Лекции.Орг

Теория отведений Эйнтховена: Сердце человека – это мощная мышца. При синхронном возбуждении волокон сердечной мышцы...

Поездка - Медвежьегорск - Воттовара - Янгозеро: По изначальному плану мы должны были стартовать с Янгозера...

Нейроглия (или проще глия, глиальные клетки): Структурная и функциональная единица нервной ткани и он состоит из тела...

 

Категории:


Деформации и разрушения дорожных одежд и покрытий: Деформации и разрушения могут быть только покрытий и всей до­рожной одежды в целом. К первым относит...


Объективные признаки состава административного правонарушения: являются общественные отношения, урегулированные нормами права и охраняемые...


Универсальный восьмиосный полувагона: Передний упор отлит в одно целое с ударной розеткой. Концевая балка 2 сварная, коробчатого сечения. Она состоит из...

ЧАЙ И ВОДКА В ИСТОРИИ РОССИИ



ПРИЗРАК ОПЕРЫ.

ПОБЕДИТЕЛИ И ИХ ОТВЕТЫ
(авторские знаки и пунктуация сохранены)

Посвящение Фантому.

Театр-ты жизнь и смерть,

Война и мир,

Калач и плеть,

ПапЕрть и пир.

История любви одной

Тебе знакома, расскажи,

Как излечиться добротой,

Развеяв счастья миражи.

Как трудно быть в тени огней,

Где нет спасенья от хандры,

Где греет сердце соловей,

И щедры музыки дары.

О, тайный гений оперетты!

Несчастный маг, волшебник нот!

Отбрось же маски и запреты,

Ведь именно ты-тот, кто мог,

Кто мог любить и ненавидеть,

Прощать и верить без остатка.

И вроде здесь ты, вместе с нами,

Мы ждем. И вдруг-исчез!

 

Загадка...

 

Мне нужно пойти на оперетту, чтобы разгадать ее.

 

4. Еще в далеком 2004 (неужели прошло 10 лет?😱) мы с мамой пришли в кино на одноименный фильм Джоэля Шумахера, звучат первые аккорды заглавной темы.. И всё, это любовь.

Фильм засмотрен до дыр, все песни, диалоги наизусть, прочитана книга, просмотрены мюзиклы, любовь к Батлеру началась именно тогда.

Поэтому я точно должна увидеть этот мюзикл, чтобы моя картинка была полноценной (больше, больше обожания).

 

Подобные соревнования, конкурсы всегда вызывали у меня чувство некоторой неловкости. Почему? Наверное потому что в этом есть нечто эгоистичное, "почему именно я, а не остальные", и что самое главное: ты не знаешь своего оппонента, его обстоятельств жизни, ведь быть может он очевидно достойнее тебя, а ты здесь возникаешь, не зная толком обстоятельств. И тут вопрос о том, с кем себя сравнивает участник очень важен. Я полагаю, что большинство сравнивает себя с неким безликим нечтом. А по идее участник должен так построить аргументацию, чтобы показать свое преимущество именно перед участниками, а не безликим. Мне вспоминаются слова преподавателя по римскому праву, который говорил о том, что в гражданском процессе истец/ответчик отстаивает свое право на вещь/благо именно перед своим непосредственным оппонентом, а не всеми остальными. Вправду, не судиться же по поводу блага со всем миром, а судиться надо лишь с тем, кто заявляет о своих претензиях на это благо. Думаю свою позицию по поводу общей стратегии я аргументировал. Тем не менее, сравнивать себя с другими участниками не следует, ибо это аморально. Ну представьте себе такую картину, просят, предположим, класс выбрать лучшего ученика. И Вы начинаете строить свою речь так: "А вот я лучше него/нее, потому что...". Обидно звучит. Даже очень. Поэтому все равно приходиться брать определенный образ оппонента. Какой образ я возьму? Пожалуй, такой: человек, который реально хочет награды за победу. Теперь, наверное, можно начать. Я никогда не был на мюзикле. Это несколько странно, впрочем все странности нужно принимать адекватно. Я к примеру был просто шокирован, когда оказалось, что мой друг-москвич ни разу не ездил в метро. Что бы мне мюзикл дал? Я точно сказать не могу. Но думаю, что нечто подобное способно было бы пробудить во мне творческие силы. Для творчества, да и вообще любого действия нужен некий импульс. В данном случае импульс творческий. Я мало ценю то, что просто доставляет удовольствие и не более того. Я ценю то, что меняет меня к лучшему: дает уроки, возбуждает фантазию, заряжает энергией. Творчество есть вершина, которую в последнее время я люблю особо. Помимо самого удовольствия от создания чего-то нового, оно, будучи закрепленном на надежном источнике, желательно не одном, кажется вечным. Во всяком случае это будет радовать всю жизнь, а может явиться базой для создания еще чего-то нового, в том числе стать вдохновение для других. А творчество делает человека бессмертным, воистину живы мысли и Гегеля и Пушкина и других Великих. Я не заявляю, что претендую на подобную роль, но многие понимают, о каких чувствах пытаюсь сказать. Но важен импульс, а что сумеет его дать как не Новое, разрывающее будничную шаблонность и серость?



ЧАЙ И ВОДКА В ИСТОРИИ РОССИИ

Напитки играют немалую роль в истории и культурных традициях любого народа. Это связано с тем, что с самых ранних шагов своего развития ни один народ, ни одно человеческое общество, ни один человек не могут обойтись без того или иного напитка, даже в течение одних суток, не говоря уже о более длительных сроках.

В истории многих стран и народов, в том числе и в России, известны периоды голода, порождавшие чудовищные последствия, вызывавшие страшное одичание людей, вплоть до поедания нечистот и трупов. Но эти периоды проходили, и всё быстро восстанавливалось: и народ, подвергшийся голоду, и государство. А физические и моральные потрясения, вызванные голодом, не оставляли таких заметных следов и «рубцов», какие оставались у человечества от войн.

Почему?

Историки объясняли это обычно тем, что память людей, особенно память простых, неграмотных масс, – коротка. Но это не так. Ведь на многие исторические явления именно народная память оказывалась очень крепкой – на военные подвиги, на национальные или крестьянские восстания...

Дело здесь в другом. Как известно, даже в самые голоднейшие периоды истории Европы у людей наших широт всегда в избытке оставались вода, питьё. Без питья люди вымерли бы в голодные годы весьма быстро, и никакого «восстановления» не произошло бы. Так, в странах Среднего Востока и Африки, когда периоды уничтожения пищи (посевов) саранчой совпадали с накатывающимися за ними засухами (реки уходили в песок или пересыхали вовсе), полностью вымирали целые народы и исчезали государства. В ранние исторические эпохи подобные катастрофы случались не так уж редко.

Вот почему решающее значение воды в обеспечении своего существования было осознано человеком, как только он стал мало-мальски мыслить. Отсюда и возникло у первобытного человека глубочайшее почитание воды и водных источников. На берегу водоёмов, у самой кромки воды, создавались различного рода святилища (одно из них – Бесов Hoc – сохранилось до сих пор на Онежском озере). В античном мире и в древних цивилизациях Востока, в Египте, Ассирии, Вавилоне, Древнем Китае и Древней Индии это почитание приобрело статус общенародного, мифологического поклонения и обожествления.

Люди считали, что водные источники, как великие реки вроде Нила и Ганга, так и крошечные ручьи, и даже ключи и образованные ими пруды, находятся под защитой и покровительством особых божеств. Древние греки населяли в своём воображении реки, родники, озера волшебными, красивыми существами – наядами, нимфами, русалками, устраивали на берегах водоёмов священные гроты, рощи, капища, храмы, где приносили жертвы водяным богам, воспевали, славословили и молились им, благодарили за то, что они послали людям на землю воду, влагу, питьё, без которых немыслима сама жизнь.

Вполне естественно, что в ходе развития этих культов у разных народов и возникли различные культовые напитки, ибо в жертву богам воды и вообще божествам живительной влаги, жидкости люди старались принести, разумеется, не одну воду, которой у божества было хоть отбавляй, а кое-что повкуснее и поценнее, причём именно такую жидкость, которая являлась бы результатом изобретения самого человека, результатом собственного человеческого умения и производства, итогом переработки человеком природных субстратов жидкого вида – воды, молока, растительных соков – в какие-нибудь иные жидкости с совершенно новыми свойствами. Люди старались показать божеству, что они, так сказать, его достойные ученики и приверженцы. Конечно, занимались этими изобретениями в первую очередь жрецы, охранители святилищ, профессиональные посредники между богом и людьми. Именно так возникли культовые напитки на заре человеческой истории. Позднее они были перенесены и на другие стороны отправления религиозного культа, приурочены и посвящены и другим (а не только водяным) божествам. Они, эти напитки, стали употребляться во все торжественные и значительные моменты в жизни человека. Особенно во время похорон, при так называемых тризнах, т.е. пирах, посвящённых проводам в загробный мир. И это тоже было далеко не случайно. По верованиям большинства, если не всех языческих народов, загробный мир находился не на небе, а под землей, и, для того чтобы попасть туда, надо было переплыть реку, охраняемую подземным речным божеством. Его надлежало хорошенько задобрить, подкупить, а лучше – усыпить его бдительность, и потому для этого особенно годились всякие одурманивающие сознание, охмеляющие напитки. Так человек «вышел» на алкоголь или ему подобные биохимические соединения, так именно привычка обязательно напиваться на похоронах дожила с времён первобытного общества до нашего просвещённейшего, компьютерного века.

Все народные, древние культовые напитки были связаны по своему происхождению обязательно с природными условиями обитания того или иного конкретного народа, с его первоначальной основной хозяйственной деятельностью. Иначе и быть не могло. Люди пользовались тем, что было им близко, доступно, не требовало особых забот и затрат, имелось всегда в избытке в самой природе и могло быть произведено в массовых количествах тут же, на месте, рядом с их домом.

Так, на Востоке, в Средиземноморье, где был широко распространён дикий, а затем окультуренный и возделываемый человеком виноград, культовым напитком народов стало виноградное вино, его различные виды. В тропиках культовым напитком обитающих там народов стало пальмовое вино, а в более умеренных широтах – ягодное, а вернее – заброженный сок ягод.

Ещё севернее, в средней полосе, на Руси, в восточнославянском мире, где в древности на гигантских просторах шумели леса, основным сырьём для культовых напитков славянских и угро-финских народов этого региона стали естественные продукты лесов: берёзовый сок, ягодные соки (брусничный, малиновый, клюквенный, морошковый, черничный) и чрезвычайно ароматный мёд лесных диких пчёл.

Первоначально основным сырьём для получения культового напитка древних русичей, а ещё ранее – скифов был берёзовый сок, из которого забраживали хмельную березовицу. Получение берёзового сока было предельно лёгким, не требовало ни труда, ни забот и сразу давало огромные массы жидкости. Его недостатком было лишь то, что это был специфически сезонный продукт – его можно было получить только ранней весной, приходилось заготавливать огромные количества сока, которые не всегда было возможно сохранить до конца года, до нового берёзового сока, ибо он легко прокисал, да и требовал для хранения гигантских емкостей, которых в то время просто не было. Со временем спустя века выявился и другой недостаток, связанный с массовым потреблением берёзового сока: оказалось, что порой люди изводили на сок целые берёзовые массивы, губили большие леса.

Более привлекательным, приятным и манящим напитком стал со временем питный мёд. Его приготавливали из смеси ягодных соков, доведённых до состояния морса, с мёдом диких пчёл, а затем подвергали многолетней выдержке. Питный мёд вытеснил березовицу хмельную, как культовый напиток русских и финно-угорских язычников, но также долго не удержался на этой позиции в связи с принятием христианства на Руси и переходом русской православной церкви на культовый напиток Византии – греческое ароматное красное вино мальвазию, а затем, с XVIII века, на кагор, поскольку именно эти красные вина можно было отождествлять с так называемой «кровью Христовой».

Особенно были довольны такой переменой в использовании культовых напитков тогдашние правящие круги Киевской Руси – дружинники князя, его постоянные и временные воины, боярская верхушка и немногочисленное в то время, но уже влиятельное «управительство», т.е. государственный, чиновничий аппарат – тиуны, сборщики налогов, державцы в городской администрации и, конечно, тогдашнее купечество – «гости». Их радость по поводу изъятия мёда из разряда культовых напитков объяснялась тем, что мёд изымался из ведения языческих волхвов и им бесконтрольно смогли распоряжаться светские власти. Так мёд уже с начала XII века превратился в напиток преимущественно богатых и привилегированных людей, в напиток военных, который был предназначен не только для праздничного, но и для повседневного неограниченного употребления, если для этого у соответствующих лиц имелись материальные или властные возможности. Для купечества мёд стал с этих пор одним из главных источников дохода: почти весь мёд, скупаемый «гостями» как в природном, так и в питном варианте, шёл начиная с XII века на продажу в заморские страны, в Западную Европу.

Это была первая значительная «революция» в древнерусском обществе: во-первых, она потрясла умы народа с идеологической точки зрения – бывший священный, культовый напиток становился формально общедоступным несвященным, причём сосредоточивался в основном у богатой и властной части населения, т.е. приобретал черты классового напитка.

С другой стороны, этот напиток становился рычагом для внедрения и развития денежных отношений в дотоле абсолютно натуральном хозяйстве страны. Дело в том, что княжеская власть, учитывая то обстоятельство, что мёд стал преимущественно экспортным товаром и за него можно стало получать за границей деньги и покупать на них сукно, шелк, парчу, заморское оружие, посуду, вина, стала взимать дань и оброк со своих подданных в деньгах (гривнах, кунах, денежках), но за неимением денег у крестьянства одновременно разрешила замену выплат различных налогов мёдом, довольно хитро установив при этом весьма выгодный для себя «обменный курс», по которому выходило, что, уплачивая налог не деньгами, а мёдом, натурой, смерд более чем вдвое терял на этой «операции». Но иного варианта у смердов в то время не существовало.

Так на Руси возник впервые вместо культового напитка, предполагавшего, что пьянство есть редкое и исключительное состояние, связанное с особыми событиями в календаре, которые следует запомнить, другого рода напиток, который предполагал, что ничего святого на свете нет, что ты можешь быть пьян хоть каждый божий день, если только у тебя большая мошна и ты независим лично.

Иными словами, уже в начале XII века пьянство и разложение общества по социальному признаку оказались завязанными в один узел, и в умах простых людей сдвиг в ухудшении их социального положения стал отождествляться с одновременно появившейся возможностью беспрепятственного пьянства, что как-никак, а смягчало горечь от социальных невзгод, в то время как прежде этот процесс могли контролировать и регулировать только волхвы – верховные распорядители над хранилищами питного мёда, который, как культовый, священный напиток, был, конечно, бесплатным для всех, от князя до последнего смерда, и даже раба, но только во времена больших праздников в честь Перуна, Стрибога, Волоса и Дажбога.

Однако потеряв сразу, внезапно, чуть ли не в один день, статус почитаемого, священного культового напитка, мёд не превратился, как рассчитывала тогдашняя знать, в исключительный источник её дохода и в классовый, придворный, привилегированный напиток войска, богачей и властей разных уровней. Он превратился в национальный напиток и занимал это положение в течение четырех веков.

Дело в том, что уже в эту раннюю эпоху со всей силой обнаруживались те постоянно действующие факторы русской истории, которые практически сохраняли своё влияние на исторический процесс в России вплоть до XX века и без учёта которых любые мероприятия властей в России либо обрекаются на провал, либо постепенно трансформируются так, что их значение меняется.

Этими факторами были: обширность территории государства и редкое относительно этих пространств, хотя и значительное по численности, население. Отсюда, как прямое следствие, появлялись ещё два решающих фактора: слабость государственного контроля за событиями в стране, возможность проявления реальной власти князя во всей его силе только в столице, возможность и склонность периферийных районов страны либо не выполнять решения столичных властей, либо затягивать и видоизменять, нередко до неузнаваемости, выполнение этих решений.

Заставив киевлян креститься насильно («аще не обрящется кто заутра на реце, богат ли, убог ли, нищ или работник, – противен мне да будет»), «заганивая аки стада» киевлян в реку, князь Владимир осуществил акт крещения в Киеве и разжалование старых богов и культовых напитков в течение нескольких часов, не обращая никакого внимания на то, что народ «бяху безумнии, видяще богов древних сокрушение и погибель, плакаху по них и рыдаху», и, казалось, в столице вышел победителем этой первой русской феодальной «социально-идеологической» революции Х века. Но на широких пространствах страны, уже тогда простиравшейся от Западной Двины до Урала на севере и до Волги на востоке, победа христианства затянулась где на одно, а где и на полтора столетия. И поскольку русский народ привык всегда после кратковременных вспышек восстания сопротивляться глухо, упрямо и пассивно, то удобной формой сопротивления новой религии и поддержки волхвов, пытавшихся отстоять дофеодальные, патриархальные социальные отношения, стал саботаж населения лесных районов в поставках мёда киевскому княжескому двору и, ещё более того – бесконтрольное изготовление питного мёда для своих личных, домашних нужд, как путём тайного содержания бортей, так и прямого грабежа в княжеских бортных ухожаях.

Памятником этой борьбы остались дошедшие до наших дней княжеские постановления и законы, карающие за тайное уничтожение бортных колод и деревьев («а кто дерево зрубит со пчолами, заплатит гривну, чьи пчолы и другую гривну – судьям; а кто бортное дерево зрубит без пчол – то полгривны да полгривны – судьям»), а также неписаный, но всенародно осуществленный памятник – превращёние явочным порядком бывшего культового языческого напитка мёда в общенациональный напиток русских и финно-угорских народов на пространствах Северо-Восточной Руси, которая становилась всё более и более независимой от Киева и где уже к середине XII века изготовление мёда бесконтрольно для собственных нужд было признано местными князьями привилегией всего свободного населения.

Путь к трезвой России лежит не через запрет водки, а через подъём её качества, которое исторически сложилось так, что является выше качества всех других алкогольных крепких напитков в мире. И знать это должен в России каждый. Только таким путём можно идти к культуре потребления алкогольных напитков, предполагающей умеренное функциональное (т.е. только в связи с едой) использование высококачественной отечественной водки и отказ от всех её суррогатов и псевдозаменителей.

То же самое относится и к чаю. Здесь просветительная работа, распространение знаний о чае и культуре его применения отнюдь не менее важны и актуальны именно в наше время. Чаю ныне угрожают не только экономические беды, исключение России из числа чаепроизводящих держав и наводнение страны низкосортными, фальсифицированными чаями, с которыми потребитель не знаком и не может в них разобраться.

Чаю угрожает ещё и нахлынувшая за последние годы лавина иностранных прохладительных напитков искусственного и синтетического, а не натурального происхождения, к которым молодые, новые поколения не имеют иммунитета. Это различные воды – крашеные, «фруктовые», на базе ароматических альдегидов, эссенций и отчасти концентратов фруктовых соков, а также синтетические американские напитки пепси-кола и кока-кола.

Их настойчиво внедряют ныне в народ оборотистые коммерсанты, и на них клюют малообразованные или простоватые либо просто денежные люди, привлекаемые занятной, красивой иностранной этикеткой, необычной формой тары, яркостью цвета напитка (как обычно – искусственной химической), а также отсутствием иного альтернативного безалкогольного утолителя жажды. Употребляют такие напитки, как правило, молодежь и люди неустроенные, бессемейные, лишённые постоянного жилья или пребывающие в пути, временно приехавшие в чужой город и тому подобная «перемещающаяся» публика, которой у нас становится в стране всё больше и больше.

И эта тенденция опасна: люди теряют не только стабильность положения, но вместе с её утратой меняют коренным образом свои привычки, так что отказываются от национальных и семейных традиций, становятся по своему духу, быту и питанию безродными, а в результате теряют себя в полном смысле этого слова, т.е. теряют своё здоровье, употребляя холодные напитки в качестве привычного сопровождения пищи, что вызывает, особенно в наших условиях, гастрит, колит, язвы желудка и кишечника. Люди забывают, что в Москве, Петербурге, Ярославле или Вологде, а тем более в Красноярске, где не только зима и осень, но и весна совсем не похожи на флоридскую, парижскую или даже нью-йоркскую (в штате Нью-Йорк растет виноград!), русскому человеку нельзя отказываться от систематического употребления крепкого горячего чая, если он только хочет сохранить своё здоровье и работоспособность.

Напитки, как показывает всё историческое развитие, играют в жизни людей великую роль. Они могут приносить человеку либо великий вред, либо великую пользу, и поэтому знать их, разбираться в них и правильно применять в соответствии со сложившимися историческими традициями, национальным опытом и национальными природными условиями крайне важно и крайне обязательно.

Если мы не хотим утратить свой национальный характер, свою национальную самобытность и своё национальное достоинство, мы не должны позволить временным обстоятельствам заставлять нас отказываться от национальных напитков, необходимых нам для нормальной жизни в своей стране. Мы не должны позволять снижать их качество. Мы должны оберегать и отстаивать их как часть нашей государственной исторической и национальной сущности. Мы уже многое потеряли в эти годы перестроечно-реформаторской Смуты. Многие потеряли родину, многие – дом, покой, близких, уверенность в жизни. И почти все потеряли достигнутый экономический уровень. Больше терять, кажется, уже нечего. Больше терять просто уже ничего нельзя. И если мы, склонившись под давлением навалившихся передряг, махнем теперь на всё рукой и легко откажемся ещё и от того, что составляет часть нашей национальной особенности и сущности, то нам, поверьте, придет конец.

 


 





Дата добавления: 2015-05-07; просмотров: 216 | Нарушение авторских прав


Похожая информация:

Поиск на сайте:


На сайте можно прочитать про:

Теория отведений Эйнтховена: Сердце человека – это мощная мышца. При синхронном возбуждении волокон сердечной мышцы...

Поездка - Медвежьегорск - Воттовара - Янгозеро: По изначальному плану мы должны были стартовать с Янгозера...

Нейроглия (или проще глия, глиальные клетки): Структурная и функциональная единица нервной ткани и он состоит из тела...


© 2015-2017 lektsii.org - Контакты

Ген: 0.014 с.