организационными отделами устанав ливалась прямая связь (часто оба отдела «курировал» один и тот же секретарь) орготдел организовывал мероприятие массовой поддержки партийных реше ний, и отдел информации обобщал в своих «записках» наблюдения с митин гов, цитировал высказывания партийцев и беспартийных, осуждающих «вра гов народа», поддерживающих стахановское движение, послевоенные «ини циативы» на местах и т.д.»62

Анкетные опросы, данные переписей населения, сеть осведомителей (якобы проводивших включенное наблюдение) и другие формы закрыты: обследований использовались не ради приращения фундаментальных зна ний, а для «прикладной» цели — осуществления политического контроля Собранные по закрытым каналам данные обобщались и доводились до све­дения директивных органов. Практика ограничения социологических ис следований и запрета на открытую публикацию их результатов, продолжа­лась вплоть до начала 1990-х гг. Известный российский социолог Б.А. Гру шин в 1990-е гг. опубликовал статью под названием «Ученый Совет прр Чингисхане», в которой показал, что даже тогда, когда партийные органь разрешали и сами инициировали социологические обследования, они де­лали это преимущественно для подкрепления аргументов в пользу прово­димой политики, а вовсе не для того, чтобы использовать социологичес­кую информацию для переосмысления заданного очередным съездо\-партии курса на «дальнейшее развитие» социалистического общества. Е результате, ужесточение идеологических требований к социологии приве­ло к резкому ограничению количества исследований в стране, к созданик системы партийного контроля за всеми проводимыми исследованиями. Е ИКСИ АН СССР все опросы общественного мнения были сосредоточень в отделе прикладных социальных исследований и проводились только пс

Мансуров В., Петренко Е. Изучение общественного мнения традиции // Социология в России / Под ред. В.А. Ядова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Издательство Института социологии РАН, 1998

прямому указанию отделов ЦК КПСС. Данные опросов публиковались крайне ограниченно63.

Превращение социологических исследований в разновидность слежки за гражданским населением в послереволюционный период наиболее ярко про­является в таких «проблемных» для советской власти сферах, как религия и идеология. Еще с 1924 г. в центральном аппарате — Агитпропе ЦК РКП(б) начали вести документальный и статистический анализ состояния религи­озности по регионам страны на основании сведений, поступавших от мест­ных партийных органов. Он дополнял сведения из предпринимавшихся вре­мя от времени исследований. Так, в 1929 г. в Москве было проведено иссле­дование среди рабочих наиболее крупных фабрик и заводов. Было роздано 12 тыс. анкет, получено обратно — 3 тыс. Неверующими среди опрошенных назвали себя 88,8%. Эти результаты послужили основанием для вывода, будто около 90% рабочих столицы освободились от религиозного дурмана. В тех случаях, когда результаты исследований вскрывали «неблагоприятную» ре­лигиозную ситуацию, они становились достоянием архивов под грифами различной степени секретности. Как правило, в выступлениях партийно-государственных деятелей в 20—30-е гг. давались оптимистические оценки и прогнозы относительно «отхода трудящихся от религии». Партия больше­виков даже запланировала процесс поэтапного освобождения народа от ре­лигиозного дурмана. Если на начало 1920-х гг. планировался отход от рели­гии 10% населения, к концу десятилетия — 20%, то к середине 1930-х чис­ленность верующих и атеистов должна быть одинаковой64.

Разумеется, социологи не могли превратить 2/3 горожан в атеистов, как задумали большевики. Но они могли подправить цифры и отрапортовать о выполнении плановых заданий. Это было сделать тем более легко, что, во-первых, уровень квалификации социологов после эмиграции старой профес­суры резко снизился, во-вторых, новое поколение специалистов, занимав­шихся опросами, вышли из самых низов общества, являлись малооплачива­емыми работниками, проводили исследования часто на общественных началах и, как правило, были лояльны марксизму. Они разделяли партий­ные установки о том, что религия — вредный «пережиток прошлого», сви­детельство культурной отсталости, а ее носители — политические враги. Пре­одоление религии выдвигалось в качестве одной из главных задач идейно-воспитательной работы в массах, но еще долгое время она так и не была решена. Согласно данным переписи 1937 г., проводившейся с грубейшими нарушениями (опрос не являлся анонимным), около 50% граждан СССР заявили о своей религиозности.

В 1926 г. в порядке подготовки партийного совещания по антирелигиоз­ной работе в нескольких губерниях был предпринят опрос и разработан опуб­ликованный в журнале «Антирелигиозник» (1927, № 6) «Вопросник и мето­дические указания по собиранию сведений о сектах», составленный Ф.М. Путинцевым. Опрос проводили лица, специально уполномоченные ме­стными организациями Союза безбожников. Инструкция требовала от ан-

Мансуров В., Петренко Е. Изучение общественного мнения традиции // Социология в России / Под ред. В.А. Ядова. 2-е изд.. перераб. и доп. М: Издательство Института социологии РАН, 1998. С. 578.

Гараджа В. Социология религии. Там же. С. 311.

кетера проверенных фактов и цифр. Так, в вопросе о «сектантской культур­ности» надо было проверить: «сектанты более грамотны потому ли, что они сектанты, или потому, что среди них много зажиточных; сектанты более за­житочны потому ли, что они сектанты, или же они более религиозны, пото­му что среди них больше зажиточных и кулаков»65.

Таким образом, в условиях культа личности Сталина, с середины 1930-х гг до 1953 г., обстановка для научных социологических исследований была крайне неблагоприятной.





Дата добавления: 2015-05-07; просмотров: 304 | Нарушение авторских прав


Похожая информация:

  1. I. Теоретическая часть. Биологический метод исследования –это метод, предполагающий воспроизведение физиологического или патологического процесс в эксперименте
  2. Quot; Таганцев НС Исследования об ответственности малолетних преступников по русскому праву и Проект законоположений об этом вопросе. СПб., 1871
  3. Автор исследования (дата) Миллионов метрических тонн в год
  4. Актуальность темы исследования
  5. Алгоритм исследования функции на экстремум
  6. Анализ результатов исследования
  7. Анализ результатов. При анализе результатов исследования в первую очередь важно определить стратегию решения испытуемым задач
  8. Анализ результатов. Процедура исследования
  9. Анализ результатов. Цель исследования: определить объем кратковременного запоминания
  10. Б)Методы исследования. Макро и микро
  11. Бактериологического исследования 2.Тщательный туалет и берется средняя
  12. Биологические ритмы. В 2-х т. Т. 1. Пер. с англ. — М.: Мир, 1984.— 414 с. В этих исследованиях, по крайней мере на раннем этапе, использовался метод повреждения тканей


© 2015-2017 lektsii.org - Контакты

Ген: 0.189 с.